Книги по тегу «эмоции на грани»: ""

– Мой любовник скоро бросит свою беременную жену! – голос генеральской дочери доносится из сестринской.
В военном госпитале лишь одна беременная сотрудница – я.
– А если он её не бросит?
– Куда он денется? Он с ней давно живёт из жалости. Не бросает только потому, что беременным нельзя нервничать. Благородный…
– Скажи, кто он!
– Военный хирург Филатов, – мерзавка называет фамилию моего мужа, и мир перед глазами начинает плыть.
Вхожу в сестринскую и смотрю на молодую дочь генерала. Она работает в госпитале медсестрой.
– Повторите, то что вы только что сказали, – хриплю я.
– Я сплю с вашим мужем! Вам скоро на кесарево в столицу уезжать, а я за это время выкину ваши вещи из его квартиры и поселюсь там навсегда!
Сердце пропускает удар.
О том, что мне предстоит кесарево, знает лишь один человек. Мой муж…
– Откуда вы это знаете?! – вспыхиваю я.
– Вы же умная женщина, могли бы догадаться, – смеётся мерзавка. – Дима мне много чего рассказывает, когда мы остаёмся наедине!

- Артём, и давно ты ждёшь ребёнка от другой женщины?
Муж резко бьёт по тормозам, останавливает машину посреди пустой трассы.
- С тех пор, как ты, пустышка, оставила меня без детей.
Слова мужа ранят в самое сердце.
- Артём, не смей… ты отлично знаешь, я не могу иметь детей из-за офицера, который чуть меня не погубил!
Вместо ответа муж открывает дверь машины...
И выкидывает меня прямо на дорогу!
А сам сбегает, как последний трус...

И всё это лишь начало моих проблем.
Совсем скоро мне предстоит столкнуться не только с предательством мужа, но и со своим самым страшным кошмаром.
Тем самым офицером, из-за которого я лишилась шанса на материнство...

Он говорил со мной цветами, потому что слова были слишком громкими.
— Почему не словами? — спросила я однажды.
— Слова требуют ответа. Цветы просто есть.
Он учил меня саду. Его руки накрывали мои, когда я пересаживала рассаду. Его дыхание касалось моей шеи, когда он наклонялся ближе. Я не могла думать ни о чём, кроме его пальцев.
Но за стенами поместья был другой мир. Лорд Морвен требовал ответа. Он дал мне две недели, чтобы согласиться на брак. Опекуны твердили, что это единственный способ спасти Линдвуд. Что дроу в моём саду — позор для рода.
— Он просто садовник, — говорили они.
— Нет, — ответила я. — Он единственный, кто видит.


Он появился на рынке с ростком в руках и сказал, что мой сад не мёртв — он просто спит. Теперь этот дроу-садовник говорит со мной языком цветов, который я не понимаю, но чувствую каждой клеткой. А лорд, которому я обещана против воли, дал мне две недели, чтобы выбрать: спасти поместье или отдать сердце тому, кто видит меня настоящую.

Я повернула ручку, потянула дверь и замерла.
В шкафу был мужчина.
Высокий, широкоплечий, с темными волосами, взлохмаченными так, будто он только что проснулся… или занимался чем-то куда более интересным. Белая рубашка была расстегнута почти до пояса, открывая рельефный пресс и дорожку темных волос, уходящую вниз. Галстук болтался на шее жалкой тряпкой. А на ключице алел след помады — ярко-вишневый, вызывающий, как пощечина.
Он поднял на меня взгляд. Глаза — металлически-серые, почти стальные — полыхнули чем-то опасным и одновременно отчаянным.
— Если меня найдут, я труп, — выдохнул он хрипло, прижимая палец к губам.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, но мозг завис. Прямо как старый компьютер при попытке запустить «Фотошоп». Потому что этот мужчина был… нереальным. Вблизи — еще хуже. Четкая линия скул, легкая небритость, губы, которые, кажется, знают, как делать неправильные вещи правильно. И этот запах — древесный, терпкий, с нотками чего-то запретного.

