Книги по тегу «сильная героиня»: ""

— Прости, сладкая. Не смогу сегодня с тобой увидеться, хотя трындец как соскучился по твоим буферам… — воркует муж с коротким смешком. — Давай завтра. Я тебе все-все компенсирую. Целую твои…

Я была беременна. И счастлива. Уверена, что у меня есть семья. Пока не получила сообщение, которое предназначалось другой женщине.
Теперь я в разводе. У меня больше нет иллюзий.
Но спустя несколько месяцев после тяжелого разрыва бывший заявляется на порог со словами:
— Ты скоро родишь, это и мой сын тоже! Жена, дай шанс, я все верну!

🔥🔥ФИНАЛ 7 ИЮЛЯ🔥🔥

– Таня! Поздравляю!
Лучшая подруга улыбается и ставит на стол тортик.
– Спасибо, – удивляюсь. – А с чем?
– Ну как же. Вы с Димой молодцы. Всё же решились на ЭКО.
– Что? – нож в сердце. – Какое ЭКО?
– Я видела Диму в отделении ЭКО. Он плакал от счастья. Я слышала, как он сказал:
– Наконец-то у меня будет ребёнок от любимой женщины.
Я его поздравляю. Вот только мы не делали ЭКО.
А вечером муж добивает:
– Я хочу, чтобы ты знала: у нас с Аллой будет двойня.
Рассыпаюсь. На осколки.
– Я тринадцать лет умоляла тебя о ребёнке! Ты говорил: надо встать на ноги. И прочую чепуху.
– Не драматизируй, – морщится.
– Я была беременна. Ты женился на мне. Зачем?
– Ну я же не козёл. Ты залетела. Я женился.
– Но ты остался, когда я потеряла нашего сына!
– Потому что если бы я тогда ушёл, а с тобой потом что-нибудь случилось, мне бы вечно тыкали в спину, какая я тварь! – бросает в сердцах. – А ты содержала дом, создавала мне имидж, воспитывала Кристинку. С тобой

Официант приносит кофе. Я смотрю в окно.
Именно в этот момент рядом с моим столиком останавливается девушка.
– Простите, – говорит она. – Вы Елена Суворова?
Я слегка приподнимаю бровь.
– Да. А вы?
– Меня зовут Стася. – Пауза. – Можно я присяду?
– Что вы хотите мне сказать, Стася?
Она наконец поднимает глаза. В них – решимость. Та решимость, которая даётся непросто и которой хватит ровно на один раз.
– Я хочу попросить вас... отпустить его. – Она говорит медленно, чётко, как будто репетировала эти слова. – Я понимаю, что звучит это ужасно. Я понимаю, что у вас семья, сын, годы вместе. Но он... он несчастен, Елена Сергеевна. Он давно хочет уйти, но говорит, что связан.
– Стася, – говорю я, и голос у меня тёплый, почти как этот кофе. – Я хочу сказать вам кое-что. Слушайте внимательно, потому что я скажу это один раз.
Она напрягается. Я вижу, как она ждёт. Слёз? Крика? Таблеток валерьянки? Я чуть улыбаюсь.
– Если вы так любите Игоря – забирайте. Пожалуйста. Он ваш.

— Я насчёт работы.
— Отлично. Дети там.
— Дети?
— Девочки. Две. Очень активные. Вы же хотели работать без поблажек? Вот и работайте. Задача минимум: к вечеру обе должны остаться физически и психически здоровы.
— Простите, но я вообще-то…
— Если случится ядерный взрыв — я в кабинете. Хотя нет. Даже при ядерном взрыве туда лучше не входить.
Дверь хлопнула.
Полковник Соколов медленно посмотрел на двух девочек.
Две девочки так же медленно посмотрели на полковника.
Кажется, всем троим предстоял очень интересный день.

— Ты не боишься, что тебя спалят на измене?
Потом муж смеется так, что у меня внутри что-то обрывается окончательно.
— Кто? Я? Ты реально серьезно?
Его друг Слава тоже начинает ржать.
— Да ладно, — продолжает муж. — Как она меня спалит? И кто ей расскажет? Ася, она знаешь… как серая мышь, Слав. Серая. Мышь. Точно. Она в ногах у меня будет валяться, только чтобы я не ушел. Куда она денется после всего? Да она за этот брак зубами держаться будет.
— Ну не знаю, — говорит Слава. — Бабы иногда удивляют.
— Ася? — Руслан снова смеется. — Да брось. Она слишком правильная. Слишком удобная. Из тех, кто будет терпеть, лишь бы муж дома был. И если честно, я заслужил.
— Так что, — говорит Слава, — богиня города того стоит?

