Книги по тегу «эмоции на грани»: ""
Есть ли смысл любить человека, который скоро умрет?
Девушка умрет непозволительно рано и детей не родит, с годовщиной не поздравит. Ты не успеешь отследить первые морщинки на красивом лице возлюбленной, а у супруги не останется возможности - подтереть тебя после инсульта.
Когда тело любимой девушки обглодают черви в гробу, ты останешься совсем один и участь твоя – безутешно рыдать над могильной плитой.
У любви к умирающему человеку нет будущего!
Жаль, я наступил на эти грабли…
Девушка умрет непозволительно рано и детей не родит, с годовщиной не поздравит. Ты не успеешь отследить первые морщинки на красивом лице возлюбленной, а у супруги не останется возможности - подтереть тебя после инсульта.
Когда тело любимой девушки обглодают черви в гробу, ты останешься совсем один и участь твоя – безутешно рыдать над могильной плитой.
У любви к умирающему человеку нет будущего!
Жаль, я наступил на эти грабли…
Однажды вечером Варя получает сообщение, которое рушит её десятилетний брак–любовница мужа беременна. Юра уходит к любовнице и бросает Варе жестокие слова: «Ты бесплодная как бубен». Он даже не подозревает, что тест с двумя полосками уже лежит в её шкатулке — она ждала годовщины, чтобы сделать сюрприз.
Два года спустя судьба сталкивает их снова. Юра видит мальчика, который похож на него как две капли воды и понимает, что натворил. Но можно ли вернуть ту, которую предал? И простит ли Варя человека, однажды назвавшего её «пустым местом»?
Два года спустя судьба сталкивает их снова. Юра видит мальчика, который похож на него как две капли воды и понимает, что натворил. Но можно ли вернуть ту, которую предал? И простит ли Варя человека, однажды назвавшего её «пустым местом»?
✅КНИГА ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНА! ✅САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!
— Вы не имеете права забирать только одного! Они же братья... Разве можно разрезать живое надвое?
Но в Петербурге 1995-го у милосердия нет голоса. Кирилл уезжает в вишневом джипе к огням элитной жизни, а Рома остается в серой пыли приютского двора.
В ту ночь Софья замирает в дверях спальни, глядя на пустую, аккуратно заправленную кровать. Холодная простыня, не сохранившая тепла, становится памятником их разлуке. Разлом прошел не по документам — он прошел через сердце.
Пока Кирилл учится выживать в золотой клетке, Рома решает, что стены не смогут его удержать. Один побег, один свист ветра в ушах и сотни километров равнодушного города. Ромка превращается в волка, готового грызть бетон, лишь бы снова увидеть брата.
Сможет ли один взломать систему, пока другой ломает преграды? И узнают ли они друг друга, когда встретятся по разные стороны кованого забора?
— Вы не имеете права забирать только одного! Они же братья... Разве можно разрезать живое надвое?
Но в Петербурге 1995-го у милосердия нет голоса. Кирилл уезжает в вишневом джипе к огням элитной жизни, а Рома остается в серой пыли приютского двора.
В ту ночь Софья замирает в дверях спальни, глядя на пустую, аккуратно заправленную кровать. Холодная простыня, не сохранившая тепла, становится памятником их разлуке. Разлом прошел не по документам — он прошел через сердце.
Пока Кирилл учится выживать в золотой клетке, Рома решает, что стены не смогут его удержать. Один побег, один свист ветра в ушах и сотни километров равнодушного города. Ромка превращается в волка, готового грызть бетон, лишь бы снова увидеть брата.
Сможет ли один взломать систему, пока другой ломает преграды? И узнают ли они друг друга, когда встретятся по разные стороны кованого забора?
– Открой дверь, Вика!
– Нет!
– Я не уйду, – Брайан продолжал колотить в дверь.
– Проваливай,– у меня сердце стучало где-то в горле: – Ты теперь бывший, я тебя видеть не хочу.
– Я хочу. Открывай, иначе я вынесу эту чертову дверь.
Пришлось открыть:
– Чего тебе?
В дверях стоял высокий, плечистый красавчик-оборотень:
– Ты что вытворяешь, Виктория! – он наступал на меня: – И с каких это пор я стал бывшим?
– Нет!
– Я не уйду, – Брайан продолжал колотить в дверь.
– Проваливай,– у меня сердце стучало где-то в горле: – Ты теперь бывший, я тебя видеть не хочу.
