Книги по тегу «эмоции на грани»: ""
Мой богатый муж изменил мне. А меня за то что я его застукала посадил под домашний арест. Это страшный человек. Нам удалось убежать с сыном от него. Но он нашел меня и подставил так, что я не могла оправится от этого удара судьбы. А сына забрал к себе.
Я никогда не прощу того, что он сделал со мной.
Смогу ли я вырвать из его рук сына?
Я никогда не прощу того, что он сделал со мной.
Смогу ли я вырвать из его рук сына?
— Послушай, я хотел рассказать тебе сразу, но… Ты бы просто не стала со мной дальше общаться.
— Поэтому ты решил обмануть? Зачем, Артем? Ради чего это все было?
— Я же влюбился в тебя, дурочка, — пытается хотя бы просто взять меня за руку, но я не даюсь. — Ты слишком преувеличиваешь. Между нами ничего не изменится.
— Ты хотя бы представляешь, насколько униженной я себя сегодня почувствовала?
— Многие так живут. Я вас с Пашкой не брошу, буду и дальше помогать, приезжать. Лет через пять разведусь с женой, ты мне дочку родишь.
— Дочку…
Еще недавно я думала, что он скоро сделает мне предложение, а теперь как-то придется смириться с тем, что мы с сыном оказались не слишком важны для этого мужчины.
Вторая семья.
Те, кого нужно прятать от законной жены, притворяясь, будто нас не существует.
— Поэтому ты решил обмануть? Зачем, Артем? Ради чего это все было?
— Я же влюбился в тебя, дурочка, — пытается хотя бы просто взять меня за руку, но я не даюсь. — Ты слишком преувеличиваешь. Между нами ничего не изменится.
— Ты хотя бы представляешь, насколько униженной я себя сегодня почувствовала?
— Многие так живут. Я вас с Пашкой не брошу, буду и дальше помогать, приезжать. Лет через пять разведусь с женой, ты мне дочку родишь.
— Дочку…
Еще недавно я думала, что он скоро сделает мне предложение, а теперь как-то придется смириться с тем, что мы с сыном оказались не слишком важны для этого мужчины.
Вторая семья.
Те, кого нужно прятать от законной жены, притворяясь, будто нас не существует.
По первому предложению сообщения, начинающегося со слова "сексист", понял, что дальше читать нет смысла. Рита накатала целое текстовое полотно, видимо, раскрыв в нем всю мерзость моего отношения к противоположному полу. Не так уж и плохо жить одному, учитывая, что в блаженной тишине никто не выносит мозг.
Мои женщины меня ненавидят и при любом удобном случае об этом говорят. Я тот, кто разрушил их жизни, испортил лучшие годы и наплевал на светлые чувства. Они зовут меня чудовищем, но всегда возвращаются и первыми прыгают в мою постель. При этом у меня даже мысли не возникло хоть с кем-то из них остаться навсегда.
— Я смирилась со всеми твоими причудами, — серьезно говорила она, — буйным характером и черным юмором, но единственное, чего я не смогу простить, — это измена. Не поступай так со мной, Лекс, — отвернулась девушка к окну, а я впервые задумался…
Мои женщины меня ненавидят и при любом удобном случае об этом говорят. Я тот, кто разрушил их жизни, испортил лучшие годы и наплевал на светлые чувства. Они зовут меня чудовищем, но всегда возвращаются и первыми прыгают в мою постель. При этом у меня даже мысли не возникло хоть с кем-то из них остаться навсегда.
— Я смирилась со всеми твоими причудами, — серьезно говорила она, — буйным характером и черным юмором, но единственное, чего я не смогу простить, — это измена. Не поступай так со мной, Лекс, — отвернулась девушка к окну, а я впервые задумался…
Он сильно прижал меня к себе. Я увидела, как покраснело его лицо. Меня тоже окатило жаром. Не успела опомниться, как Тарас стал меня торопливо целовать. Я закрыла глаза, мои руки как будто жили отдельно от меня. Они проникли под одежду Тараса и бродили по рельефу упругих мышц спины. А руки любимого уже стянули с меня куртку и пытались справиться с застёжкой бюстгальтера.
