Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Ты заигралась, София. Избалованная девчонка, вешающаяся на шею лучшему другу своего отца, — его жесткие пальцы намертво впиваются в запястье, прижимая к дубовому столу.
— А может ты просто боишься, что сорвешься? — выдыхаю, глядя прямо в его потемневшие, полные первобытного голода глаза.
— Я распорядитель твоего фонда и вместе с тем надзиратель на ближайшие три года. Да я скорее сдохну, чем притронусь к тебе.
— Врешь, Ваша Честь, — подаюсь вперед, обжигая его шею дыханием. — Ты хочешь меня так, что забываешь дышать.
Мой отец умер, оставив многомиллионное наследство и одно жестокое условие. До двадцати пяти я обязана жить под одной крышей с его лучшим другом.
Глеб Самойлов — безжалостный судья, непробиваемая ледяная скала и мой крестный.
А еще он того, кого я тайно люблю уже давно.
Для него я обуза. Запретный плод, запертый за моральными принципами и долгом. Но он кое-что упустил: я больше не испуганная девчонка. Я пойду на все, чтобы вывернуть его жизнь на изнанку
— А может ты просто боишься, что сорвешься? — выдыхаю, глядя прямо в его потемневшие, полные первобытного голода глаза.
— Я распорядитель твоего фонда и вместе с тем надзиратель на ближайшие три года. Да я скорее сдохну, чем притронусь к тебе.
— Врешь, Ваша Честь, — подаюсь вперед, обжигая его шею дыханием. — Ты хочешь меня так, что забываешь дышать.
Мой отец умер, оставив многомиллионное наследство и одно жестокое условие. До двадцати пяти я обязана жить под одной крышей с его лучшим другом.
Глеб Самойлов — безжалостный судья, непробиваемая ледяная скала и мой крестный.
А еще он того, кого я тайно люблю уже давно.
Для него я обуза. Запретный плод, запертый за моральными принципами и долгом. Но он кое-что упустил: я больше не испуганная девчонка. Я пойду на все, чтобы вывернуть его жизнь на изнанку
В банке мне сказали, что я умерла.
Счета закрыты. Дом больше не мой. На кладбище стоит могила с моим именем. А муж, с которым я прожила пятнадцать лет, уже готовится вступить в наследство.
Кирилл не удивился, когда увидел меня живой. Он просто положил передо мной документы и сказал:
— Подпиши развод, Инга. И я верну тебе жизнь.
Но он не просто предал меня. Он стёр меня из мира, занял мой дом чужой женщиной и похоронил под моим именем страшную тайну.
Теперь мне нужно вернуть не только документы, деньги и имя.
Мне нужно узнать, кого похоронили вместо меня.
И доказать мужу, что мёртвая жена может вернуться — не просить, а мстить.
Счета закрыты. Дом больше не мой. На кладбище стоит могила с моим именем. А муж, с которым я прожила пятнадцать лет, уже готовится вступить в наследство.
Кирилл не удивился, когда увидел меня живой. Он просто положил передо мной документы и сказал:
— Подпиши развод, Инга. И я верну тебе жизнь.
Но он не просто предал меня. Он стёр меня из мира, занял мой дом чужой женщиной и похоронил под моим именем страшную тайну.
Теперь мне нужно вернуть не только документы, деньги и имя.
Мне нужно узнать, кого похоронили вместо меня.
И доказать мужу, что мёртвая жена может вернуться — не просить, а мстить.
Я всегда считала, что люблю себя такой, какая есть. Пока в наш офис не пришел новый директор — холодный, высокомерный и до невозможности красивый.
В первый же день он унизил меня, назвав «негабаритным грузом». Я поклялась испортить ему жизнь… но не заметила, как наша война превратилась в опасную игру, где ненависть все чаще становится желанием.
Только я еще не знала, что самый страшный удар он нанесет не по моей карьере, а по моему сердцу.
В первый же день он унизил меня, назвав «негабаритным грузом». Я поклялась испортить ему жизнь… но не заметила, как наша война превратилась в опасную игру, где ненависть все чаще становится желанием.
Только я еще не знала, что самый страшный удар он нанесет не по моей карьере, а по моему сердцу.
Целительнице-отступнице в который раз не повезло. Её схватила инквизиция. Не для того чтобы сжечь на костре, а для того... чтобы заставить лечить больного дракона.
Впрочем, ещё не известно, что хуже.
Впрочем, ещё не известно, что хуже.
