Книги по тегу «семейная драма»: ""
Она стояла на мосту и решала, с кем уехать. С мужем, от которого пахло машинным маслом, или с фотографом, который обещал ей весь мир. Она выбрала второе. А в это время на крыльце их дома мужчина, любивший её с детского сада, хватался рукой за грудь и падал лицом в пыль. С тех пор прошло три года. Она всё ещё с ним. Но жива ли она сама? История одной роковой минуты, разделившей жизнь на «до» и «бесконечное после».
Жизнь Оксаны была похожа на рай: любящий муж и дети, хорошие подруги. Все это было разрушено в один роковой день, когда прозвучала фраза: "Я тебе изменил".
Теперь ей предстоит многое пройти и перестроить свою жизнь под новые реалии. Ах, если бы только это все оказалось кошмарным сном.
Теперь ей предстоит многое пройти и перестроить свою жизнь под новые реалии. Ах, если бы только это все оказалось кошмарным сном.
Пять лет она строила себя заново: успешное дизайн-бюро, любимый сын, никаких иллюзий о мужчинах. А он строил империю, не подозревая, что однажды главным подрядчиком на его самый амбициозный проект станет женщина, которую он предал.
Когда она вошла в его кабинет — холодная, уверенная, недосягаемая, — у него выпала ручка из рук. Она не дрогнула. Но внутри неё бушевал ураган. Слишком многое осталось недосказанным. Слишком много вопросов без ответов.
Теперь им предстоит работать вместе. И каждый новый день будет испытанием. Ведь между ними не только прошлое, но и тайна, способная всё разрушить — или дать шанс на искупление.
Стоит ли рискнуть во второй раз, когда на кону — сердце?
Все персонажи и события являются вымышленными.
Когда она вошла в его кабинет — холодная, уверенная, недосягаемая, — у него выпала ручка из рук. Она не дрогнула. Но внутри неё бушевал ураган. Слишком многое осталось недосказанным. Слишком много вопросов без ответов.
Теперь им предстоит работать вместе. И каждый новый день будет испытанием. Ведь между ними не только прошлое, но и тайна, способная всё разрушить — или дать шанс на искупление.
Стоит ли рискнуть во второй раз, когда на кону — сердце?
Все персонажи и события являются вымышленными.
— Что здесь происходит? — спросила Татьяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
Лилия пекла вкусные круассаны и верила в семью. А Василий сушил на батарее розовые носки своей любовницы.
Она могла бы промолчать. В сотый или... трехсотый раз, но что-то щелкнуло. Может, тесто подошло. Может, просто надоело.
Дальше были: суд, развод, бывший муж с маминым борщом, тетя Надя с ее «роковой женщиной в бордовом платье» и один очень правильный мужчина с дочкой и шерстяными носками с оленями.
Она могла бы промолчать. В сотый или... трехсотый раз, но что-то щелкнуло. Может, тесто подошло. Может, просто надоело.
Дальше были: суд, развод, бывший муж с маминым борщом, тетя Надя с ее «роковой женщиной в бордовом платье» и один очень правильный мужчина с дочкой и шерстяными носками с оленями.
Я постучала и приоткрыла дверь.
— Можно?
— Да-да, проходите, — сказал врач из глубины кабинета.
Я пропустила вперед дочку и закрыла за собой дверь.
Когда я посмотрела на мужчину, сердце кольнуло и на мгновение перехватило дыхание. Ладони вспотели.
— Проходите, присаживайтесь на стул, — сказал врач, не отрывая глаз от документов на столе. — Рассказы…
Подняв глаза, он замолчал и ошарашенно уставился на меня.
А я не могла произнести и слова, смотря также на него.
— Нюта?! — прохрипел он и откашлялся.
Анна возвращается в Москву, чтобы спасти дочь, у которой смертельный диагноз. Единственный, кто может помочь — Владимир, известный врач и… ее первая любовь, которую она бросила много лет назад.
Сможет ли он простить ее ложь? И вернуть не только здоровье ребенку, но и любовь?
— Можно?
— Да-да, проходите, — сказал врач из глубины кабинета.
Я пропустила вперед дочку и закрыла за собой дверь.
Когда я посмотрела на мужчину, сердце кольнуло и на мгновение перехватило дыхание. Ладони вспотели.
— Проходите, присаживайтесь на стул, — сказал врач, не отрывая глаз от документов на столе. — Рассказы…
Подняв глаза, он замолчал и ошарашенно уставился на меня.
А я не могла произнести и слова, смотря также на него.
— Нюта?! — прохрипел он и откашлялся.
