Книги в жанре «Драма»
— Кто она? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Клиентка, — ответил он слишком быстро.
— Клиентка? С которой ужинаешь? С которой переписываешься ночами?
— Мы просто общаемся, Анна.
— Общаемся? Вот это: «Ты сегодня была особенно вкусной» — это «общаемся»?
Он отвёл взгляд.
— Ты стала подозрительной. С тобой тяжело.
— А с ней легко?
— С ней… тепло.
— А у нас?
— У нас — история.
— История? Десять лет брака, дочь, общий дом — это «история»?
— Ты перестала быть нежной. Ты всё время требуешь, критикуешь.
— Я требую верности, Дима. Это так сложно?
— Ты стала колючей. С тобой невозможно.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Тишина. Он не смотрел на меня. А я поняла: мы живём рядом, но уже не вместе.
— Клиентка, — ответил он слишком быстро.
— Клиентка? С которой ужинаешь? С которой переписываешься ночами?
— Мы просто общаемся, Анна.
— Общаемся? Вот это: «Ты сегодня была особенно вкусной» — это «общаемся»?
Он отвёл взгляд.
— Ты стала подозрительной. С тобой тяжело.
— А с ней легко?
— С ней… тепло.
— А у нас?
— У нас — история.
— История? Десять лет брака, дочь, общий дом — это «история»?
— Ты перестала быть нежной. Ты всё время требуешь, критикуешь.
— Я требую верности, Дима. Это так сложно?
— Ты стала колючей. С тобой невозможно.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Тишина. Он не смотрел на меня. А я поняла: мы живём рядом, но уже не вместе.
– Моя малышка в комнате с папочкой, – сказала девушка, весело указывая вглубь квартиры.
Я кивнула, стараясь сосредоточиться на деле.
Мы дошли до двери, откуда доносился тихий писк младенца. Девушка приоткрыла её и с той же доверчивой улыбкой пригласила меня войти.
И в тот миг дыхание перехватило.
Будто ударила током. Я застыла, ноги приросли к полу. Все звуки растворились, даже собственное сердцебиение я слышала глухо, как сквозь толщу воды.
Перед глазами – картина, от которой сжалось горло.
На руках у мужчины – младенец, крошечный, завернутый в одеяльце, с розовыми щеками и удивительно спокойным выражением лица. Мужчина покачивал его, прижимая к себе так бережно, так трепетно, что я невольно задержала дыхание.
А я знала каждую линию мужского лица.
Это был мой муж.
– Любимый, педиатр пришла! – произнесла девушка указывая на меня и прижалась к моему мужу.
Я кивнула, стараясь сосредоточиться на деле.
Мы дошли до двери, откуда доносился тихий писк младенца. Девушка приоткрыла её и с той же доверчивой улыбкой пригласила меня войти.
И в тот миг дыхание перехватило.
Будто ударила током. Я застыла, ноги приросли к полу. Все звуки растворились, даже собственное сердцебиение я слышала глухо, как сквозь толщу воды.
Перед глазами – картина, от которой сжалось горло.
На руках у мужчины – младенец, крошечный, завернутый в одеяльце, с розовыми щеками и удивительно спокойным выражением лица. Мужчина покачивал его, прижимая к себе так бережно, так трепетно, что я невольно задержала дыхание.
А я знала каждую линию мужского лица.
Это был мой муж.
– Любимый, педиатр пришла! – произнесла девушка указывая на меня и прижалась к моему мужу.
– У нас с тобой сын растет! - слышу разъяренный голос своей подруги, доносящийся из кабинета мужа, - еще немного и он начнет обращаться к тебе «папа»! Как ты Мире объяснять собираешь? И я не понимаю, почему Владик хуже твоих дочек? Почему он не имеет право на полноценную семью?
– Ты с ума сошла выяснять все это в моем доме? - рычит мой муж, - здесь моя жена и мои дочери!
– А я кто? Любовница? После того, как я родила тебе сына, я не хочу больше этой роли! Пусть Мира узнает, чьего сына я родила полгода назад!
– Ты не посмеешь ей ничего сказать! - раздается гневный голос моего мужа.
