Книги по тегу «сложные отношения»: ""
Сколько себя помню, я всегда пыталась сбежать. Сначала — от реальности, прячась в своем мире, потом — из дома, а в восемнадцать и вовсе уехала в другой штат, надеясь, что расстояние поможет мне все забыть.
Но когда спустя пять лет я вынуждена вернуться, я понимаю: от прошлого не убежать. Школьные воспоминания лишают сна, а человек, от которого я когда-то бежала, снова требует расплаты. Я задыхаюсь в этом кошмаре, балансируя на грани. Каждый день здесь — испытание, а каждая ночь — битва с прошлым, которую я проигрываю. Так продолжается до тех пор, пока я не встречаю Его.
Он дарит покой одним своим присутствием. Он — воплощение света и смирения, олицетворение веры и тишины. А ещё он сын местного пастора. В нашем маленьком городке у каждого есть тайны, и о моих, кажется, знает каждый. Но что скрывает за своей улыбкой этот рыжий ангел? И станет ли его секрет моим спасением или погрузит нас обоих во тьму?
Но когда спустя пять лет я вынуждена вернуться, я понимаю: от прошлого не убежать. Школьные воспоминания лишают сна, а человек, от которого я когда-то бежала, снова требует расплаты. Я задыхаюсь в этом кошмаре, балансируя на грани. Каждый день здесь — испытание, а каждая ночь — битва с прошлым, которую я проигрываю. Так продолжается до тех пор, пока я не встречаю Его.
Он дарит покой одним своим присутствием. Он — воплощение света и смирения, олицетворение веры и тишины. А ещё он сын местного пастора. В нашем маленьком городке у каждого есть тайны, и о моих, кажется, знает каждый. Но что скрывает за своей улыбкой этот рыжий ангел? И станет ли его секрет моим спасением или погрузит нас обоих во тьму?
🔥РОМАН ЗАВЕРШЕН🔥
Только не он. Только не сейчас.
Илья стоял у входа. Высокий, в тёмном пальто, собранный, как всегда.
— Вероника, — сказал спокойно.
— Что ты здесь делаешь?
Илья чуть наклонил голову, словно разглядывает вещь: целая она или уже сломана.
— Пришёл за своим сыном.
Я резко вдохнула.
— Ты заблокировал меня три года назад, — сказала я. — После того, как я прислала тебе фото. С подписью. Помнишь? Или ты и это вычеркнул из жизни?
Илья на секунду сжал челюсть. Едва заметно. Но я увидела.
— Я не пришёл оправдываться, — сказал он тихо. — Я пришёл забрать своё.
— Своё? — голос дрогнул. — Ты называешь ребёнка “своим”, когда три года тебя не существовало? Когда я рожала одна? Когда я ночами сидела и слушала, дышит ли он? Когда мать умирала, а я боялась выйти в аптеку, потому что в кошельке было… — я осеклась, потому что горло сжало так, что слова не проходили.
Илья не отвёл взгляд. Он умел держать удар лицом, а потом бить в ответ.
Только не он. Только не сейчас.
Илья стоял у входа. Высокий, в тёмном пальто, собранный, как всегда.
— Вероника, — сказал спокойно.
— Что ты здесь делаешь?
Илья чуть наклонил голову, словно разглядывает вещь: целая она или уже сломана.
— Пришёл за своим сыном.
Я резко вдохнула.
— Ты заблокировал меня три года назад, — сказала я. — После того, как я прислала тебе фото. С подписью. Помнишь? Или ты и это вычеркнул из жизни?
Илья на секунду сжал челюсть. Едва заметно. Но я увидела.
— Я не пришёл оправдываться, — сказал он тихо. — Я пришёл забрать своё.
— Своё? — голос дрогнул. — Ты называешь ребёнка “своим”, когда три года тебя не существовало? Когда я рожала одна? Когда я ночами сидела и слушала, дышит ли он? Когда мать умирала, а я боялась выйти в аптеку, потому что в кошельке было… — я осеклась, потому что горло сжало так, что слова не проходили.
Илья не отвёл взгляд. Он умел держать удар лицом, а потом бить в ответ.
Руслан - пикапер.
Роман нанял Руслана, чтобы тот соблазнил его дочь Риту...
Рита соблазнилась... добровольно...
Роман нанял Руслана, чтобы тот соблазнил его дочь Риту...
Рита соблазнилась... добровольно...