Следующие несколько дней трещины стали заметнее. Алексей начал чаще задерживаться. Говорил, что «дедлайны», «команда просит помочь». Однажды я увидела, как он быстро убрал телефон, когда я вошла в комнату. В другой раз заметила в его машине незнакомый женский шарф. Когда я спросила, он отмахнулся: «Коллега забыла, подвёз».
Свекровь звонила чаще обычного. Она всегда опекала Алексея и часто давала советы.
— Анечка, ты бы больше времени уделяла дому, — говорила она заботливо. — Мужчине нужна жена, которая создаёт уют. Лёша устаёт, ему нужна поддержка. Я вот недавно в салоне познакомилась с хорошей девочкой, Кристиной. Очень милая, простая.
Её слова неприятно царапали, но я старалась не обращать внимания. Почему она так часто сравнивает меня с кем-то?
Свекровь звонила чаще обычного. Она всегда опекала Алексея и часто давала советы.
— Анечка, ты бы больше времени уделяла дому, — говорила она заботливо. — Мужчине нужна жена, которая создаёт уют. Лёша устаёт, ему нужна поддержка. Я вот недавно в салоне познакомилась с хорошей девочкой, Кристиной. Очень милая, простая.
Её слова неприятно царапали, но я старалась не обращать внимания. Почему она так часто сравнивает меня с кем-то?
Она приехала лечить людей. А нашла... стаю оборотней.
Кира — обычный травматолог, приехавший работать в глухую деревню, откуда её очень скоро похищают.
Её привезли в дом посреди леса, где пахнет кровью, травами и чем-то диким, первобытным. Где раненые бойцы не просто страдают от боли — они теряют контроль над своей сутью. Где один взгляд альфы может остановить срыв, а один неверный шаг — стоить жизни.
Кайл — глава стаи. Холодный, непробиваемый, привыкший держать всё под контролем. Но когда Кира начинает лечить его людей, когда её голос становится тем самым якорем, который удерживает их на грани, он понимает: она не просто врач. Она — ключ к равновесию.
Внутренние конфликты, старые раны, внешние враги, готовые уничтожить всех, кто встанет на пути их цели. И в центре всего этого — Кира. Она должна выбрать: остаться и стать частью мира, которого боится, или уйти, оставив за спиной тех, кто только начал ей доверять.
Кира — обычный травматолог, приехавший работать в глухую деревню, откуда её очень скоро похищают.
Её привезли в дом посреди леса, где пахнет кровью, травами и чем-то диким, первобытным. Где раненые бойцы не просто страдают от боли — они теряют контроль над своей сутью. Где один взгляд альфы может остановить срыв, а один неверный шаг — стоить жизни.
Кайл — глава стаи. Холодный, непробиваемый, привыкший держать всё под контролем. Но когда Кира начинает лечить его людей, когда её голос становится тем самым якорем, который удерживает их на грани, он понимает: она не просто врач. Она — ключ к равновесию.
Внутренние конфликты, старые раны, внешние враги, готовые уничтожить всех, кто встанет на пути их цели. И в центре всего этого — Кира. Она должна выбрать: остаться и стать частью мира, которого боится, или уйти, оставив за спиной тех, кто только начал ей доверять.
Рута Ларенн пришла во дворец всего лишь починить платье знатной красавицы и получить оплату за работу. Но в разгар Бала Совершенных Великое Зеркало Меры треснуло перед всем двором и вынесло странный приговор:
эту женщину нельзя измерить.
Теперь Рута — не ремесленница у стены, а главная загадка королевства. Красавицы теряют безупречные лица, старые портреты прячут исчезнувшие имена, придворный маг слишком мягко улыбается, а дознаватель Теон Варисс знает о зеркалах больше, чем готов признать.
Чтобы выжить, Руте придётся распутать дворцовую ложь, вернуть голос тем, кого сделали удобными, и понять, почему зеркало боится именно её.
Но правда потребует цену. И однажды Руте придётся выбрать: спасти всех — или сохранить мужчину, который впервые увидел в ней не ошибку, а силу.
эту женщину нельзя измерить.
Теперь Рута — не ремесленница у стены, а главная загадка королевства. Красавицы теряют безупречные лица, старые портреты прячут исчезнувшие имена, придворный маг слишком мягко улыбается, а дознаватель Теон Варисс знает о зеркалах больше, чем готов признать.
