Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Спроси Матвея, почему вчера он был у меня до полуночи. И не верь, если скажет, что мы говорили только о Соне.
Сообщение приходит от женщины, которую мой муж скрывал от меня пятнадцать лет.
Влада — биологическая мать нашей шестнадцатилетней дочери.
Когда-то у неё был роман с Матвеем. Когда родилась Соня, он даже не был уверен, что ребёнок не его.
Я узнаю об этом только сейчас.
Но старая тайна оказывается не самой страшной.
Пока Матвей объясняет свои встречи заботой о дочери, Влада знает совсем другую правду о последних двух месяцах.
И на этот раз прошлым прикрыться уже не получится.
Потому что семейная тайна моего мужа давно перестала быть только прошлым.
Сообщение приходит от женщины, которую мой муж скрывал от меня пятнадцать лет.
Влада — биологическая мать нашей шестнадцатилетней дочери.
Когда-то у неё был роман с Матвеем. Когда родилась Соня, он даже не был уверен, что ребёнок не его.
Я узнаю об этом только сейчас.
Но старая тайна оказывается не самой страшной.
Пока Матвей объясняет свои встречи заботой о дочери, Влада знает совсем другую правду о последних двух месяцах.
И на этот раз прошлым прикрыться уже не получится.
Потому что семейная тайна моего мужа давно перестала быть только прошлым.
Он разбил мне сердце в выпускном классе, швырнув на подоконник моего розового котёнка и процедив: «Я никогда тебя не любил». Я поклялась вычеркнуть его из жизни.
Теперь он вернулся – Дмитрий Ледников, наследник строительной империи с чёрными глазами, в которых нет ни капли прежнего тепла. Его корпорация собирается снести фабрику моего отца, чтобы возвести на её месте стадион. Я врываюсь в его кабинет, готовая рвать и метать.
– У тебя есть совесть? Ты понимаешь, что делаешь?
– Нет. Она мешает бизнесу.
Он предлагает мне сделку: год фиктивного брака в обмен на спасение фабрики. Цинично? Да. Унизительно? Безусловно. Но это может спасти мою семью...
– Если в течение года ты побудешь моей женой, я подумаю о судьбе вашей фабрики.
Смогу ли я выжить в его мире, не потеряв себя? И что скрывается за его одержимостью?
Теперь он вернулся – Дмитрий Ледников, наследник строительной империи с чёрными глазами, в которых нет ни капли прежнего тепла. Его корпорация собирается снести фабрику моего отца, чтобы возвести на её месте стадион. Я врываюсь в его кабинет, готовая рвать и метать.
– У тебя есть совесть? Ты понимаешь, что делаешь?
– Нет. Она мешает бизнесу.
Он предлагает мне сделку: год фиктивного брака в обмен на спасение фабрики. Цинично? Да. Унизительно? Безусловно. Но это может спасти мою семью...
– Если в течение года ты побудешь моей женой, я подумаю о судьбе вашей фабрики.
Смогу ли я выжить в его мире, не потеряв себя? И что скрывается за его одержимостью?
Я уснула рядом с огромным черным драконом, а проснулась с рукой незнакомого мужчины на талии.
Сарвен Кроу одиннадцать месяцев не мог вернуть человеческий облик. Теперь он становится человеком только после того, как я засыпаю рядом с ним, — и снова обращается драконом на закате.
Все просто: ему нужны мои ночи, мне нужна дорога домой.
Вот только днем Сарвен ищет меня сам. Ревнует, когда не должен. Целует, когда точно не обязан. И чем ближе возможность вернуться в мой мир, тем труднее понять, что между нами настоящее, а что держится на странной магии.
Потому что главный вопрос уже не в том, смогу ли я вернуться домой.
А в том, придет ли он ко мне, когда больше не будет во мне нуждаться.
Сарвен Кроу одиннадцать месяцев не мог вернуть человеческий облик. Теперь он становится человеком только после того, как я засыпаю рядом с ним, — и снова обращается драконом на закате.
Все просто: ему нужны мои ночи, мне нужна дорога домой.
Вот только днем Сарвен ищет меня сам. Ревнует, когда не должен. Целует, когда точно не обязан. И чем ближе возможность вернуться в мой мир, тем труднее понять, что между нами настоящее, а что держится на странной магии.
Потому что главный вопрос уже не в том, смогу ли я вернуться домой.
А в том, придет ли он ко мне, когда больше не будет во мне нуждаться.
Мне сорок пять, и я прекрасно умела разбираться с жильцами, договорами, долгами и чужими конфликтами. Но одна служебная дверь вывела меня не в техническое помещение, а в другой мир — прямо в старый приют, который собирались закрыть.
А древняя хартия почему-то признала меня его хранителем.
В тот же день на пороге появилась жена дракона и попросила защиты. Потом вторая. Третья. Все из разных влиятельных домов. Все пришли добровольно. И каждой кто-то очень вовремя подсказал один и тот же адрес.
