Книги по тегу «сильная героиня»: ""

— Послушайте. Я не сумасшедшая и не с улицы. Я прилетела из Краснодара. Всеволод мне муж, у нас двое детей, и я только вчера узнала, что он бывает здесь. Я не воевать приехала. Я приехала взглянуть вам в лицо.
Она слушала, склонив голову, вежливо и терпеливо, и это терпение было хуже всякого спора.
— Из Краснодара. — Она чуть улыбнулась, впервые, одними губами, и от этой жалостливой улыбки мне сделалось хуже, чем от любого крика. — Сева никогда не жил в Краснодаре. Он вырос в Твери, у него там мать. Вы что-то путаете.
Тверь. Мать в Твери.
Его мать Нонна тридцать лет живёт под Ростовом и пьёт чай только из своей чашки, никому не даёт. А для этой женщины он выдумал себе Тверь и другую мать, как выдумывают героя в книжке.
И вот это оказалось страшнее всего. Не что он завёл вторую. А что он выстроил ей целую отдельную жизнь, до последней мелочи, до города, которого у нас никогда не было.

Студентка-археолог Слоан Фоксберри живёт в общаге, пьёт дешёвый кофе, мечтает о раскопках и великих открытиях. Но однажды она узнаёт, что её отец, которого Слоан никогда не знала, умер и оставил ей корпорацию, пентхаус, а также армию врагов.

В придачу — магический амулет, который призвал... демона? Нет, павшего Императора Девяти Миров. Ослабленный и почти уничтоженный, он вынужден притворяться её дворецким, чтобы выжить.

Поводок на императора — лучшая инвестиция. По её желанию он может стереть город... или подать чай.

И как ей теперь справиться с новым положением, кучей врагов и Пожирателем Душ впридачу?

Мирослава возвращается туда, откуда когда-то пыталась уйти, и сразу понимает: прошлое не отпустило её ни на шаг.
Каин снова оказывается слишком близко –опасный, чужой и, возможно, уже не тот, кем был раньше.
Старые чувства, тайны и чужие игры быстро превращают встречу в начало новой войны. И теперь каждому из них придётся решить, что сильнее: страх, долг или то, что до конца так и не было забыто.

— Показалось? Он целовал мою Ляльку, а мне показалось?
— Что? — Слова сына оглушают. — Что ты сказал?
Муж изменил мне с невестой сына, надеялся, что в свои сорок пять я не посмею заговорить о разводе. А я посмела, посчитав, что лучше жить одной, чем с предателем.
Сын сбежал в армию, и мне пришлось поехать за ним, когда он попал в беду, перейдя дорогу важному генералу.
— Как вы смеете так обращаться с женщиной?
— Вы? Женщина? Да вы просто… фурия! Ведьма!
Не думая поднимаю руку, и на щеке генерала остается след от пощечины.
— Ты… ты меня ударила!
— Мы с вами на брудершафт не пили!
— Вот это я облажался, выпьем?
Этот грозный мужик пытается меня запугать, а потом охмурить. Ухаживает красиво.
Но я не намерена снова выходить замуж, впрочем, кажется, ему плевать на мои намерения, и я получаю ультиматум.
— Выбирай, Эвелина, или я в качестве мужа, или…

— Да брось, — говорит мой жених кому-то. — Ты же знаешь, как это устроено.
Я стою, не двигаясь. Сейчас мой жених закончит разговор и я выйду к нему.
— Жена мне нужна для родителей, — продолжает Акиф, и в его голосе появляется что-то новое, снисходительное, как у человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Для общества. Лейла из нищей семьи, будет сидеть дома, прислуживать моим родителям, рожать и воспитывать детей. А сердце моё...
Он замолкает, а у меня сердце уходит в пятки. Ведь я скоро должна стать его женой. Это я Лейла, а про любовь он говорит другой
— Моё сердце принадлежит только себе, — смеётся Акиф уже тише и продолжает ласковее. — Ты же знаешь, дорогая моя…

За нашим кухонным столом напротив моего мужа сидит девушка и пьет чай из моей любимой кружки.

Молодая. Лет двадцать пять, может, двадцать семь. Длинные светлые волосы, пухлые губы, аккуратный маникюр.

На девушке обтягивающее трикотажное платье, под которым совершенно отчетливо виден округлившийся живот. Она беременна.

Картина маслом.

— Это что такое, Ярик? — задаю я резонный вопрос. — Почему твоя мать скачет по квартире и упаковывает наши с дочкой вещи, а ты гоняешь чаи с брюхатой незнакомкой?

Девушка поджимает губы, сверлит меня злым взглядом. Ярослав тяжело вздыхает.

— Поля, это Лика. Она от меня беременна. Мы с тобой разводимся, и ты с дочкой съезжаешь прямо сейчас.

— Ларис, а ты квартиру кому сдала?
— Какую ещё квартиру?
— Мою. Там женщина живёт. И ребёнок.
Я мчусь через полгорода и открываю дверь квартиры, которую несколько месяцев ремонтировала для матери.
Внутри — любовница моего мужа.
Скандала он от меня не дождётся. Зато очень скоро узнает, что значит так нагло предать жену.

— Пусти.
— Скажи вслух. Ты мне ни разу толком не врал — не начинай сейчас. Скажи. Вслух.
— Да! — он выдохнул это мне в лицо, зло и с облегчением сразу. — Да, есть человек! Есть! Довольна? Потому что с тобой невозможно, ты же начальница даже в спальне! Ты дома планёрки проводишь! А мама для тебя всю жизнь пустое место, она слова доброго от тебя…
— Мама, — я кивнула. — Даже здесь — мама. Кто она?
— Не твоё дело.
— Беременная — от тебя?

В прошлой жизни я тридцать лет была ветеринарным врачом на большом молочном хозяйстве и знала о коровах всё. А теперь очнулась в Англии тысяча восемьсот двадцать третьего года, в теле двадцатидвухлетней вдовы, в доме, где течёт крыша и с июля стоят часы, потому что заводить их больше некому.
Мне достались девять коров, отара овец, погреб сыра, который никто не берёт, и долг за два года. Восемнадцать дней до Михайлова дня, когда приедет управляющий и всё уйдёт с молотка. Соседский фермер уже сидит у нашего очага и прикидывает, кому достанется скотина, пока хозяйка не встала. А весь приход согласен: двор порченый, и молодой вдове тут не выжить.
Вот только помирать в мои планы не входит.
Мы отчистим, побелим, пересчитаем и научимся варить сыр так, как здесь ещё не варили. И кто знает — может быть, я не только вытащу эту ферму, но и встречу тут настоящую любовь.

Цена одной ошибки.
Он вернулся спустя год. Но больше не был тем влюбленным парнем, совершающим ради меня безбашенные поступки. Он не смог меня простить. Не смог забыть предательства. Зачем же он снова преследует меня? Зачем так мучает?

Впрочем, упиваться местью ему осталось недолго. Теперь моя очередь исчезнуть на год… или навсегда.