Чтобы выжить, Руте придётся распутать дворцовую ложь, вернуть голос тем, кого сделали удобными, и понять, почему зеркало боится именно её.
Но правда потребует цену. И однажды Руте придётся выбрать: спасти всех — или сохранить мужчину, который впервые увидел в ней не ошибку, а силу.
Планшет звякнул.
— Мам, тут какая-то тётя голосом прислала. Тебе, наверное.
Планшет у нас на папином аккаунте, Олег сам настроил: следить, сколько мультиков, держать руку на пульсе. Всё, что прилетает ему, прилетает и сюда.
На экране светился кружок с буквой К. Просто К, без имени.
— Варь, беги переоденься к празднику. Папа скоро.
Она ускакала, шлёпая пятками по коридору. Я вытерла руки о фартук, воткнула в планшет её наушник, детский, с кошачьими ушками, и нажала на треугольник.
Женский голос. Молодой, гладкий, со смешком внутри, из тех голосов, которые даже «доброе утро» выговаривают с намёком.
«Олеж, ты вчера опять сбежал, как школьник. Я так не играю».
Пауза. Смешок, шорох.
«Олеж, ну сколько можно. Пусть подписывает и едет в свою деревню. Земля того стоит, я тебе цифры показывала».
— Мам, тут какая-то тётя голосом прислала. Тебе, наверное.
Планшет у нас на папином аккаунте, Олег сам настроил: следить, сколько мультиков, держать руку на пульсе. Всё, что прилетает ему, прилетает и сюда.
На экране светился кружок с буквой К. Просто К, без имени.
— Варь, беги переоденься к празднику. Папа скоро.
Она ускакала, шлёпая пятками по коридору. Я вытерла руки о фартук, воткнула в планшет её наушник, детский, с кошачьими ушками, и нажала на треугольник.
Женский голос. Молодой, гладкий, со смешком внутри, из тех голосов, которые даже «доброе утро» выговаривают с намёком.
«Олеж, ты вчера опять сбежал, как школьник. Я так не играю».
Пауза. Смешок, шорох.
«Олеж, ну сколько можно. Пусть подписывает и едет в свою деревню. Земля того стоит, я тебе цифры показывала».
Презентация семейного бизнеса превращается в публичную казнь. Муж Артем объявляет о разводе со сцены, а его любовница наблюдает из зала. Оказавшись у разбитого корыта, Валерия теряет сознание — и приходит в себя в руках незнакомца. Савва Громов, опасный и холодный магнат, предлагает сделку: фиктивные отношения в обмен на защиту. Но война с бывшим мужем — только начало. Лере предстоит вернуть не только бизнес, но и веру в себя. И понять, что настоящая любовь не требует становиться меньше.
Семь лет назад Савелий Гранов выбрал карьеру и ушёл, когда я ждала нашего сына. Я научилась жить без него, построила собственную компанию и больше не верю красивым обещаниям.
Но в день, когда сердце семилетнего Мирона больше не может ждать, прошлое возвращается в мою жизнь в белом халате.
Савелий — известный хирург и единственный человек, готовый взяться за сложную операцию. Он знает всё о сердце нашего сына, но ничего — о самом мальчике. Не знает, почему Мирон рисует мосты, боится темноты и записывает обещания взрослых в специальную тетрадь.
Теперь мне придётся доверить самое дорогое мужчине, который однажды разрушил нашу семью. А после — работать с ним над новым детским центром и каждый день видеть, как Савелий пытается вернуть не мою любовь, а право называться отцом.
Только можно ли снова открыть дверь человеку, который уже однажды ушёл? И что страшнее: поверить ему ещё раз или навсегда лишить сына отца, который наконец научился оставаться?
Но в день, когда сердце семилетнего Мирона больше не может ждать, прошлое возвращается в мою жизнь в белом халате.
Савелий — известный хирург и единственный человек, готовый взяться за сложную операцию. Он знает всё о сердце нашего сына, но ничего — о самом мальчике. Не знает, почему Мирон рисует мосты, боится темноты и записывает обещания взрослых в специальную тетрадь.
Теперь мне придётся доверить самое дорогое мужчине, который однажды разрушил нашу семью. А после — работать с ним над новым детским центром и каждый день видеть, как Савелий пытается вернуть не мою любовь, а право называться отцом.
Только можно ли снова открыть дверь человеку, который уже однажды ушёл? И что страшнее: поверить ему ещё раз или навсегда лишить сына отца, который наконец научился оставаться?
Выберите полку для книги