Книги по тегу «слр 18+»: ""
Я прячу его от всех, словно тайну, которую нельзя раскрыть. Он — моё молчание, моя слабость. Сколько дней и ночей я провела в борьбе между двумя огнями — желанием и страхом. Под его чарами я словно попадаю в транс, теряюсь в его поцелуях, а на утро возвращаюсь домой, но внутри меня живёт и любовь, и боль.
Он стал моим запретным плодом. Я готова отдать всё за него. Стою на краю, на коленях перед ним, и каждый мой вдох принадлежит ему. Он стал для меня важнее всего на свете, и теперь не спастись от этой зависимости — он больше, чем сама жизнь.
Он стал моим запретным плодом. Я готова отдать всё за него. Стою на краю, на коленях перед ним, и каждый мой вдох принадлежит ему. Он стал для меня важнее всего на свете, и теперь не спастись от этой зависимости — он больше, чем сама жизнь.
Моё терпение кончилось.
Сколько можно насмехаться надо мной?
— Егор, почему ты молчишь?
— Олька, не устраивай сцен. Мама права. Ты совершенно не следишь за собой и правда много тратишь, а это платье тебе не идёт. Могла бы лучше мне добавить на новый ноутбук.
— Ну хватит. Я и так весь год пахала, чтобы всё это оплачивать. Не смей меня упрекать.
Свекровь в очередной раз скорчила гримасу недовольства.
— Да что там может заработать маникюрша?
Я встала из-за стола, не в силах всё это больше выносить.
— Сейчас вы едите мои салаты и пьёте мой алкоголь в квартире, которую оплачиваю я, а не ваш сын. А ведёте себя как будто я тут только прислуга.
— Вот она твоя меркантильная натура. А я тебе говорила, сынок, что она себя ещё покажет. Ты, милочка, лучше бы горячее проверила, а то и его испортишь, как салаты.
— Ну раз так, я ухожу, счастливого оставаться.
Выскочив на улицу, я вдыхаю морозный воздух и, вытирая слёзы, иду куда глаза глядят.
Я обязательно стану счастливой!
*****
Сколько можно насмехаться надо мной?
— Егор, почему ты молчишь?
— Олька, не устраивай сцен. Мама права. Ты совершенно не следишь за собой и правда много тратишь, а это платье тебе не идёт. Могла бы лучше мне добавить на новый ноутбук.
— Ну хватит. Я и так весь год пахала, чтобы всё это оплачивать. Не смей меня упрекать.
Свекровь в очередной раз скорчила гримасу недовольства.
— Да что там может заработать маникюрша?
Я встала из-за стола, не в силах всё это больше выносить.
— Сейчас вы едите мои салаты и пьёте мой алкоголь в квартире, которую оплачиваю я, а не ваш сын. А ведёте себя как будто я тут только прислуга.
— Вот она твоя меркантильная натура. А я тебе говорила, сынок, что она себя ещё покажет. Ты, милочка, лучше бы горячее проверила, а то и его испортишь, как салаты.
— Ну раз так, я ухожу, счастливого оставаться.
Выскочив на улицу, я вдыхаю морозный воздух и, вытирая слёзы, иду куда глаза глядят.
Я обязательно стану счастливой!
*****
У него нет тормозов.
Виталя Громов одержим идеей найти trismy‑hous — анонимную королеву ночных гонок, чей профиль сводит с ума миллионы людей. Он не знает её имени, но готов на всё, чтобы отыскать. Потому что теперь знает, что она прилетела в его город. Она рядом. Она сводит с ума.
Кто же ты, trismy‑hous?
Виталя Громов одержим идеей найти trismy‑hous — анонимную королеву ночных гонок, чей профиль сводит с ума миллионы людей. Он не знает её имени, но готов на всё, чтобы отыскать. Потому что теперь знает, что она прилетела в его город. Она рядом. Она сводит с ума.
Кто же ты, trismy‑hous?
Он — Дом. Мастер, обращающий контроль в исцеление, а боль — в очищение.
Она — душа, сломленная до состояния вещи. Ее купили на улице за пачку купюр.
Их встреча была случайной. Их союз — против всех правил.
Потому что иногда, чтобы спасти другого, нужно впустить его в самое сердце своей тьмы... и позволить ему запереть тебя изнутри.
пожалуйста поддержите автора подпиской и звездочкой.