Милана рано повзрослела. В одиннадцать лет она потеряла мать. А в четырнадцать её жизнь снова дала резкий поворот. В семье появилась мачеха. Нет, не так. МАЧЕХА! С великовозрастной дочкой в придачу. Вот тут начались настоящие мучения.
В девятнадцать лет Милану настойчиво добивается мэр городка. Влюбился до одури? На первый взгляд, да. Но что стоит на самом деле за его фанатичным желанием жениться? Об этом знает только он сам и ещё двое родных Милане людей. Семейная тайна, обман и предательство раскроются, но слишком поздно.
Милана рано повзрослела. В одиннадцать лет она потеряла мать. А в четырнадцать её жизнь снова дала резкий поворот. В семье появилась мачеха. Нет, не так. МАЧЕХА! С великовозрастной дочкой в придачу. Вот тут начались настоящие мучения.
В девятнадцать лет Милану настойчиво добивается мэр городка. Влюбился до одури? На первый взгляд, да. Но что стоит на самом деле за его фанатичным желанием жениться? Об этом знает только он сам и ещё двое родных Милане людей. Семейная тайна, обман и предательство раскроются, но слишком поздно.
- Ты больной ублюдок!
Я с ненавистью выплюнула обвинение прямо в лицо нависшему надо мной мужчине, который не позволял сдвинуться с места, пригвоздив к стене.
- Да-а… – в его глазах разлилась тьма, а губы исказила кривая усмешка. – И ты попадешь в зависимость от моего безумия.
- Пошел к черту!
Его улыбка стала лишь шире.
- Я у него частый гость.
Скрипнула зубами, пытаясь вырваться, но этот гад держал крепко.
- Пусти!
- Только после того, как услышу, что хочу. Давай, девочка, скажи.
- Пошел ты! Я не буду подчиняться!
- О, нет! Ты подчинишься мне.
Я с ненавистью выплюнула обвинение прямо в лицо нависшему надо мной мужчине, который не позволял сдвинуться с места, пригвоздив к стене.
- Да-а… – в его глазах разлилась тьма, а губы исказила кривая усмешка. – И ты попадешь в зависимость от моего безумия.
- Пошел к черту!
Его улыбка стала лишь шире.
- Я у него частый гость.
Скрипнула зубами, пытаясь вырваться, но этот гад держал крепко.
- Пусти!
- Только после того, как услышу, что хочу. Давай, девочка, скажи.
- Пошел ты! Я не буду подчиняться!
- О, нет! Ты подчинишься мне.
— Как моя доченька? — знакомый женский голос нарушил больничную тишину.
— Угроза выкидыша. Девушка бредила, всё время звала какого-то Давида…
— Михаил Иванович, скажите пожалуйста, а вы сможете прервать нежелательную беременность?
Я в ужасе дернулась и обняла живот руками.
Нет, пожалуйста, нет…
— Что? Вам не нужен этот ребёнок?
— Нет. Нам он не нужен. — С ядом в голосе жёстко отрезала мать. — Его отец преступник и убийца. Его арестовали и скоро отправят в тюрьму. Скажите сколько денег дать на аборт? Я заплачу, а вы сделаете всё красиво. Только Соне ничего не говорите. Пусть думает, что ребёнка она потеряла…
— Угроза выкидыша. Девушка бредила, всё время звала какого-то Давида…
— Михаил Иванович, скажите пожалуйста, а вы сможете прервать нежелательную беременность?
Я в ужасе дернулась и обняла живот руками.
Нет, пожалуйста, нет…
— Что? Вам не нужен этот ребёнок?
— Нет. Нам он не нужен. — С ядом в голосе жёстко отрезала мать. — Его отец преступник и убийца. Его арестовали и скоро отправят в тюрьму. Скажите сколько денег дать на аборт? Я заплачу, а вы сделаете всё красиво. Только Соне ничего не говорите. Пусть думает, что ребёнка она потеряла…
— Значит, ты выбираешь его? — сплюнул на асфальт кровь из разбитой губы парень с темно-каштановыми волосами, вставая с колен, куда упал пару секунд назад, — Его, зачем, почему? За бабки?