Анна возвращается в Москву, чтобы спасти дочь, у которой смертельный диагноз. Единственный, кто может помочь — Владимир, известный врач и… ее первая любовь, которую она бросила много лет назад.
Сможет ли он простить ее ложь? И вернуть не только здоровье ребенку, но и любовь?
Маша с детства мечтала о любви. Единственной и на всю жизнь. О детях. И простом семейном счастье. И, казалось бы, всё сложилось. Она очень старается быть заботливой матерью, любящей женой, профессионалом высшего уровня. Наградой ей будет счастье? Ведь хорошие девочки попадают в рай? Но почему ей в её раю так больно?
Десять лет Людмила ждала от Ивана предложения. Десять лет терпела его мать, которая называла ее «пустоцветом». Четыре года пыталась забеременеть — и все без толку.
Когда на тесте наконец появляются две полоски, Людмила готова прыгать от счастья. Она накрывает праздничный стол, зажигает свечи и ждет мужа, чтобы сказать радостное известие. Но в тот же вечер Иван сообщает ей пренеприятнейшую новость: он уходит к другой — молодой, здоровой, которая гарантированно родит ему сына.
Людмила остается одна. С разбитым сердцем и с маленькой жизнью под грудью, в которую никто не верит — ни Иван, ни его мать, ни его новая пассия.
Казалось бы, все кончено. Но правда имеет привычку всплывать. И когда у Ивана рождается сын, а у Людмилы — девочка с его ямочкой на щечке, вопросы отпадают сами собой.
Когда на тесте наконец появляются две полоски, Людмила готова прыгать от счастья. Она накрывает праздничный стол, зажигает свечи и ждет мужа, чтобы сказать радостное известие. Но в тот же вечер Иван сообщает ей пренеприятнейшую новость: он уходит к другой — молодой, здоровой, которая гарантированно родит ему сына.
Людмила остается одна. С разбитым сердцем и с маленькой жизнью под грудью, в которую никто не верит — ни Иван, ни его мать, ни его новая пассия.
Казалось бы, все кончено. Но правда имеет привычку всплывать. И когда у Ивана рождается сын, а у Людмилы — девочка с его ямочкой на щечке, вопросы отпадают сами собой.
— Ты взрослый человек, — сказала Нина. — Ты сделал свой выбор и ты имеешь на это право. Брак — это не рабство и не кабала. Если ты понял, что полюбил другую, — сядь вот так напротив и честно всё выложи. Да, мне было бы больно. Но зато сразу. Резко. А не так — собирать по крупицам какие-то признаки, несоответствия, улики. Полгода, Паша. Полгода я жила с этим. Полгода я гадала — сама с собой, потому что спросить боялась. Боялась услышать.
— Я боялся тебя ранить, — тихо сказал Павел, поднимая глаза. — Я думал, что так будет лучше...
— Боялся! — Нина резко оборвала его. Впервые в голосе прорвалась эмоция — не злость даже, а что-то более острое, более горькое. — Вот именно — боялся! Но не за меня. За себя. Ты боялся потерять свой уютный дом, свою привычную жизнь, своё спокойствие. Ты не меня жалел — ты себя жалел.
Эта непростая история — о слабости, предательстве, о том, как трудно сохранить любовь в быту. И о том, что иногда, чтобы понять ценность человека, нужно его потерять
— Я боялся тебя ранить, — тихо сказал Павел, поднимая глаза. — Я думал, что так будет лучше...
— Боялся! — Нина резко оборвала его. Впервые в голосе прорвалась эмоция — не злость даже, а что-то более острое, более горькое. — Вот именно — боялся! Но не за меня. За себя. Ты боялся потерять свой уютный дом, свою привычную жизнь, своё спокойствие. Ты не меня жалел — ты себя жалел.
Эта непростая история — о слабости, предательстве, о том, как трудно сохранить любовь в быту. И о том, что иногда, чтобы понять ценность человека, нужно его потерять
Тихий утес - напряжённый психологический триллер о травме, которая передаётся через поколения, о выборе между деньгами и совестью, о том, можно ли разорвать круг ненависти и стать семьёй, даже если тебя объединяет только боль.
Эта книга - не про месть. Она про то, как люди, которых объединяет только боль, могут стать семьёй. Про то, что даже в самом циничном сценарии есть место для выбора. И про то, что иногда самое важное наследство - это не деньги, а способность прощать и идти дальше.
Эта книга - не про месть. Она про то, как люди, которых объединяет только боль, могут стать семьёй. Про то, что даже в самом циничном сценарии есть место для выбора. И про то, что иногда самое важное наследство - это не деньги, а способность прощать и идти дальше.
Выберите полку для книги