Она — душа, сломленная до состояния вещи. Ее купили на улице за пачку купюр.
Их встреча была случайной. Их союз — против всех правил.
Потому что иногда, чтобы спасти другого, нужно впустить его в самое сердце своей тьмы... и позволить ему запереть тебя изнутри.
пожалуйста поддержите автора подпиской и звездочкой.
Внутри всё дрожит. Зубы стучат друг о друга. Колени ходят ходуном. И это все происходило со мной, пока мужчина снимал маску Гринча.
Душа покинула мое тело, когда я увидела его лицо, а он… Он смотрел. Медленно, нагло, с явным удовольствием скользил взглядом по моему телу.
На его лице — идеальная улыбка с ямочками. Глаза — зелёные, яркие, как два хищных огонька.
— Натаха, — он наклоняет голову набок, ухмыляясь так, что у меня мурашки пробежали по спине.
Он был опасен еще со школы!
Душа покинула мое тело, когда я увидела его лицо, а он… Он смотрел. Медленно, нагло, с явным удовольствием скользил взглядом по моему телу.
На его лице — идеальная улыбка с ямочками. Глаза — зелёные, яркие, как два хищных огонька.
— Натаха, — он наклоняет голову набок, ухмыляясь так, что у меня мурашки пробежали по спине.
Он был опасен еще со школы!
У Светы слишком много комплексов из-за внешности, неполноценной семьи, недостатка денег. Тихая, скромная, зажатая девочка, мечтающая стать спасателем.
Никита врывается в её жизнь и решает, что хочет в ней остаться, несмотря на сопротивление. Но и у него слишком много проблем и принципов, с которыми не справиться.
Она видит в нём искушение и соблазн, которого всегда избегала.
Он видит в ней свет и невинность, которых давно не осталось в его жизни.
Их пугают неуместные чувства, зародившиеся с первого взгляда. К чему приведут попытки сбежать от них? И смогут ли они это сделать, когда судьба сталкивает их снова и снова в самых неожиданных ситуациях?
– Вы знакомы? – удивлённо спрашивает розововолосая.
– Немного, – усмехается Никита.
– Немного встречались, – поправляю я.
Залом у него на лбу становится глубже. У меня поджилки трясутся, но позориться и сбегать я больше не собираюсь.
– Да, совсем немного, – соглашается он. – Целых три дня. Рекордных.
Никита врывается в её жизнь и решает, что хочет в ней остаться, несмотря на сопротивление. Но и у него слишком много проблем и принципов, с которыми не справиться.
Она видит в нём искушение и соблазн, которого всегда избегала.
Он видит в ней свет и невинность, которых давно не осталось в его жизни.
Их пугают неуместные чувства, зародившиеся с первого взгляда. К чему приведут попытки сбежать от них? И смогут ли они это сделать, когда судьба сталкивает их снова и снова в самых неожиданных ситуациях?
– Вы знакомы? – удивлённо спрашивает розововолосая.
– Немного, – усмехается Никита.
– Немного встречались, – поправляю я.
Залом у него на лбу становится глубже. У меня поджилки трясутся, но позориться и сбегать я больше не собираюсь.
– Да, совсем немного, – соглашается он. – Целых три дня. Рекордных.
Она — дочь охотника на оборотней.
Он — альфа стаи, которую её семья всю жизнь пыталась уничтожить.
Между ними не может быть ничего, кроме ненависти… но стоит лишь встретиться взглядами — и запрет превращается в желание, опасное и сладкое, как яд.
Её тянет к нему сильнее страха. Его сводит с ума её запах.
Он — альфа стаи, которую её семья всю жизнь пыталась уничтожить.
Между ними не может быть ничего, кроме ненависти… но стоит лишь встретиться взглядами — и запрет превращается в желание, опасное и сладкое, как яд.
Её тянет к нему сильнее страха. Его сводит с ума её запах.
Как удобно лежать, одеяло словно пух, подушка вообще выше всяких похвал.
Наверное, я у Вали дома, потому что к себе в квартиру, которую мы снимали вместе с женихом, я точно бы не пошла после того, что вчера увидела.
Только голова трещит после вчерашнего.
Полежу ещё пару минут, может, пройдёт?
Вытягиваюсь в струночку, подминаю под себя подушку и переворачиваюсь.
— Хватит ерзать, Карамелька, спи, ещё рано!
