Книги по тегу «романтическая эротика»: ""

Оскар встал, потянул меня за руку, вынуждая подняться. Его ладони легли на мою талию.
— Ты ведь этого хочешь? — спросил он низко, почти шёпотом.
Я судорожно выдохнула, не в силах произнести ни слова. Ответом стал хрипловатый смех Камиля, который тоже поднялся из-за стола.
— Она ещё и краснеет, — прокомментировал он, подходя сзади. — Не бойся, Виолетта, мы сделаем всё красиво.

Пять нянь сбежали из этого дома за последний год. Шестая пришла с пирожками и скалкой.

Она — пышка с рыжими кудрями и стальным характером. Бывший воспитатель, уволенный за слишком острый язык. Кондитер по призванию и боец по жизни.

Он — властный бизнесмен, который привык всё контролировать. Кроме собственного сына.

Мальчику десять, и он уже научился выживать из дома любого, кто пытается к нему приблизиться. Дерётся в школе, ворует, запускает фейерверки в гостиной и не верит никому — особенно после того, как мать променяла его на подиум в Милане.

Новая няня не кричит, не жалуется и не собирает чемоданы. Вместо этого она достаёт скалку и говорит: «Будем печь пирожки. А заодно учиться быть людьми».

В этом доме давно не пахло выпечкой. И смехом. И любовью.

Пришло время перемен.

История любви двух миров. Вы слышали о Суккубах? Нет? Но это не значит, что они не слышали про вас. Запретный плод всегда очень сладок.

История о том, как создаются империи из руин чужих судеб, как рождаются дети, способные стирать галактики одним чихом, и как древний голод может смениться желанием просто держать любимого за руку во время прогулки по человеческому парку.

Смесь мрачного городского фэнтези, эпической семейной саги и чувственного психологического триллера о цене абсолютной любви.

Ночью они вышли в город. Дамир надел свой чёрный плащ с капюшоном — знак Лорда Ордена. Алиса укуталась в серый шарф, скрывая лицо. Её дар был активен — она видела магические следы повсюду, как тонкие нити, сплетённые в воздухе.
Старый Квартал был самым древним районом Серогорья — с узкими улочками, покосившимися домами, подвалами, в которых, по слухам, до сих пор жили потомки первых ведьм.
Они шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Дождь моросил, камни блестели в свете редких фонарей.
— Здесь, — прошептала Алиса, останавливаясь у тупика. — Я чувствую магию. Сильную.
Дамир кивнул. Он достал из кармана маленький кристалл — он светился тусклым синим светом, указывая на источник магии.
Они вошли в переулок. В конце, у старой кирпичной стены, был тот самый символ — перевёрнутый круг с тремя линиями, нарисованный чем-то тёмным.
— Кровь, — сказал Дамир, понюхав. — Свежая.
Алиса закрыла глаза, активируя Второй дар. И увидела.
Мужчина в чёрном плаще, стоящий над кем-то, лежащим на зе

Операция началась в десять вечера.
Вера шла рядом с Марком, чувствуя, как сердце колотится. Они вошли в склад. Внутри были Ростовцев, Громов и двое охранников.
— Привёл, — сказал Марк, толкая Веру вперёд. — Как обещал.
Ростовцев усмехнулся.
— Хорошо. А теперь — убей её.
Марк достал пистолет. Направил на Веру.
Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже зная план — она боялась.
— Ну? — поторопил Ростовцев.
Марк нажал на курок.
Раздался выстрел.
Но Вера не упала.
Она посмотрела на Марка — и увидела, что он стрелял в потолок.
— Что?! — закричал Ростовцев.
— Извини, Игорь Викторович, — спокойно сказал Марк. — Но я передумал.
В этот момент в здание ворвалась группа захвата.
— Всем стоять! Руки за голову!
Ростовцев схватил пистолет, но было поздно. Охранники сдались сразу. Громов упал на колени. Ростовцев стрелял — но промахнулся. Марк толкнул Веру за колонну, сам упал рядом, прикрывая её телом.
— Не двигайся, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как его сердце.

