Книги по тегу «сильная героиня»: ""

— У меня есть ребенок. От другой.
Слова Максима ударили как пощечина. Может, я ослышалась. Но он продолжил:
— Ой, что у тебя с лицом?! Сюрприз дорогая! Пацан. Ему три месяца. Либо ты его вырастишь как нашего, либо убирайся отсюда. Памперсы, смеси, колики... Всё, о чем ты столько лет мечтала, теперь твое. Должна быть счастлива. Я решил твою проблему.
— Мою проблему? Максим, ты...
— Я что? — он резко повернулся ко мне. — Я даю тебе шанс. Единственный. Будешь хорошей матерью — останешься Волковой. Будешь выступать — будешь просить милостыню на улице.
— Ты... ты серьезно? — мой голос дрогнул, предательски сломался. — Ты приводишь в наш дом своего... ты думаешь я буду растить ребенка, которого ты нагулял?
— Да! Думаю, именно так ты и поступишь.
— Максим... как же плохо ты меня знаешь...

ЗАВЕРШЁННАЯ ПОВЕСТЬ!
– Да! Да, если уж ты так хочешь знать! Да, я тебе изменил! – выкрикивает муж мне практически в лицо.
Прикусываю до крови кончик языка.
Нет, я не это хотела знать.
Я надеялась, что он всё объяснит. Скажет, что это всё дурацкая шутка!
– Это случилось один-единственный раз! – продолжает Борис, словно уже не может остановиться. – Всего лишь один… чёртов… раз!
– Ты знал, что измена – это единственное, что я не прощу, – выговариваю занемевшими губами. – Никогда.
– Знал, – отрезает муж и отворачивается.
– Мамочка? Папочка? – из детской выбегает испуганный сын, хлопает сонными глазёнками. – Гйомко… стйашно…
Подхватываю его на руки, прижимаю к себе.
Да, громко и страшно… Моё сердце только что очень громко и страшно разбилось вдребезги.
Когда мой муж предъявил мне бумаги на развод.

- Ну, надо же, - его голос, бархатный баритон, который часто преследовал меня во сне, особенно, когда я только сбежала от него, прозвучал подозрительно вкрадчиво. - Каким ветром занесло тебя сюда, Люба-любовь!
Я почувствовала, как по щекам разлился предательский румянец.
- Артемий, - после небольшой паузы кивнула я, делая вид, мне потребовалось время, чтоб вспомнить, кто это. - А ты всё ещё коллекционируешь юных поклонниц твоего... кошелька?
- Ой, ой, какая колючая. Я смотрю, время тебя не смягчило, Любовь. Только добавило язвительности.
- В отличие от тебя у меня стержень не стал мягче, Артемий. А вот у тебя неизвестно, но вкус, кажется, с годами только деградировал, - с улыбкой уколола я бывшего.
- А у меня вкус неизменный, - парировал он, его взгляд скользнул по мне с ног до головы, заставив меня внутренне содрогнуться. – Я всегда ценил ум, красоту и характер.
****
Случайная встреча может закончиться непредсказуемо. Для меня. Для бывшего!

— Майя, милая, не «Артем», — он медленно обошел меня, холодным пальцем провел по линии плеча. — Для тебя отныне есть только «господин Игнатьев». Поняла?

— Я разобью тебе лицо, — выдохнула я, сжимая кулаки.

Он усмехнулся, и в его глазах не было ни капли веселья.

— Попробуй. Но помни: каждый твой взгляд ненависти, каждое неповиновение — плюсуется к твоему долгу. Ты будешь моей служанкой, моей шутой, моей игрушкой. Пока не оплатишь каждый скол на кузове моего «Астон Мартина».

Я думала, это будет худшим, что может со мной случиться. Я еще не знала, что его друзья — настоящие монстры в масках аристократов. И что тот, кого я ненавижу больше всех, окажется единственным, кто протянет руку, когда меня будут запирать в темноте.

— Кто такая Оля?
— Оля? — сын даже рассмеялся, но смех вышел фальшивым. — Какая Оля? У меня на работе есть Ольга Петровна, но...
— Та, которую ты целовал в кинотеатре, пока Рита ходила за попкорном.
— Откуда ты...
— Соня рассказала. Через игру в куклы. Дети не умеют хранить секреты, Денис. Даже те, которые папа велел никому не рассказывать, потому что «тетя Оля глупая».
— Мам, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю?
— Это ничего не значит! — слова полились из него потоком. — Она... она сама ко мне пристает. Мам, прошу тебя, это глупость. Мимолетное увлечение. Я прекращу, клянусь! Рита не должна узнать. Это убьет ее...
— Завтра же. Либо ты заканчиваешь эту историю немедленно и полностью, либо я завтра же еду к Рите и рассказываю ей все.
Его лицо исказилось. Злость, которую я никогда раньше в нем не видела, вспыхнула в глазах.
— Ты хочешь разрушить мою семью! — он почти кричал. — Как когда-то разрушила свою! Не смогла удержать отца, и теперь хочешь, чтобы и я остался один

Плоха та любовница, что не мечтает занять место жены?