– Так это ты его любовница, - распахиваю резко дверь кабинета.
– Ты с ума сошла выяснять все это в моем доме? - рычит мой муж, - здесь моя жена и мои дочери!
– А я кто? Любовница? После того, как я родила тебе сына, я не хочу больше этой роли! Пусть Мира узнает, чьего сына я родила полгода назад!
– Ты не посмеешь ей ничего сказать! - раздается гневный голос моего мужа.
– Так это ты его любовница, - распахиваю резко дверь кабинета.
Потеря — это то, чего никто из нас не ждёт, но что всегда приходит внезапно.
В одно мгновение привычный мир рушится, словно хрупкий стеклянный сосуд, и все осколки, разлетаясь, больно ранят душу.
Когда теряешь самых близких, не остаётся ничего, что могло бы удержать тебя на земле. Встаёшь по утрам, потому что тело ещё дышит, но душа давно разорвана на куски. Ты смотришь в зеркало и не узнаёшь себя. Ты слышишь слова поддержки, но они лишь напоминают, что твоё сердце теперь пусто.
И кажется, что нет пути назад. Нет выхода. Нет смысла.
В такие минуты человек остаётся наедине с бездной.
Но именно там, где кажется, что всё потеряно, рядом тихо раскрываются невидимые крылья. Те, кто не спят, те, кто всегда рядом, даже если мы их не замечаем. Ангелы — хранители наших душ и нашей надежды.
Эта книга — о боли, которая сжимает сердце. О пути, который начинается в темноте. О свете, который рождается тогда, когда мы решаем остаться жить.
В одно мгновение привычный мир рушится, словно хрупкий стеклянный сосуд, и все осколки, разлетаясь, больно ранят душу.
Когда теряешь самых близких, не остаётся ничего, что могло бы удержать тебя на земле. Встаёшь по утрам, потому что тело ещё дышит, но душа давно разорвана на куски. Ты смотришь в зеркало и не узнаёшь себя. Ты слышишь слова поддержки, но они лишь напоминают, что твоё сердце теперь пусто.
И кажется, что нет пути назад. Нет выхода. Нет смысла.
В такие минуты человек остаётся наедине с бездной.
Но именно там, где кажется, что всё потеряно, рядом тихо раскрываются невидимые крылья. Те, кто не спят, те, кто всегда рядом, даже если мы их не замечаем. Ангелы — хранители наших душ и нашей надежды.
Эта книга — о боли, которая сжимает сердце. О пути, который начинается в темноте. О свете, который рождается тогда, когда мы решаем остаться жить.
Что ты будешь делать, если твой собственный разум станет твоим врагом?
У Анны Рудневой было всё: любимый муж, уютный дом и непоколебимая вера в их будущее.
Но однажды её мир начал рушиться. Сначала — по мелочам: «потерянный» перевод на работе, «забытый» разговор с подругой, странная холодность в голосе мужа, которую он списывает на усталость… Постепенно эти мелочи складываются в пугающую картину.
Анна больше не уверена, что может доверять своим воспоминаниям. Она боится, что сходит с ума, но ещё сильнее боится, что кто-то намеренно сводит её с ума, чтобы занять её место. В этой жестокой игре на кону стоит её счастье, её любовь, её личность.
### В ТЕКСТЕ ЕСТЬ:
💔 психологическая драма — без погонь, зато с тревогой с первой страницы
🖤 мелочи, из которых складывается кошмар
🩹 обычная жизнь: офис, дом, муж, подруги — и что-то пошло не так
🔥 медленное нагнетание — до последней строки
Вторая часть - https://litmarket.ru/books/kak-vernut
У Анны Рудневой было всё: любимый муж, уютный дом и непоколебимая вера в их будущее.
Но однажды её мир начал рушиться. Сначала — по мелочам: «потерянный» перевод на работе, «забытый» разговор с подругой, странная холодность в голосе мужа, которую он списывает на усталость… Постепенно эти мелочи складываются в пугающую картину.
Анна больше не уверена, что может доверять своим воспоминаниям. Она боится, что сходит с ума, но ещё сильнее боится, что кто-то намеренно сводит её с ума, чтобы занять её место. В этой жестокой игре на кону стоит её счастье, её любовь, её личность.