— Нет, — я стояла и смотрела, как его взгляд превращается из звериного в нежный, из бешеного в мягкий. Глаза цвета молочного шоколада, кофе, все, что я люблю.
— Тогда что, Мира?! Ответь мне! — заорал он на всю улицу, вытирая рукавом кровь с лица.
— Я его люблю, — тихо произнесла я, чувствуя боль в груди, кому я вру? Себе, ему или нам обоим? — Я его люблю, — сказала твердо.
— Нет, — я стояла и смотрела, как его взгляд превращается из звериного в нежный, из бешеного в мягкий. Глаза цвета молочного шоколада, кофе, все, что я люблю.
— Тогда что, Мира?! Ответь мне! — заорал он на всю улицу, вытирая рукавом кровь с лица.
— Я его люблю, — тихо произнесла я, чувствуя боль в груди, кому я вру? Себе, ему или нам обоим? — Я его люблю, — сказала твердо.
Она категорически отказалась от личной жизни, наученная предыдущим горьким опытом. Он презирал любовь, но не игнорировал запросы тела, меняя женщин как перчатки. Но их встреча была предначертана. Смогут ли мужчина и женщина, которые бегут от отношений как от огня, преодолеть притяжение душ и сумасшедшее влечение, да еще и дважды?
Здесь появляются персонаж из книги "Везучая, и точка!", но обе книги самостоятельны.
Здесь появляются персонаж из книги "Везучая, и точка!", но обе книги самостоятельны.
Как много вокруг недолюбленных детей? Как много матерей не скрывают своего отвращения к отпрыскам? Они открыто ненавидят их и винят во всех своих несчастьях: неудачном браке, разбитой вазе, плохой погоде. И что скрывается за их чувствами настоящая загадка.
Девчушку с черными прямыми волосами и темными глазами вишневого оттенка редко замечали и совсем не любили. Ей с детства внушали, что она лишь обуза и никому не нужна. Только девушка решила иначе. Она всего добьется сама, вырвется на свободу из ненавистной клетки и обязательно станет счастливой!
Девчушку с черными прямыми волосами и темными глазами вишневого оттенка редко замечали и совсем не любили. Ей с детства внушали, что она лишь обуза и никому не нужна. Только девушка решила иначе. Она всего добьется сама, вырвется на свободу из ненавистной клетки и обязательно станет счастливой!
- Налюбовалась? - без улыбки осведомляется мужчина, кивая мне за спину. - Пассажиры бизнес-класса выходят первыми. Не будем задерживать весь салон.
- Вы меня не помните? - выпаливаю я, наконец осмелившись заглянуть ему в глаза. Точно, карие. - Я Дина, подруга Ильдара, вашего братишки. Вы Камиль, правильно? Он говорил, что вы тоже будете на дне рождения.
Сощурившись, мужчина окидывает меня новым взглядом - еще более пристальным и внимательным. Конечно, он меня не помнит. На момент, когда он мог меня видеть, мне было лет двенадцать Зато его прекрасно помню я. Юсупов Камиль был главной страшилкой нашего двора. Помимо огромного количества заведенных на него уголовных дел, он обвинялся в изнасиловании.
- Вы меня не помните? - выпаливаю я, наконец осмелившись заглянуть ему в глаза. Точно, карие. - Я Дина, подруга Ильдара, вашего братишки. Вы Камиль, правильно? Он говорил, что вы тоже будете на дне рождения.
Сощурившись, мужчина окидывает меня новым взглядом - еще более пристальным и внимательным. Конечно, он меня не помнит. На момент, когда он мог меня видеть, мне было лет двенадцать Зато его прекрасно помню я. Юсупов Камиль был главной страшилкой нашего двора. Помимо огромного количества заведенных на него уголовных дел, он обвинялся в изнасиловании.
Выберите полку для книги