Вскоре выяснилось: если под крышей «Семи порогов» соберутся семь жен семи старших драконьих домов, последствия затронут уже не только их семьи. Кто-то превратил чужие ссоры, страхи и право на собственное решение в часть большой политической игры.
Теперь мне нужно сохранить приют, понять, кто и зачем собирает здесь этих женщин, и не позволить сделать их выбор оружием.
А древняя хартия почему-то признала меня его хранителем.
В тот же день на пороге появилась жена дракона и попросила защиты. Потом вторая. Третья. Все из разных влиятельных домов. Все пришли добровольно. И каждой кто-то очень вовремя подсказал один и тот же адрес.
Вскоре выяснилось: если под крышей «Семи порогов» соберутся семь жен семи старших драконьих домов, последствия затронут уже не только их семьи. Кто-то превратил чужие ссоры, страхи и право на собственное решение в часть большой политической игры.
Теперь мне нужно сохранить приют, понять, кто и зачем собирает здесь этих женщин, и не позволить сделать их выбор оружием.
— Алиса, послушай, — начал муж, и голос у него был такой, каким он говорил со мной всегда. Спокойный, уверенный, немного снисходительный. — Это не то, что ты думаешь. Это... работа. Ты же понимаешь, я делаю это ради нас. Ради нашего будущего.
Смотрела на его губы, которые двигались, выдавая эти чудовищные, лживые слова. Ради нас? Ради будущего? Он только что изменил мне с главврачом на столе конференц-зала, а теперь говорит про будущее?
— Алиса, ну посмотри на меня, — он сжал мои пальцы сильнее. — Она может дать мне всё. Должность, деньги, перспективы. Я же не ради удовольствия... Ты ведь умная девочка, ты должна понимать.
Пять лет вместе, работаем в одной больнице, и я думала, что нашу размеренную жизнь ничто не может разрушить, но горько ошибалась. Я думала, что он любит меня, а оказалось, что он любит только деньги и власть. Оставив его в прошлом, я думала, что наши пути разошлись навсегда, пока он не появился на моем горизонте вновь, и решил вернуть меня…
Смотрела на его губы, которые двигались, выдавая эти чудовищные, лживые слова. Ради нас? Ради будущего? Он только что изменил мне с главврачом на столе конференц-зала, а теперь говорит про будущее?
— Алиса, ну посмотри на меня, — он сжал мои пальцы сильнее. — Она может дать мне всё. Должность, деньги, перспективы. Я же не ради удовольствия... Ты ведь умная девочка, ты должна понимать.
Пять лет вместе, работаем в одной больнице, и я думала, что нашу размеренную жизнь ничто не может разрушить, но горько ошибалась. Я думала, что он любит меня, а оказалось, что он любит только деньги и власть. Оставив его в прошлом, я думала, что наши пути разошлись навсегда, пока он не появился на моем горизонте вновь, и решил вернуть меня…
Я читала эротический роман про демона и искренне недоумевала: ну кто в здравом уме станет любоваться голым мужиком, если тот собирается тебя принести в жертву?
Как выяснилось — я.
Хорошая новость: демон неправильно понял древний ритуал и убивать меня не нужно. Плохая новость: моя плоть ему всё-таки понадобится, только немного в другом смысле…
Как выяснилось — я.
Хорошая новость: демон неправильно понял древний ритуал и убивать меня не нужно. Плохая новость: моя плоть ему всё-таки понадобится, только немного в другом смысле…
Я очнулась в чужом теле в самый неудачный момент — когда меня обвиняли в краже главной реликвии Изумрудного дома.
Доказательство лежало передо мной: огромный изумруд, найденный в моей собственной шкатулке. Муж уже позволил опечатать мои комнаты и имущество. Семейный эксперт уверен, что виновна именно я.
Есть только одна проблема.
В прошлой жизни я четырнадцать лет работала геммологом. И камень передо мной — подделка.
Мне не нужно, чтобы Изумрудный дракон снова мне поверил. С этим он уже опоздал. Мне нужна независимая экспертиза, моя собственная Пробирная палата и развод с мужчиной, который однажды предпочёл мнение своего дома словам жены.
Вот только пропавшая реликвия оказывается началом куда более опасной истории. Настоящие драконьи изумруды годами исчезали из поставок, на их место ставили искусственные камни, а некоторые из них уже работают в лечебницах и защитных системах столицы.
Доказательство лежало передо мной: огромный изумруд, найденный в моей собственной шкатулке. Муж уже позволил опечатать мои комнаты и имущество. Семейный эксперт уверен, что виновна именно я.
Есть только одна проблема.
В прошлой жизни я четырнадцать лет работала геммологом. И камень передо мной — подделка.
Мне не нужно, чтобы Изумрудный дракон снова мне поверил. С этим он уже опоздал. Мне нужна независимая экспертиза, моя собственная Пробирная палата и развод с мужчиной, который однажды предпочёл мнение своего дома словам жены.
Вот только пропавшая реликвия оказывается началом куда более опасной истории. Настоящие драконьи изумруды годами исчезали из поставок, на их место ставили искусственные камни, а некоторые из них уже работают в лечебницах и защитных системах столицы.