Вот, только Вера рада уступить ей свою локацию и вручить неверного мужа, перевязав бантиком. Пусть теперь красотка ему варит борщи и рожает наследников. С Веры достаточно! Хватит! Наслушалась обещаний Копейкина на целую макаронную фабрику хватит.
***

— Зай, давай мальчика родим? — Дмитрий дышал неровно, поглаживая ее бедро, стараясь пальцами заползти под резинку пижамных шорт.

Плодиться он опять надумал, видите ли! Наслушался от своих друзей баек, у которых родились пацаны и туда же… Наследника ему вынь, да положи! А ничего, что жена с последними родами, чуть копыта не отбросила, еле откачали?

— Верунь, ну чего ты паникуешь? Врачи много чего говорят. Вон, бабы раньше в поле десятерых рожали и не жаловались, — он повернулся к тумбочке, чтобы взять телефон и нагуглить истории родов в полевых условиях.

— Угу, сходи, в поле роди, потом расскажешь.

— Я ухожу.
— Что ты... что значит "ухожу"?
— Ну, это значит, что я съезжаю отсюда. Собираю вещи, снимаю квартиру, больше не живу здесь, — он говорил ровно, как будто зачитывал список. — У меня есть человек. Мы вместе будем.
— Есть человек, — повторила за ним и голос прозвучал чужим, хриплым. — Ты... изменял мне?
— Да боже мой, не изменял, а встречался с нормальной женщиной, — муж поморщился. — У нас с тобой уже год ничего нет, Оль. Ты же сама знаешь.
— Я не... — воздуха не хватало. — Кто она?
Игорь почесал переносицу, и я вдруг поняла, что он нервничает. Впервые за вечер.
— Вера… Петровна. Из нашей школы. Математичка.
Меня накрыло волной стыда, понимания и ужаса. Вера... Видимо, вся школа шушукается у меня за спиной, ведь мы все вместе работаем, это коллектив, сплетни...
— Она беременна, — добавил Игорь тихо.

Раздается звонок в дверь. Это должна быть Света.
– Миша, ты можешь открыть? – кричу я с кухни, доставая чашки из шкафа. – Я сейчас подойду!
Слышу, как открывается дверь, и наступает странная тишина. Я бегу в коридор, чтоб встретить Светлану и слышу удивленный женский голос:
– Михаил? Что ты тут делаешь?
Замираю с чашкой в руке и вижу необычную картину: мой муж стоит с каменным лицом, а напротив него – моя побледневшая и потрясенная подруга.
– Вы знакомы? – спрашиваю, переводя взгляд с одного на другую.
Михаил открывает рот, но не успевает произнести ни слова.
– Это мой Миша, про которого я тебе рассказывала, – говорит Света дрожащим голосом. – Отец моего сына.
Чашка выскальзывает из моих рук и разбивается о пол...

– Ксюша? – ошарашено выдавил из себя Филипп.
– Сюрприз! – Ядовито рассмеявшись, я замахнулась над неверным сковородкой, но он успел перекатиться на бок, а потом на живот, из-за чего первый удар пришелся по его плечу, а второй по спине. – Куда же ты, милый? Неужели не рад меня видеть?
– Ксюша, прекрати! Ты сумасшедшая? Так и покалечить можно!
– Будь мужиком и с достоинством принимай наказание!
Вскочив с кровати, так резво и быстро, словно у него уже не болела спина, о чем он постоянно мне жаловался (видно, мой удар был лечебным, исцелив от боли), муж отбежал в сторону, заметавшись по комнате, не зная, за что схватиться, чтобы защититься от меня.

- Мне мало одной тебя! – буркнул Саша. – Понимаешь?
- Нет, - мрачно отозвалась. – Не понимаю.
- Так постарайся понять и принять то, что мне мало одной женщины! Мне нужны эмоции, страсть. А с тобой… - он махнул рукой и поморщился.
- Договаривай.
- Страсти от тебя не дождешься. Стареешь, мать.
- Мне тридцать пять всего, - напомнила ему свой возраст.
- Уже тридцать пять! Да, лишних килограмм у тебя нет, но живот в растяжках, на ногах тоже они есть… Мне больше молодые нравятся. Они страстные. Так что, просто прости меня и прими, как данность. Я не буду тебя обделять, будем жить, как раньше, но от других женщин я не откажусь.
- Развод, - холодно произнесла, а Саша презрительно фыркнул:
- Да кому ты такая нужна кроме меня?