Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Услышав мои шаги, он поднимает голову. В его серых глазах нет ни капли раскаяния. Только холодная, оценивающая усталость.
— Явилась, — он откладывает планшет. — Где ты ночевала?
Я останавливаюсь в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.
— Это не имеет значения, — мой голос звучит сухо, словно я наглоталась песка. — Я пришла собрать вещи.
Максим тяжело вздыхает, трет переносицу привычным жестом топ-менеджера, утомленного тупостью подчиненных.
— Верунь, давай без этих театральных пауз. Ты устроила драму из-за абсолютного пустяка. Ну, сорвался. Мужчины полигамны, это биология. Тебе сорок два года, пора бы уже снять розовые очки.
— Пустяка? — я делаю шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. — Ты спал с моей лучшей подругой. В нашей постели!
— Явилась, — он откладывает планшет. — Где ты ночевала?
Я останавливаюсь в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.
— Это не имеет значения, — мой голос звучит сухо, словно я наглоталась песка. — Я пришла собрать вещи.
Максим тяжело вздыхает, трет переносицу привычным жестом топ-менеджера, утомленного тупостью подчиненных.
— Верунь, давай без этих театральных пауз. Ты устроила драму из-за абсолютного пустяка. Ну, сорвался. Мужчины полигамны, это биология. Тебе сорок два года, пора бы уже снять розовые очки.
— Пустяка? — я делаю шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. — Ты спал с моей лучшей подругой. В нашей постели!
Париж, 1715 год. Эпоха Короля-Солнца умерла, оставив после себя разоренную казну, гниющие раны городов и пустую колыбель наследника. У руля умирающей империи встает Филипп Орлеанский — человек со взглядом мраморной статуи и сердцем из замерзшей ртути. Его называют регентом, но он уже чувствует себя королем теней.
Его невеста, Луиза-Антуанетта, — избалованная принцесса, привыкшая к шелку и поклонению. Но первая брачная ночь случается не в дворцовой опочивальне, а в вонючем наемном фиакре посреди Парижа, где вместо свадебного марша звучит свист полицейской плетки. Это не насилие — это объявление войны.
Чтобы спасти Францию от голода и бунтов, им придется превратить свою постель в главный инструмент управления государством. Он будет продавать её тело банкирам ради мешков с зерном, а она — подписывать смертные приговоры его кредиторам, лежа под ним на карте страны.
Его невеста, Луиза-Антуанетта, — избалованная принцесса, привыкшая к шелку и поклонению. Но первая брачная ночь случается не в дворцовой опочивальне, а в вонючем наемном фиакре посреди Парижа, где вместо свадебного марша звучит свист полицейской плетки. Это не насилие — это объявление войны.
Чтобы спасти Францию от голода и бунтов, им придется превратить свою постель в главный инструмент управления государством. Он будет продавать её тело банкирам ради мешков с зерном, а она — подписывать смертные приговоры его кредиторам, лежа под ним на карте страны.
Поспорила с подругами в ночь на Ивана Купала. Пошутили, нагадали. А я возьми и пойди в лес с зеркалом… Думала, максимум — маньяк. А пришёл он. Огненный, с алыми глазами и клятвой служить мне семь ночей. Я — успешный пиарщик, циничная и одинокая. Он — древняя нечисть, от которой по правилам надо бежать. Но тело горит, а сердце… Сердце впервые за годы захотело запретного. Теперь у меня есть ровно неделя, чтобы не влюбиться. Или чтобы сгореть дотла.
В марте даже стены пахнут весной. А в последнюю неделю месяца я перестаю принадлежать себе, теряю человеческий облик. Моя внутренняя кошка требует свободы, драки и... вожака. Я годами пряталась в броню одиночества, но в этом году судьба подселила ко мне соседа. Спокойного, насмешливого и опасного. Он знает правила Кошачьего марта лучше меня. И он решил, что этой ночью одиночеству придёт конец. Даже если мне придётся бежать. Даже если ему придётся догонять. Ведь в марте тот, кто догоняет — забирает всё.
Лена — пышная красавица, менеджер по туризму. Она приезжает в Анапу, чтобы проверить новый отель перед началом сезона. На пляже она знакомится с Артёмом — обаятельным, загорелым мужчиной, который кажется идеальным курортным романом. Между ними вспыхивает страсть.
Но Лена случайно узнаёт, что Артём — муж владелицы отеля, где она остановилась. Он изменяет своей жене Анне с ней, а заодно планирует обмануть Анну и украсть деньги отеля. Лена оказывается в центре чужой игры.
Вместо того чтобы уехать, она решает разоблачить обманщика. На её стороне — Сергей, местный спасатель, который давно замечал странности Артёма. Вместе они помогают Анне спасти отель и наказывают предателя. А Лена находит настоящую любовь — не с идеальным красавцем, а с честным и надёжным мужчиной.
Но Лена случайно узнаёт, что Артём — муж владелицы отеля, где она остановилась. Он изменяет своей жене Анне с ней, а заодно планирует обмануть Анну и украсть деньги отеля. Лена оказывается в центре чужой игры.
Вместо того чтобы уехать, она решает разоблачить обманщика. На её стороне — Сергей, местный спасатель, который давно замечал странности Артёма. Вместе они помогают Анне спасти отель и наказывают предателя. А Лена находит настоящую любовь — не с идеальным красавцем, а с честным и надёжным мужчиной.
— ПАПА! — закричала она, срываясь на бег через всю комнату. — ПАПА!