Обычно выпускники детских домов долго не живут - слишком любят они влезать во всякие неприятности. Женька эту статистику подтверждает, глупо умерев в метро. Но смерть оказалась не концом, а только началом: Женька оказывается в диком мире среди кочевников. Старый шаман заявляет, что у Женьки - дух воина, а значит, дорога лежит в сотню "волчат" ханского сына.
Мечта! Самое настоящее чудо... если бы не один маленький Женькин секрет.
Мечта! Самое настоящее чудо... если бы не один маленький Женькин секрет.
— Хватит этого цирка, — закипает муж. — Кончай дурить. Иди, приготовь поесть нормально.
— Нет.
Он молчит секунду, переваривая. Его лицо краснеет.
— Значит, так, — голос становится сладким, ядовитым. — Ты решила стать плохой женой — твой выбор. Но ты еще и мать, на минуточку. И как мать ты вообще никуда не годишься. Целый день с ребенком, а у нее сопли.
— Ты не был здесь, когда она болела ночью. Ты ни черта не знаешь.
— Потому что я пашу! Чтобы ты тут в нежности купалась! — он повышает голос, и я вздрагиваю не от страха, а от мысли, что он разбудит дочь. — А ты что? Устроила истерику, решила разводиться. Нашла, о чем думать. Без меня ты — ноль. Ни денег, ни жилья, ни профессии. Тебя на панель выгонят, а мелкую в детдом. Подумай об этом, дура.
Я объявила мужу-абьюзеру бойкот. Моё новое правило — не быть прислугой — взорвало брак.
В самый тяжелый момент, когда кажется, что сил не осталось, раздается звонок. И появляется призрачный шанс все исправить.
— Нет.
Он молчит секунду, переваривая. Его лицо краснеет.
— Значит, так, — голос становится сладким, ядовитым. — Ты решила стать плохой женой — твой выбор. Но ты еще и мать, на минуточку. И как мать ты вообще никуда не годишься. Целый день с ребенком, а у нее сопли.
— Ты не был здесь, когда она болела ночью. Ты ни черта не знаешь.
— Потому что я пашу! Чтобы ты тут в нежности купалась! — он повышает голос, и я вздрагиваю не от страха, а от мысли, что он разбудит дочь. — А ты что? Устроила истерику, решила разводиться. Нашла, о чем думать. Без меня ты — ноль. Ни денег, ни жилья, ни профессии. Тебя на панель выгонят, а мелкую в детдом. Подумай об этом, дура.
Я объявила мужу-абьюзеру бойкот. Моё новое правило — не быть прислугой — взорвало брак.
В самый тяжелый момент, когда кажется, что сил не осталось, раздается звонок. И появляется призрачный шанс все исправить.
Мне шестнадцать, я хотела Новый год с друзьями и совсем не хотела встречать его в деревне.
Тем более — с другом моего брата.
Он раздражает.
Он холодный.
И почему-то всё время рядом.
Кажется, эти каникулы пойдут не по плану.
Тем более — с другом моего брата.
Он раздражает.
Он холодный.
И почему-то всё время рядом.
Кажется, эти каникулы пойдут не по плану.
– Знаешь, – сказала я, снова посмотрев на мужа и его подружку, – я сегодня была у врача.
Илья замер, почувствовал неладное и свел темные брови.
– Я беременна, Илья. Два года мы пытались, и вот… свершилось. А ты? С ней?
Тишина. Муж впал в шок. А после шумно сглотнул и глубоко вдохнул.
– Таня… – прошептал он, шагнув ко мне. – Прости. Я…
– Не надо, – перебила я. – Я уже все поняла.
Я развернулась и поспешила прочь.
– Тань, постой! Ты… ты правда беременна? – догнал меня, оперся рукой о стену у лифта.
Я молниеносно развернулась. Вулкан готов извергнуться.
– А что, сомневаешься? Хочешь тест на отцовство?
Илья замер, почувствовал неладное и свел темные брови.
– Я беременна, Илья. Два года мы пытались, и вот… свершилось. А ты? С ней?
Тишина. Муж впал в шок. А после шумно сглотнул и глубоко вдохнул.
– Таня… – прошептал он, шагнув ко мне. – Прости. Я…
– Не надо, – перебила я. – Я уже все поняла.
Я развернулась и поспешила прочь.
– Тань, постой! Ты… ты правда беременна? – догнал меня, оперся рукой о стену у лифта.
Я молниеносно развернулась. Вулкан готов извергнуться.
– А что, сомневаешься? Хочешь тест на отцовство?
Предновогодняя встреча старых друзей в загородном доме должна была стать спасением для отношений Миши и Веры. Вместо этого она обернулась ловушкой для каждого пришедшего.