– Я хочу. Открывай, иначе я вынесу эту чертову дверь.
Пришлось открыть:
– Чего тебе?
В дверях стоял высокий, плечистый красавчик-оборотень:
– Ты что вытворяешь, Виктория! – он наступал на меня: – И с каких это пор я стал бывшим?
— Твоя жена — балласт, Сережа. Она пахнет борщом и бытовой безнадегой, — шепчет любовница, окуривая наш дом благовониями. — Пока ты с ней, твои денежные потоки заблокированы. Отсеки всё мертвое, если хочешь стать императором.
— Ты права, Лайла. Рита тянет меня на дно. Пора очистить пространство.
Я стою за дверью и сжимаю в руках остывший ужин. Они называют меня «грязной энергией» и выкидывают из жизни? Что ж, я стану тем самым грузом, который утянет их в бездну.
Чтобы уничтожить их империю, я иду к человеку из своего прошлого. К тому, кто не верит в карму, но мастерски раздает долги.
«Моя месть — это единственная вибрация, которую ты почувствуешь перед крахом».
— Ты права, Лайла. Рита тянет меня на дно. Пора очистить пространство.
Я стою за дверью и сжимаю в руках остывший ужин. Они называют меня «грязной энергией» и выкидывают из жизни? Что ж, я стану тем самым грузом, который утянет их в бездну.
Чтобы уничтожить их империю, я иду к человеку из своего прошлого. К тому, кто не верит в карму, но мастерски раздает долги.
«Моя месть — это единственная вибрация, которую ты почувствуешь перед крахом».
Как мне теперь быть? У меня нет денег и работы. Меня выставили воровкой, сильно унизив. После того как я сходила в душ, то немного пришла в чувства. Я пошла на кухню и стала смотреть, что у меня есть из продуктов.
Немного супа, сваренного вчера, — есть пачка риса и гречки, макароны — полпачки, немного растительного масла, картофель и морковь. В морозилке лежит пачка пельменей и вареники с вишней. Всё. Больше ничего нет. Срочно нужно искать работу.
Прошло десять дней. Четыре раза меня приглашали на собеседование, и все четыре раза — отказ. А сегодня мне отказали даже в должности уборщицы. Что происходит, я не могла понять в чём дело.
Продуктов почти не осталось, я постоянно ощущаю голод. Я старалась экономить и ела раз в день немного. Уже пора платить квартплату, а денег нет.
Я решила позвонить тёте Наташе. Рассказала ей всё и сказала, что мне ничего есть. Но она отказала мне в помощи, сказала, что сейчас не в Москве, и денег лишних у неё тоже нет. И отключилась.
Немного супа, сваренного вчера, — есть пачка риса и гречки, макароны — полпачки, немного растительного масла, картофель и морковь. В морозилке лежит пачка пельменей и вареники с вишней. Всё. Больше ничего нет. Срочно нужно искать работу.
Прошло десять дней. Четыре раза меня приглашали на собеседование, и все четыре раза — отказ. А сегодня мне отказали даже в должности уборщицы. Что происходит, я не могла понять в чём дело.
Продуктов почти не осталось, я постоянно ощущаю голод. Я старалась экономить и ела раз в день немного. Уже пора платить квартплату, а денег нет.
Я решила позвонить тёте Наташе. Рассказала ей всё и сказала, что мне ничего есть. Но она отказала мне в помощи, сказала, что сейчас не в Москве, и денег лишних у неё тоже нет. И отключилась.
Никогда не верил в сказку про одержимую любовь, пока не встретил Ирину.
Это как удар под дых: одна встреча – и она стала центром вселенной. Но её дочь, эта маленькая дрянь, растоптала наши чувства. Она уничтожила не только мою жизнь, но и сломала жизнь своей матери!
Я был уверен, что моя одержимая любовь к Ирине сменилась лютой ненавистью, но… ошибся.
В день нашей случайной встречи, спустя четыре года, я понял, что это гадское чувство – любовь к ней ещё живо, что оно тлеет где-то глубоко, разъедает душу. Желание к Ирине сводит с ума, и я воспользуюсь шансом: успокою внутреннего зверя и отомщу!
Я превращу её жизнь в ад…
Это как удар под дых: одна встреча – и она стала центром вселенной. Но её дочь, эта маленькая дрянь, растоптала наши чувства. Она уничтожила не только мою жизнь, но и сломала жизнь своей матери!