Голос дочери отразился от высоких потолков люкса, звонкий, ничем не приглушённый двумя годами моих объяснений про тихую мышку, — здесь, в присутствии настоящего отца, все правила молчания слетели с неё в одну секунду.
Вика рассмеялась — коротко, звонко, будто услышала анекдот за коктейлем.
— Прикольно. — Она повернулась к Даниилу, приподняв бровь. — Это твой внебрачный плод?
Даниил замер, глядя на бегущего к нему ребёнка так, будто видел призрака посреди белого дня. Он не сделал ни шага навстречу, не поднял рук, чтобы поймать Киру, — просто стоял, будто ноги приросли к порогу номера. Ни слова, ни звука в ответ на детский крик. За шесть лет я успела придумать десяток вариантов того, что он скажет, если мы когда-нибудь столкнёмся снова, — ни один не включал полное молчание в ответ на детский крик, обращённый к родному отцу.
Голос дочери отразился от высоких потолков люкса, звонкий, ничем не приглушённый двумя годами моих объяснений про тихую мышку, — здесь, в присутствии настоящего отца, все правила молчания слетели с неё в одну секунду.
Вика рассмеялась — коротко, звонко, будто услышала анекдот за коктейлем.
— Прикольно. — Она повернулась к Даниилу, приподняв бровь. — Это твой внебрачный плод?
Даниил замер, глядя на бегущего к нему ребёнка так, будто видел призрака посреди белого дня. Он не сделал ни шага навстречу, не поднял рук, чтобы поймать Киру, — просто стоял, будто ноги приросли к порогу номера. Ни слова, ни звука в ответ на детский крик. За шесть лет я успела придумать десяток вариантов того, что он скажет, если мы когда-нибудь столкнёмся снова, — ни один не включал полное молчание в ответ на детский крик, обращённый к родному отцу.
Пошёл ты, развод как пощечина
Десять лет я была женой самого богатого и жестокого мужчины Москвы. Десять лет терпела унижения, измены и его животную страсть, принимая это за любовь. Я растворилась в нём. Потеряла себя. Стала тенью.
Когда он выкинул меня из дома с одним чемоданом, я думала — конец. Думала, что умру без его денег, без статуса, без него.
Но знаете, что происходит, когда женщина падает на самое дно?
Она наконец-то видит свет.
Эта история — не про месть бывшему. Хотя мести будет много.
Эта история — про то, как заново научиться дышать. Любить своё тело. Верить в свою мечту, даже когда весь мир твердит «у тебя ничего не выйдет».
Я пройду путь от разбитой куклы до женщины, которая сама выбирает, кого любить и с кем спать. И когда бывший муж вернётся, чтобы забрать меня обратно, я посмотрю в его чёрные глаза и скажу то, что должна была сказать десять лет назад:
— Пошёл ты, Адамов. Я больше не твоя.
Десять лет я была женой самого богатого и жестокого мужчины Москвы. Десять лет терпела унижения, измены и его животную страсть, принимая это за любовь. Я растворилась в нём. Потеряла себя. Стала тенью.
Когда он выкинул меня из дома с одним чемоданом, я думала — конец. Думала, что умру без его денег, без статуса, без него.
Но знаете, что происходит, когда женщина падает на самое дно?
Она наконец-то видит свет.
Эта история — не про месть бывшему. Хотя мести будет много.
Эта история — про то, как заново научиться дышать. Любить своё тело. Верить в свою мечту, даже когда весь мир твердит «у тебя ничего не выйдет».
Я пройду путь от разбитой куклы до женщины, которая сама выбирает, кого любить и с кем спать. И когда бывший муж вернётся, чтобы забрать меня обратно, я посмотрю в его чёрные глаза и скажу то, что должна была сказать десять лет назад:
— Пошёл ты, Адамов. Я больше не твоя.
После пожара «Белая бухта» оказывается на грани закрытия. Чтобы спасти семейный отель, Леон должен выбрать между помощью крупной компании и свободой острова, а Ева — понять, можно ли строить общее будущее, когда привычный мир буквально рассыпается вокруг них.
Впереди борьба за Лунную бухту, испытание любви и свадьба, которую невозможно отложить до тех времён, когда жизнь наконец станет безопасной.
Впереди борьба за Лунную бухту, испытание любви и свадьба, которую невозможно отложить до тех времён, когда жизнь наконец станет безопасной.
— Не смотри на меня так! — Сашка был весь в бинтах, а она застыла в шоке в дверях, не решаясь войти внутрь.
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Говорят, орки не умеют любить. Говорят, они жестокие, безжалостные, дикие. Говорят, от них нужно бежать без оглядки.
Ну и пусть говорят.
Мой орк спас меня от смерти. Мой орк будет носить меня на руках, если я не смогу идти. Мой орк смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. А когда я касаюсь его — мир вокруг перестаёт существовать.
Я — принцесса. Он — изгнанник. За нами погоня, впереди — неизвестность. Но я больше не боюсь. Потому что любовь не спрашивает, кто ты. Она просто приходит. И остаётся навсегда.
Ну и пусть говорят.
Мой орк спас меня от смерти. Мой орк будет носить меня на руках, если я не смогу идти. Мой орк смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. А когда я касаюсь его — мир вокруг перестаёт существовать.
Я — принцесса. Он — изгнанник. За нами погоня, впереди — неизвестность. Но я больше не боюсь. Потому что любовь не спрашивает, кто ты. Она просто приходит. И остаётся навсегда.
Выберите полку для книги