Книги по тегу «сильная героиня»: ""

— До гала она сама попросит меня стать её парой.
Я слышу голос Родиона Гривцова на записи и едва не смеюсь.
Местный мажор поспорил на миллион, что бедная грантовая отличница сама к нему придёт.
Есть только одна проблема.
Мне двадцать четыре, а не девятнадцать.
Я не грантовая отличница.
И в элитный институт «Вельер» меня прислали совсем не учиться.

Он — гора мышц и самоуверенности. Она — психолог с острым языком и полным отсутствием личной жизни.

Ольга Смирнова привыкла разбирать чужие проблемы по полочкам, но свою собственную решить не может. Когда лучшая подруга предлагает пари: привести себя в идеальную форму за три месяца, Оля, не раздумывая, соглашается.

Правда, в качестве тренера ей навязывают Антона Ковалёва — брутального владельца зала «Железный рельеф», который, кажется, кроме гантелей и протеина, ничего в жизни не видел.

Антон в шоке: эта заумная мымра с дипломом психолога теперь его клиентка. Но когда он случайно узнаёт, что Оля может помочь с его тайной страстью — любовным романом, который он пишет по ночам, — рождается безумная сделка.

Они уверены, что просто используют друг друга. Но когда между делом летят колкие шутки, случайные прикосновения становятся слишком горячими, а написанные на бумаге поцелуи вдруг оживают, обоим становится ясно: этот спор они точно проиграют. Или выиграют?

Пятнадцать лет брака, одна семья и одно предательство. Максим уверен, что Вера никуда не денется, что она будет умолять его остаться и плакать. Он уже выбрал молодую любовницу и строит планы на новую жизнь. Но Вера не собирается бороться за мужчину, который сделал свой выбор. Она спокойно подписывает документы на развод, отпускает его на свободу — и начинает жить так, как мечтала когда-то, но отложила ради семьи.

WhatsApp открывается сразу. Верхний чат — «Алиска». Моя младшая сестра. Палец сам тянется открыть переписку — просто посмотреть, о чём они там обычно болтают, наверное, про мамин день рождения или подарок к празднику.

Сообщений сотни. Переписка тянется вглубь экрана так далеко, что дата в самом верху теряется где-то в прошлом году — задолго до того, как я вообще заметила в сестре перемены: новую стрижку, новые сумки, каких на зарплате администратора салона быть не должно.

Читаю сверху вниз, и с каждой строкой пол под ногами будто едва заметно смещается. Даты, эмодзи, сердечки, фотография из ресторана, где узнаю скатерть — ту самую, куда Дмитрий якобы возил партнёров. А внизу — последнее сообщение, отправленное сегодня утром, пока я заказывала ему кофе по гороскопу:

«Я скучаю, когда ты натягиваешь свои трусы, помнишь, как в Сочи? Привези ту подвеску, хочу носить её, когда ты рядом».

— То есть либо операция, либо кладбище, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за оптимизм, доктор.

— Я не занимаюсь оптимизмом, — отвечает Андрей, наконец поворачиваясь ко мне. — Я занимаюсь статистикой выживаемости. У вас есть время принять решение, но не так много, как хотелось бы.

— А если я откажусь?

Вопрос вырывается сам, без единой секунды на раздумье о том, зачем его задаю. Что-то во мне проверяет его — вздрогнет ли, разозлится, испугается ли за меня хоть на секунду.

Он не вздрагивает. Смотрит долгим, тяжелым взглядом, и в этом взгляде ни капли той тревоги, какую я надеялась выловить.

— Тогда через месяц вас привезут ко мне уже мертвой, — говорит он без единой запинки. — И я подпишу заключение о смерти. Это ваше право, Карина Дмитриевна.

— Вер, я должен сказать.
Внутри у меня что-то опускается, но не падает — просто оседает, как пыль после уборки.
— Говори.
— У меня был роман. С коллегой. Два месяца.
Вилка застревает у меня в руке на полпути ко рту. Я смотрю на нее, будто она вдруг стала чужой вещью. Странно — ни жар в груди, ни ком в горле. Только тишина внутри, ровная и плотная, будто я это уже знала давно и просто ждала, когда он озвучит.
— Скажи что-нибудь, — просит Леша.
— Как ее зовут?
— Это неважно.
— Мне важно.
Он молчит. Потом говорит быстро, глотая слова:
— Скучно стало, понимаешь? Я хотел остроты какой-то, движения. Но это ничего не значит, Вер. Совсем ничего. Я люблю тебя.

В сорок два Реяна привыкла оценивать старинные вещи, а не собственную жизнь. Но однажды она открывает глаза за кафедрой чужого аукционного дома — с молотком в руке и дворцом влиятельного дракона на торгах.

До отзыва лицензии — двадцать дней. В каталоге всего девять подтверждённых лотов вместо необходимых сорока, клиенты уходят к конкурентам, долги растут, а Дэйр Вальден предлагает коллекцию, способную спасти дом. Разумеется, вместе со своими условиями.

Вот только Реяне не нужен спаситель. Она умеет работать, торговаться и говорить «нет» даже дракону.

Но что делать, если мужчина, которого она меньше всего собиралась впускать в свою новую жизнь, постепенно становится тем единственным, кому хочется сказать «да»?

— Ты вообще спишь там? — спрашивает она вместо приветствия.

— Иногда. Слушай, тут такое дело.

— Мужик?

— Почему сразу мужик?

— Потому что голос у тебя такой, каким ты говорила про Диму перед свадьбой. Виноватый и восторженный одновременно.

Я закатываю глаза, хотя она этого не видит.

— Не мужик. Начальник.

— Ещё хуже.

— Катя, серьёзно. — Я откидываюсь на подушку, смотрю в потолок с трещиной, бегущей от угла к люстре. — Генерал. Тяжёлый, резкий, шрам на скуле, смотрит так, будто читает тебя насквозь.

— И что дальше?

— Дальше ничего. Просто он подходит слишком близко, поправляет форму, а я вместо того, чтобы дать по рукам, стою и жду, отступит он или нет.

— Анастасия? — голос Игоря в трубке был ровным, почти скучающим. — Вы меня слышите?

— Да. Да, слышу. — Я заставила себя выдохнуть. — Я скинула тебе ссылку. Посмотри.

Я держу телефон, экран моргает.

Я слышу, как Игорь сканирует метаданные.

Я ощущаю холодный свет настольной лампы.

Видео – не монтаж, а синтетическое лицо от DeepFace Labs.

Игорь, бывший офицер спецназа, пробирается в закрытую сеть, чтобы раскрыть подделку.

И тогда он шепчет: «Ты станешь моим…

Я очнулась на полу чужого кабинета в теле хозяйки разоряющегося Дома неврученных писем. Через три дня лорд-дознаватель Кавер Рейд закроет Дом, если я не найду семь пропавших государственных писем.

Я умею разбираться в потерянных отправлениях, чужих ошибках и записях, которые не сходятся. Но первое же расследование приводит к людям, которых официально никогда не существовало, исчезнувшему курьеру и письму, адресованному мне — моим настоящим именем из другого мира.

Кавер уверен, что прежняя хозяйка что-то скрывала. Я уверена лишь в одном: если хочу сохранить Дом и собственную новую жизнь, придется выяснить, кому выгодно стирать людей из государственных записей. И почему письмо с именем лорда-дознавателя адресовано вовсе не ему.