Дорога от Черного Шпиля до ближайшего форпоста заняла три дня. Три дня молчаливого пути через выжженные земли, где даже птицы не пели. Вера и Кай шли рядом, но не вместе. Между ними лежала незримая пропасть, образованная не отчуждением, а перегрузкой. Пережитое в подземельях было слишком интенсивным, слишком сырым, чтобы сразу уложиться в привычные рамки бытия. Их тела помнили каждое прикосновение, каждый всплеск общей энергии, но разум ещё не успел осмыслить это.
На четвёртую ночь они остановились в заброшенной сторожевой башне на краю леса. Крыша частично обвалилась, но стены были целы, а внутри сохранился очаг. Кай развёл огонь, не используя магию, а высекая искры кресалом. Этот простой, бытовой звук стал первым якорем реальности после дней, проведённых на грани миров.
Вера сидела у огня, сняв доспехи. На её теле остались следы битвы: синяки, царапины, ожоги от близости к пламени ящера. Она смотрела на них не как на раны, а как на карту пережитого.

Но счастье оказалось хрупким. Через неделю после той ночи Елизавета нашла в кабинете Кирилла документы, которые перевернули всё.
Это были отчёты его юристов. Датируемые ещё до их свадьбы. Из них следовало, что Кирилл знал о проблемах её отца задолго до того, как предложил сделку. Более того — он сам спровоцировал эти проблемы, скупив долги компании Морозовых через подставные фирмы.
Елизавета сидела на полу его кабинета, держа в руках бумаги, и чувствовала, как мир рушится во второй раз. Всё было ложью. Его забота, его нежность, его признание в любви — всё это было частью плана. Он не спас её семью. Он загнал её в ловушку.
Когда Кирилл вошёл в кабинет и увидел её с документами, его лицо побледнело.
— Лиза...
— Не смей, — она встала, и её голос был ледяным. — Не смей называть меня так.
— Дай мне объяснить.
— Объяснить? Что ты разрушил мою семью, чтобы получить меня? Что вся эта свадьба, этот брак, эти ночи — всё это было расчётом?
— Нет! — он шагнул к ней.

Через неделю Ольга поехала в командировку — в Санкт-Петербург, на книжную ярмарку. Издательство отправляло её представлять новых авторов. Она согласилась с радостью — ей нужно было сбежать. От Андрея, от Дмитрия, от загадочного автора, который, казалось, следил за ней.
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у

Но счастье оказалось хрупким.
Через две недели после той ночи Анна пришла в больницу и узнала, что ночью Волков провёл операцию без её ведома. Сложную, экспериментальную. Пациент выжил — но с осложнениями.
Она нашла его в ординаторской. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Почему ты не сказал мне? — спросила она.
Он поднял голову. Глаза были красными.
— Не было времени. Пациент умирал.
— Ты мог подождать несколько часов.
— Мог. Но шансов было бы меньше.
— Максим, мы договаривались!
— Я знаю. Прости.
— Прости — это не достаточно. Ты снова рискуешь.
— Я спасаю жизни!
— Ты играешь в бога!
Они смотрели друг на друга, и Анна видела, как в его глазах борются усталость, гордость, вина.
— Я не могу остановиться, — тихо сказал он. — Даже если хочу. Там, — он кивнул в сторону палат, — люди. Каждый день. И каждый из них — чья-то мать, чей-то отец, чей-то ребёнок. Я не могу пройти мимо.
— Но ты не один! Есть другие хирурги. Есть команды. Есть протоколы.
— Протоколы не спасают тех

Анна - психиатр, который знает всё о психических расстройствах. Константин - пациент, который знает всё о том, как довести женщину до безумия. И да, он прикован к кровати. Но это не мешает ему играть по своим правилам.
Он утверждает, что видит галлюцинации. Она утверждает, что лечит его профессионально. На самом деле оба врут. Он просто хочет, чтобы она к нему прикасалась. А она просто хочет прикасаться. Всё остальное - детали.