Книги по тегу «эмоции на грани»: ""

Я думала, что Роман и Максим — это вершина власти, но когда в клинику приезжает их начальник Владимир Сергеевич, человек, стоящий над ними обоими, он решает, что я уже привыкла к боли и должна узнать, что такое настоящее подчинение.
Я понимаю, что теперь я принадлежу не одному и не двум — я принадлежу троим навсегда, и в этом полном подчинении я нахожу истинную свободу.

Она хотела свободы. Он не привык отдавать своё.

Семь лет Алиса была тенью генерала Северина. Когда она подала на развод, он стёр заявление, заблокировал счета и сказал: «Возвращайся. Ужин в восемь». Тогда Алиса нашла компромат, способный уничтожить его. Глеб ответил похищением, запер в особняке и объявил, что теперь она в безопасности — в его крепости.

Но Алиса выросла среди оружия и знает, как стрелять. Пока генерал ведёт свою игру, она ведёт свою. А когда на особняк нападают враги, им придётся стать союзниками — или сгореть вместе.

Иногда, чтобы освободиться, нужно выстрелить в собственное сердце. И промахнуться.

— Стреляй, чокнутый параноик! — закричала она ему прямо в лицо. — Твои поганые три миллиона сгорели в той машине! Я спасала твою шкуру, Дан! Стреляй, давай! Избавь меня от этого ада! 

Контроль — самая дорогая иллюзия, которую можно купить за деньги. Вероника знала цену этой иллюзии лучше всех. Она собирала чужие жизни по кусочкам, пока её собственное прошлое не настигло её на подземной парковке клиники. Мешок на голову, стальные наручники и глухой мрачный лес, где ей в лоб упирается холодное дуло пистолета. 

Даниил вернулся, чтобы уничтожить её. Он уверен, что она — воровка и предательница. Но когда стена его амнезии рушится, наружу выходит правда, которая превратит их жизни в пепелище. Она — его личный психотерапевт, но им обоим давно нужен один диагноз на двоих.

— Геворг, нам нужно поговорить.
— О чём? — не отрывает взгляда от телевизора.
— Я знаю про Алину.
Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня секунду, две, потом усмехается — легко, почти весело, будто я рассказала анекдот.
— И что дальше?
— Дальше — ты объяснишь мне, что происходит.
— Ты ревнуешь? — Он поднимается с дивана, подходит ближе, разглядывает меня сверху вниз с той же брезгливостью, с какой смотрят на что-то испорченное на прилавке. — Серьёзно? Где тебе до Алины. Она живая, понимаешь? Смеётся, спорит со мной, о своём мнении говорит. А ты — серая мышь, забилась в угол и пищишь оттуда что-то жалкое.
Слова впиваются глубже, чем удары, потому что бить руками он сейчас не собирается — просто раздевает меня словами догола, слой за слоем.
— Я твоя жена, — говорю тихо, хотя голос предательски дрожит.
— И что? — Он берёт меня за подбородок двумя пальцами, приподнимает лицо, заставляет смотреть прямо в глаза. — Ты даже уйти не сможешь. Куда ты пойдёшь? К матери?

Алиса закрыла глаза. Внутри всё пылало. Она должна была встать, отойти, уехать. Но тело не слушалось. Оно хотело, чтобы он коснулся снова. Чтобы его руки легли на плечи, чтобы его дыхание коснулось шеи, чтобы он сделал то, о чём она не решалась даже думать.

— Вы дрожите, — прошептал он, наклоняясь к её уху.

— Это от холода.

— Здесь жарко.

— Значит, от страха.

— Я вас пугаю?

— Ты всё усложняешь.

— А по-моему, упрощаю.

Она резко поднялась. Егор отступил на шаг, но не отошёл. Они стояли лицом к лицу, и расстояние между ними было меньше, чем позволяют приличия.

— Я замужем, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Вы это повторяете как мантру. Но не уходите.

— Потому что я дура.

— Нет. Потому что вам хорошо со мной.

— Контракт на реконструкцию здания подписан, Алина, — продолжил Максим, его большой палец медленно обвёл её нижнюю губу. — Совет директоров согласился. Через месяц галерея закроется. Мы перестраиваем всё. Здесь будет частный клуб.
Алина широко раскрыла глаза. Чашка с кофе опасно накренилась.
— Ты не можешь! Мы договаривались! Выставка Ильи — это последнее событие в этом пространстве. Ты обещал, что дашь нам хотя бы полгода!
— Я изменил решение, — холодно ответил Максим, но в его глазах плясали чёртики торжества. — Я всегда получаю то, что хочу. И я хочу, чтобы ты была рядом. Не как куратор. Как моя женщина. Подпиши бумаги о передаче прав на коллекцию Ильи, и я сохраню его работы в новом клубе. Нет... и я уничтожу всё, что он создал.
Алина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Это был шантаж. Грубый, циничный, беспощадный. Максим играл с ней, как кошка с мышью. Он знал, что она не бросит Илью, знала, что картины для художника — это его душа.
— Ты чудовище, — прошептала она...

Когда я пришла к ним, я думала, что ищу сцену. А нашла себя — ту, которую всю жизнь прятала в самых тёмных углах души.
Они разобрали на части, заставили заглянуть на самое дно, а потом собрали заново — уже другую. Смелую. Свободную. Настоящую.
И теперь, стоя на мосту над ночным городом, я чувствую себя чистой. Лёгкой. Живой.
Потому что они показали мне, что моя тьма — не проклятие. Это моя сила. И я приняла её.

🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥

«Ты не боишься, что я принесу в вашу жизнь что-то другое? Что-то, что нарушит ваш мир?»

«Нет, Игорь. Мы пригласили тебя не чтобы нарушить. А чтобы дополнить. У нас есть всё, что нужно для счастья — кроме одного. Мы хотим показать ей, что мир не замыкается на троих. Что можно любить ещё шире, ещё щедрее. И мы верим в неё. И в тебя. Не бойся быть тем, кто приносит свет. Бойся упустить этот свет.»

Она не разлюбила его в момент измены. Она разлюбила его, когда он сказал их одиннадцатилетнему сыну: «Это из-за вашей матери я не могу дышать в этом доме».

Марта — певица, которая почти перестала петь. Двенадцать лет она спасала мужа-гения от его же гениального саморазрушения. А потом просто перестала хотеть. Выйти из токсичного брака — полдела. Гораздо сложнее заново научиться говорить «я хочу» без чувства вины и разрешать себе быть счастливой, даже если бывшему мужу от этого больно.

Соседка угостила меня яблоками, а я в ответ принёс ей картошки. И яйца. Она сама этого хотела. Всё очень тяжёлое, и я ей, конечно же, помогу занести это в дом.