В замке щёлкнул ключ. Игорь пулей скинул ботинки и куртку и ворвался на кухню. Он сиял так, словно только что выиграл в лотерею контрольный пакет акций Газпрома - ни больше, ни меньше.
- Ань, тормози! - он с размаху шлёпнул ладонями по подголовнику дивана, вглядываясь в экран ноутбука. - Не нажимай! Закрывай вкладку.
Я замерла с пальцем, зависшим над тачпадом.
- Что случилось? - ровно осведомилась я. - Отель отменил бронь?
- Сюрприз! - Игорь театрально раскинул руки. - Мы летим на Алтай, и все вместе! Мама, Марина и мелкий тоже едут. Но ты не переживай! - он предостерегающе вскинул палец, заметив, как моё лицо окаменело. - Они уже сами оплатили себе билеты!
Я медленно моргнула.
Перед глазами пронеслись картинки: гиперактивный, капризный четырёхлетний племянник. Вечно недовольная золовка с её фирменным “а вот мы с ребёночком...” и свекровь Надежда Павловна, чьё кислое лицо способно было скислить молоко на расстоянии метра.
- Ань, тормози! - он с размаху шлёпнул ладонями по подголовнику дивана, вглядываясь в экран ноутбука. - Не нажимай! Закрывай вкладку.
Я замерла с пальцем, зависшим над тачпадом.
- Что случилось? - ровно осведомилась я. - Отель отменил бронь?
- Сюрприз! - Игорь театрально раскинул руки. - Мы летим на Алтай, и все вместе! Мама, Марина и мелкий тоже едут. Но ты не переживай! - он предостерегающе вскинул палец, заметив, как моё лицо окаменело. - Они уже сами оплатили себе билеты!
Я медленно моргнула.
Перед глазами пронеслись картинки: гиперактивный, капризный четырёхлетний племянник. Вечно недовольная золовка с её фирменным “а вот мы с ребёночком...” и свекровь Надежда Павловна, чьё кислое лицо способно было скислить молоко на расстоянии метра.
Она – простая студентка, выживающая ежедневно в череде серых будней. Утром она бежит на учебу, потом открывает кафе и работает до изнеможения, чтобы обеспечить лечение больной матери.
Он – золотой мальчик, красавчик при богатом папе, который привык решать проблемы деньгами и заливать одиночество алкоголем.
Одна нелепая случайность. Визг тормозов, тысячи осколков и разбитая надежда на будущее. Он разрушил ее жизнь, она станет его личным наказанием и билетом в реальность.
Он – золотой мальчик, красавчик при богатом папе, который привык решать проблемы деньгами и заливать одиночество алкоголем.
Одна нелепая случайность. Визг тормозов, тысячи осколков и разбитая надежда на будущее. Он разрушил ее жизнь, она станет его личным наказанием и билетом в реальность.
«Привет, это снова я. Скучаю по твоим рукам. Всё повторится?»
Я перечитала это трижды, прежде чем буквы вообще сложились в смысл. Потом ещё раз. И ещё.
Руки похолодели. Сердце застучало так, что стало слышно в ушах — гулко, тяжело, будто кто-то бил в барабан прямо у меня в груди.
Ирина.
Коллега из его части. Он рассказывал о ней столько раз, что я сбилась со счёта. «Она опять пристаёт», — говорил он, устало проводя рукой по лицу. «Оль, ну сколько можно, я же тебе рассказываю». А я смеялась. Отмахивалась. «Да ладно тебе, придумываешь». Мне казалось это забавным — мужчина жалуется, что за ним бегает женщина, и как будто оправдывается заранее, хотя никто его ни в чём не обвиняет.
Оказывается, обвинять стоило раньше.
Я села на край кровати, не выпуская телефон из рук. Экран потух, снова стал чёрным зеркалом, и в нём отражалось моё лицо — бледное, с расширенными глазами, совсем чужое.
«Скучаю по твоим рукам».
Я перечитала это трижды, прежде чем буквы вообще сложились в смысл. Потом ещё раз. И ещё.
Руки похолодели. Сердце застучало так, что стало слышно в ушах — гулко, тяжело, будто кто-то бил в барабан прямо у меня в груди.
Ирина.
Коллега из его части. Он рассказывал о ней столько раз, что я сбилась со счёта. «Она опять пристаёт», — говорил он, устало проводя рукой по лицу. «Оль, ну сколько можно, я же тебе рассказываю». А я смеялась. Отмахивалась. «Да ладно тебе, придумываешь». Мне казалось это забавным — мужчина жалуется, что за ним бегает женщина, и как будто оправдывается заранее, хотя никто его ни в чём не обвиняет.
Оказывается, обвинять стоило раньше.
Я села на край кровати, не выпуская телефон из рук. Экран потух, снова стал чёрным зеркалом, и в нём отражалось моё лицо — бледное, с расширенными глазами, совсем чужое.
«Скучаю по твоим рукам».
Выберите полку для книги