Я был уверен, что моя одержимая любовь к Ирине сменилась лютой ненавистью, но… ошибся.
В день нашей случайной встречи, спустя четыре года, я понял, что это гадское чувство – любовь к ней ещё живо, что оно тлеет где-то глубоко, разъедает душу. Желание к Ирине сводит с ума, и я воспользуюсь шансом: успокою внутреннего зверя и отомщу!
Я превращу её жизнь в ад…
Что может быть хуже потери контроля над магией перед самыми экзаменами? Только участие в Зимнем Бале, который должен пройти в мужской академии. И это вместо того, чтобы спокойно учиться и готовиться к экзаменам!
А еще есть куратор, который задался целью превратить мою жизнь в кошмар... Этот парень каждый день испытывает на прочность меня и мое терпение. Но тогда почему рядом с ним я чувствую себя по-настоящему живой? Почему позволяю ему все сильнее завладевать моими чувствами?
У меня есть всего семь дней, чтобы не влюбиться!
А еще есть куратор, который задался целью превратить мою жизнь в кошмар... Этот парень каждый день испытывает на прочность меня и мое терпение. Но тогда почему рядом с ним я чувствую себя по-настоящему живой? Почему позволяю ему все сильнее завладевать моими чувствами?
У меня есть всего семь дней, чтобы не влюбиться!
Все как в анекдоте - вернулась домой пораньше, а муж… нет, не с любовницей. Он отсутствует, как и наша маленькая дочь.
На дворе ночь, геопозиция показывает, что Женя в гостях у моей мамы.
И вроде волноваться не о чем, если бы не два «но».
Он ее терпеть не может.
И о том, что поехал в гости с ребенком, почему-то забыл мне сообщить.
Вывод один - ехать туда, благо у меня есть ключи.
И что меня там ждет, думаете вы?
Дочка спит отдельно, мама у себя, а Женя в отдельной комнате. Голый.
Здесь просится второе «вроде» - как будто бы не о чем волноваться, правда?
Только почему на сердце так неспокойно? Наверное, женская интуиция - не пустой звук, как думаете?
На дворе ночь, геопозиция показывает, что Женя в гостях у моей мамы.
И вроде волноваться не о чем, если бы не два «но».
Он ее терпеть не может.
И о том, что поехал в гости с ребенком, почему-то забыл мне сообщить.
Вывод один - ехать туда, благо у меня есть ключи.
И что меня там ждет, думаете вы?
Дочка спит отдельно, мама у себя, а Женя в отдельной комнате. Голый.
Здесь просится второе «вроде» - как будто бы не о чем волноваться, правда?
Только почему на сердце так неспокойно? Наверное, женская интуиция - не пустой звук, как думаете?
— О, Катюня, а чего так рано? В санатории процедуры кончились или совесть замучила? — Люся выходит из моей спальни, лениво слизывая йогурт с пальца. На ней — моё свадебное белье. — Тебе не идет этот загар, выглядишь как подгоревшая запеканка.
— Люся? Артем, что тут происходит?!
— Происходит апгрейд, дорогая, — муж даже не отрывается от телефона, вычеркивая меня из общих счетов. — Ты за пять лет превратилась в унылую размазню с вечным запахом детской присыпки. Люська — это драйв, а ты — просто удобный коврик у входа. Потоптались и хватит.
— У нас дочь только из санатория! Я беременна вторым, Артем! У меня задержка, я тест везла показать...
— Тест? — Люся заливисто хохочет, поправляя мои жемчужные серьги. — Оставь его себе на память о том, как ты облажалась. Твоя матка — это не пропуск в красивую жизнь, дорогуша. Сгребай свою Нику и катись к маме в деревню коровам хвосты крутить.
— Люся? Артем, что тут происходит?!
— Происходит апгрейд, дорогая, — муж даже не отрывается от телефона, вычеркивая меня из общих счетов. — Ты за пять лет превратилась в унылую размазню с вечным запахом детской присыпки. Люська — это драйв, а ты — просто удобный коврик у входа. Потоптались и хватит.
— У нас дочь только из санатория! Я беременна вторым, Артем! У меня задержка, я тест везла показать...
— Тест? — Люся заливисто хохочет, поправляя мои жемчужные серьги. — Оставь его себе на память о том, как ты облажалась. Твоя матка — это не пропуск в красивую жизнь, дорогуша. Сгребай свою Нику и катись к маме в деревню коровам хвосты крутить.
Выберите полку для книги