Мой муж уверен, что жена после неудачного ЭКО становится не человеком с болью и разбитым сердцем, а удобным приложением к семейной ипотеке и его великой мужской значимости.
Но после предательства я обязана его н

Меня убила сестра, присвоила мой геройский поступок, а бессмертный красавчик-учитель повёлся на фальшивые слёзы. Классика.
Но я переиграла — откатилась на пять лет назад.
В этот раз без драм. Без «поверьте мне, я правда его спасла!».
Я просто свалю в самую жуткую дыру академии. Посмотрю, как сестрица будет выкручиваться без моей магии.
Спойлер: её ждёт весёлая жизнь. А меня — древняя сила, о которой они даже не слышали.

— И долго ты по бабам будешь слоняться?
— А что, уже отчеты по маршрутам сдавать? — недовольно бормочет муж.
— Не дерзи мне, — отрезает свекр. — Я слишком хорошо тебя знаю. Если ты начал исчезать вечерами, сбрасывать звонки от меня, от жены и ходить с физиономией человека, который либо влюбился, либо украл что-то крупное, значит, дело не в работе.
— Я нашел ту, от которой сердце бьется так, будто готово выскочить.
— Господи, — с отвращением произносит Виктор Сергеевич. — Тебе сколько лет? Восемнадцать? “Сердце бьется”. Соберись. Ты женатый мужик, а не солист плохой поп-группы.
— Я серьезно, — отвечает муж.
— Да вижу я, что ты серьезно, — бросает отец. — Мужчины твоего круга не монахи, иллюзий у меня нет. Но когда ты начинаешь смотреть в стену с идиотской улыбкой и отвечать невпопад, это уже не похоть. Это, не дай бог, чувства. С женой что делать будешь?
— Разведусь.

- Северный, руки на стену, я сказала!— чеканю ледяным тоном, смотря в серые глаза, которые прожигают меня насквозь, при этом нагло блуждая по моему телу, с нескрываемым интересом. - Ты арестован!
- Киса, ты уверена, что адресом не ошиблась?— ухмыляется он, продолжая стоять напротив меня, заложив руки в карманы брюк.
- Руки. Или тебя упакуют бойцы ОМОНа, — игнорирую его слова и не обращаю внимания, с какой интонацией он произнёс это «киса». - Будет жёстче, — предупреждаю я.
- Ахах,— усмехается Артур.- Жёстче могу быть только я. И с такими строптивыми кошечками, вроде тебя, — он делает шаг в мою сторону и достав правую руку из кармана, тянет её к моему лицу. Ведо́мая всплеском злости, на его похабный контекст этой фразы, сама сокращаю расстояние между нами и ударив в солнечное сплетение, успеваю защёлкнуть наручник на его правой руке и крутанувшись достаю левую руку из кармана, завожу назад и защёлкиваю второй наручник.
- А теперь, котик, поедем в отделение, — мурлычу ему на ухо...

– Я схожу с ума, – Арвай ставит руки по обе стороны моей головы. Глаза безумные, ещё немного и опять сорвётся.

– Я не боюсь тебя.

– А должна, – усмехается. – Бежать от меня так далеко, как только можешь. Я же псих, Аврора, у меня даже справка есть. Но ты, – проводит носом от виска до плеча. – Моя безграничная Вселенная, моя надежда, мой смысл жизни. Всё, что я назову хорошее – в этом есть ты. И ты здесь, не уходишь.

На глазах наворачиваются слёзы от тяжести, которую он несёт внутри себя.

– Не отрекаются, любя.

Эта история об очень сломленном человеке, который прошёл личный ад, но очень хочет адаптироваться к нормальной жизни, любить и быть любимым. Демоны в душе Арвая всё ещё продолжают разрывать его на части, но что окажется сильнее – любовь или темнота?

Я иду по коридору. Дежурный свет – половина ламп выключена, и клиника в этой полутьме выглядит просторнее, чем днём.
Его кабинет – второй поворот налево. Из-под двери темно.
Я останавливаюсь.
И тут вижу: у кабинета Леры – полоска света под дверью.
Это ничего не значит. Они сто лет дружат. Лера часто задерживается. Он мог зайти к ней – обсудить что-то рабочее, выпить кофе. Я это знаю.
Пакет с шоколадными фигурками шуршит в руке.
Открываю дверь.
Первое, что я вижу – кресло у окна.
Потом – Глеба в этом кресле.
Потом – Леру.
Она сидит на нём, обхватив коленями, спиной ко мне. Блузка приспущена с плеча. Его рука у неё на спине. Они целуются.
Пакет падает из моих рук.
Шоколад ломается об пол и хрустит – коротко, отчётливо, как точка.
Они оборачиваются…