— Я ухожу от тебя, Алиса, — хладнокровно сообщает мне муж.
— Кирилл, объясни. Я ничего не понимаю, — задыхаюсь от боли.
— Все эти годы я любил другую. Ждал её. Недавно она развелась, и теперь мы вместе. Мы поженимся, Алиса.
Нет, я не верю. Просто не могу поверить.
— Кто она?
Ответом мне служит стук каблуков за спиной. В ресторане появляется моя сестра. Не просто сестра, а близняшка. Она садится рядом с моим мужем, целует в губы и берёт за руку, будто уже его жена.
— Это я, Алиса. Это меня любил Кирилл. И до сих пор любит. А ты была всего лишь временной заменой.
Диана — сестра, родившаяся на десять минут позже меня. Она и муж – мои самые родные, самые любимые люди. Предатели!
Они смотрят так, словно меня никогда не было.
Как на пустое место.
Сердце разрывается от боли и несправедливости.
Я слишком сильно любила мужа. Думала, что после развода моя жизнь окрасится в серый цвет.
Как вдруг случилось то, что навсегда перевернуло мой мир.

- Твоя тетка хотела забить меня камнями, потому что ты берешь вторую жену? – прошептала ошарашенно.
- Да, она уверена, что ты значишь для меня намного больше, чем на самом деле. Она даже не знает, что ты мне настолько омерзительна, что я до сих пор не лишил тебя невинности.
- Отпусти меня, Амир, пожалуйста… - слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать.
Напрасно. В глазах мужа сверкнула ярость.
- Нет, Агния, ты будешь расплачиваться за преступления своего отца, пока он не выползет из норы, куда заполз, прячась от моего гнева.
- Но я его даже не знала, - воскликнула, дрожа от несправедливости.
- Это неважно. Адам Басманов убил мою семью, и ты единственная ниточка, ведущая к нему. Радуйся, что я взял тебя в жены, а не сделал игрушкой для своих людей. Моя свадьба с Саидой через неделю, и ты будешь на ней. Поздравишь нас, изобразишь покорную жену, а после застелешь кровать для нашей первой брачной ночи. Как знать, может, я буду в хорошем настроении, и после Саиды приду к т

— Влюбишь ее в себя, переспишь, фотки скинешь и мот твой.
— По рукам.

Я просто шла на пары, опаздывая, врезалась в какого-то самодовольного хоккеиста, а через пару дней услышала, как он поставил на меня машину.
Он - известный хоккеист.
Для него я — «мышка».
Игра? Хорошо. Но теперь я тоже играю.
Провоцирую — и отталкиваю. Пока он не сорвется.
Пока не поймёт, что ставил не на ту...

#СЕРАЯ МЫШКА И КРУТОЙ ПАРЕНЬ
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД
#Мат и будет откровенно, ну вы поняли:)

Он видит меня, и его лицо мгновенно меняется, сходит весь сон. Клим резко садится и с матом растирает лицо ладонями, пока моё сердце, кажется, забывает, как биться.
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?

Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.

КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!

Меня подставил родной брат!
Занял деньги у красавчика-бандита Безрукова и сбежал.
Конечно, бандит меня нашёл и поставил условие.
Либо возвращаю огромные деньги, либо…
— Ты же учительница? — усмехается Безруков, обжигая меня ледяным взглядом. — А я как раз ищу няню для свой дочери, старая сбежала… уже пятая за месяц.
— Но я не няня…
— Тебе придётся ей стать, — усмехается Безруков, — продержишься два месяца с моей Гелей, прощу тебе долг.
Не успеваю ничего ответить, как в кабинете бандита появляется маленькая девчушка, очень похожая на отца.
Смотрит на меня внимательно и вдруг выдаёт:
— Ты класивая, и платьюско у тебя холосее! Мозет, будес насей мамой?

Из коробок в приёмной слышится подозрительный шум.
— А-а-апчхи!
— Тихо, Зося! Ты нас спалишь! Папа не должен услышать! — кто-то ругается шёпотом.
И этот кто-то — моя семилетняя дочь.
Я подхожу к коробкам, поднимаю одну и вижу картину маслом.
Притаились. Две. Прямо на полу. И прячутся.
— О-оу… Попадос, — говорит моя Аня.
— Ещё какой попадос, — констатирую факт. — Вылезайте отсюда. Обе.
Строго смотрю на дочку и незнакомую девочку.
— Что ты тут делаешь? Кто твои родители?
— Это я, Руслан Евгеньевич! — раздаётся женский встревоженный голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам бежит моя новая сотрудница Екатерина Зосимова.
— Простите, я отошла всего на пять минут, а дочка сбежала.
Перевожу взгляд на свою хитрую и шаловливую негодницу.
— Что-то мне подсказывает, не без твоей помощи, Анна Русланна.

Я — вдовец, Екатерина — мать-одиночка, наши дочери — лучшие подружки.
И ладно бы они просто дружили.
Девочки вдруг поняли, что хотят быть сестричками.