Метель. Тишина. Отрезанная дорога. И вдруг — первый скрежет по дереву двери снаружи. Отпечаток на стекле: огромный, с растопыренными пальцами, нечеловеческий.
Теперь они — заложники не в самом доме, а в странной, жестокой игре с невидимым противником. Оно не просто хочет их жизни. У него другие аппетиты. И свои, чудовищные правила обмена.
Чтобы выжить, придется платить частью того, что делает тебя человеком. А чтобы спасти друг друга — научиться доверять снова, когда каждый шаг может стать последним.
Они думали, главное — пережить эту ночь, но они ошибались. Кошмар только начинался...
Метель. Тишина. Отрезанная дорога. И вдруг — первый скрежет по дереву двери снаружи. Отпечаток на стекле: огромный, с растопыренными пальцами, нечеловеческий.
Теперь они — заложники не в самом доме, а в странной, жестокой игре с невидимым противником. Оно не просто хочет их жизни. У него другие аппетиты. И свои, чудовищные правила обмена.
Чтобы выжить, придется платить частью того, что делает тебя человеком. А чтобы спасти друг друга — научиться доверять снова, когда каждый шаг может стать последним.
Они думали, главное — пережить эту ночь, но они ошибались. Кошмар только начинался...
Меня зовут Накамуро Джун. Двадцать пять лет. Типичный офисный сотрудник крупной фирмы. Моя жизнь ничем не отличается от остальных. Работа - дом. Дом - работа. Ни отношений, ни друзей вне офиса. Наверное, такого, как я, можно назвать эталоном посредственности.
Однако, все изменилось после встречи с ней...
Решив отметить с коллегами успешную сделку, мы засиделись в баре, где я и познакомился с Нао. Бокал за бокалом, и вот уже едем в одном такси к ней домой. Стыдно признавать, но опыта в любви и романтике у меня нет от слова совсем.
Кто бы мог подумать, что у нее тоже.
Но самое интересное не это.
Поняв, что у нас общая проблема, и так сразу ничего добиться мы не сможем, Нао предложила сделку - "Давай научимся всему друг с другом".
С этого и началась наша с ней история.
История двух профанов во всем, что касается любви и романтики.
Однако, все изменилось после встречи с ней...
Решив отметить с коллегами успешную сделку, мы засиделись в баре, где я и познакомился с Нао. Бокал за бокалом, и вот уже едем в одном такси к ней домой. Стыдно признавать, но опыта в любви и романтике у меня нет от слова совсем.
Кто бы мог подумать, что у нее тоже.
Но самое интересное не это.
Поняв, что у нас общая проблема, и так сразу ничего добиться мы не сможем, Нао предложила сделку - "Давай научимся всему друг с другом".
С этого и началась наша с ней история.
История двух профанов во всем, что касается любви и романтики.
Его ухаживания были настойчивыми, но нежными. Он не давал мне сбежать обратно в свою скорлупу. И для меня, одинокой и изголодавшейся по простому человеческому вниманию, он стал спасением.
Когда он сделал предложение, я не раздумывала ни секунды. Это казалось логичным финалом сказки. Сирота, которую нашел принц. Я видела счастье в его глазах и была ему бесконечно благодарна.
На свадьбе со своей стороны я была практически одна. Он стоял рядом, красивый и серьезный, а я в белом платье, которое он сам для меня выбрал. Я чувствовала себя такой счастливой. В тот день меня переполняла радость и тихая, глубокая надежда. Надежда на то, что одиночество кончилось. Что теперь у меня есть своя семья.
Я верила, что это начало новой жизни. Я еще не знала, что благодарность – плохой фундамент для любви. И что моя сказка только начиналась, но была написана не в тех красках, о которых я тихо мечтала, глядя из окна своей одинокой комнаты
Когда он сделал предложение, я не раздумывала ни секунды. Это казалось логичным финалом сказки. Сирота, которую нашел принц. Я видела счастье в его глазах и была ему бесконечно благодарна.
На свадьбе со своей стороны я была практически одна. Он стоял рядом, красивый и серьезный, а я в белом платье, которое он сам для меня выбрал. Я чувствовала себя такой счастливой. В тот день меня переполняла радость и тихая, глубокая надежда. Надежда на то, что одиночество кончилось. Что теперь у меня есть своя семья.
Я верила, что это начало новой жизни. Я еще не знала, что благодарность – плохой фундамент для любви. И что моя сказка только начиналась, но была написана не в тех красках, о которых я тихо мечтала, глядя из окна своей одинокой комнаты
Выберите полку для книги