Откуда-то справа прогремел низкий мужской голос, от которого кровь тут же устремилась в низ живота, и мои розовые единороги заплясали лезгинку.
Я высунулась из-под одеяла и увидела рядом с собой огромного мужика, смутно мне знакомого.
Только вот подробности, кто он и где я могла его видеть, мой мозг решил оставить в секрете.
Я что, изменила Карякину в первый же день, как только застала его с другой?
Наверное, я у Вали дома, потому что к себе в квартиру, которую мы снимали вместе с женихом, я точно бы не пошла после того, что вчера увидела.
Только голова трещит после вчерашнего.
Полежу ещё пару минут, может, пройдёт?
Вытягиваюсь в струночку, подминаю под себя подушку и переворачиваюсь.
— Хватит ерзать, Карамелька, спи, ещё рано!
Откуда-то справа прогремел низкий мужской голос, от которого кровь тут же устремилась в низ живота, и мои розовые единороги заплясали лезгинку.
Я высунулась из-под одеяла и увидела рядом с собой огромного мужика, смутно мне знакомого.
Только вот подробности, кто он и где я могла его видеть, мой мозг решил оставить в секрете.
Я что, изменила Карякину в первый же день, как только застала его с другой?
Прошлое имеет нехорошую особенность - возвращаться в нашу жизнь в самый неподходящий момент. Алекс живет в прошлом. Он живет мыслью о мести. Отомстить за своего отца.
Софи. Просто живет свою упорядоченную, немного скучную жизнь. Жизнь на работе. Но волей случая становится жертвой обстоятельств, которые затягивают ее в водоворот страсти, риска и опасности. А может случай вовсе не причем? Может это чей-то хорошо разработанный план? Жизнь - сложная штука, всегда есть вероятность, что что-то пойдет не по плану...
Софи. Просто живет свою упорядоченную, немного скучную жизнь. Жизнь на работе. Но волей случая становится жертвой обстоятельств, которые затягивают ее в водоворот страсти, риска и опасности. А может случай вовсе не причем? Может это чей-то хорошо разработанный план? Жизнь - сложная штука, всегда есть вероятность, что что-то пойдет не по плану...
На столе стояли два недопитых бокала с шампанским и моя валентинка.
Коробочка была открыта, и одна конфета уже была съедена, потому что фантик валялся рядом.
Льву наконец-то удалось спихнуть эту дамочку с подлокотника своего кресла, и она встала за его спиной и, победно глядя мне в глаза, обняла его за плечи.
— Стучаться надо, когда входишь в кабинет начальства.
— Ах ты воровка!
Я схватила со стола недопитый бокал и выплеснула его Анжелике в лицо.
Та завизжала и отпрыгнула к окну, пытаясь стряхнуть жидкость с волос.
Но это слабо помогло, её залитые лаком кудри слиплись сосульками.
Лев Захарович хохотнул, глядя на неё.
— Интересно, что ты такого украла у моей помощницы, что заслужила такой гнев?
— Тебе что, смешно? Ничего я у неё не брала. Она всё врёт!
Мужчина посмотрел на меня выжидающе.
— Это мои конфеты, я приготовила их для вас, чтобы поздравить с праздником, а она украла их и без разрешения проникла в кабинет.
— Ты что мне не веришь? Лев, я люблю тебя!
Коробочка была открыта, и одна конфета уже была съедена, потому что фантик валялся рядом.
Льву наконец-то удалось спихнуть эту дамочку с подлокотника своего кресла, и она встала за его спиной и, победно глядя мне в глаза, обняла его за плечи.
— Стучаться надо, когда входишь в кабинет начальства.
— Ах ты воровка!
Я схватила со стола недопитый бокал и выплеснула его Анжелике в лицо.
Та завизжала и отпрыгнула к окну, пытаясь стряхнуть жидкость с волос.
Но это слабо помогло, её залитые лаком кудри слиплись сосульками.
Лев Захарович хохотнул, глядя на неё.
— Интересно, что ты такого украла у моей помощницы, что заслужила такой гнев?
— Тебе что, смешно? Ничего я у неё не брала. Она всё врёт!
Мужчина посмотрел на меня выжидающе.
— Это мои конфеты, я приготовила их для вас, чтобы поздравить с праздником, а она украла их и без разрешения проникла в кабинет.
— Ты что мне не веришь? Лев, я люблю тебя!
Выберите полку для книги