### В ТЕКСТЕ ЕСТЬ:
💔 психологическая драма — без погонь, зато с тревогой с первой страницы
🖤 мелочи, из которых складывается кошмар
🩹 обычная жизнь: офис, дом, муж, подруги — и что-то пошло не так
🔥 медленное нагнетание — до последней строки
Вторая часть - https://litmarket.ru/books/kak-vernut
Когда-то он был кумиром миллионов. Его песни звучали буквально из каждого утюга – на радио и ТВ, в модных столичных клубах и провинциальных домах культуры, на школьных дискотеках и рынках… Билеты на его концерты разлетались в одночасье, письма с признаниями в любви приходили пачками, а фанатки заливали слезами ступени крыльца у его подъезда и ночевали на лавочке, чтобы взглянуть на своё божество хотя бы издали.
Теперь Андрей Вишневский – никто. Сбитый лётчик. Звезда, которая давно погасла. Его практически не узнают на улицах, а поёт он только в ресторанах, под мерное жевание подвыпившей публики, или на ретро-вечеринках, где собирается настоящий парад неудачников – такие же забытые кумиры из прошлого, как он сам.
Ни карьеры. Ни счастья. Ни любви. Ни семьи. Ни надежды…
А может, надежда всё-таки есть?
Теперь Андрей Вишневский – никто. Сбитый лётчик. Звезда, которая давно погасла. Его практически не узнают на улицах, а поёт он только в ресторанах, под мерное жевание подвыпившей публики, или на ретро-вечеринках, где собирается настоящий парад неудачников – такие же забытые кумиры из прошлого, как он сам.
Ни карьеры. Ни счастья. Ни любви. Ни семьи. Ни надежды…
А может, надежда всё-таки есть?
– Привет! Вот я и пришла. Насовсем, – говорю нарочито весело, хоть на душе и тревожно: решается моя судьба.
– А я тебя звал? Насовсем? – хмуро интересуется Борис, разрывая мне сердце.
Улыбка сползет с лица, и в голове звучит похоронный марш.
– Мне показалось, что звал, – бормочу растерянно. – Как же мне теперь быть? Куда мне теперь?
Вот этого-то я и боялась!
***
Надина жизнь тяжела и рутинна: нелюбимая работа, опостылевший муж, эгоистичный сын, заедающий быт – и никакой перспективы.
А ведь когда-то ей все завидовали! Теперь же она лишь утешает себя тем, что так живут многие, и это нормально.
Случайное знакомство заставляет Надю взглянуть на ситуацию иначе, и в ее душе зреет бунт.
Вот только сможет ли она разрушить все, не разрушив себя? Сможет ли она в 40 лет перевернуть страницу и начать жить с чистого листа? Не останется ли она в итоге в нищете и одиночестве?
– А я тебя звал? Насовсем? – хмуро интересуется Борис, разрывая мне сердце.
Улыбка сползет с лица, и в голове звучит похоронный марш.
– Мне показалось, что звал, – бормочу растерянно. – Как же мне теперь быть? Куда мне теперь?
Вот этого-то я и боялась!
***
Надина жизнь тяжела и рутинна: нелюбимая работа, опостылевший муж, эгоистичный сын, заедающий быт – и никакой перспективы.
А ведь когда-то ей все завидовали! Теперь же она лишь утешает себя тем, что так живут многие, и это нормально.
Случайное знакомство заставляет Надю взглянуть на ситуацию иначе, и в ее душе зреет бунт.
Вот только сможет ли она разрушить все, не разрушив себя? Сможет ли она в 40 лет перевернуть страницу и начать жить с чистого листа? Не останется ли она в итоге в нищете и одиночестве?
– Верни деньги, или я приеду и...
– И что? – спокойно перебила Светлана. – Побьёшь меня? Убьёшь? Давай, приезжай. Я запишу на видео, выложу в интернет. «Воскресший мертвец избивает жену».
Александр захлебнулся от злости:
– Ты не понимаешь, с кем связалась! У меня есть связи!
– А у меня есть доказательства твоих махинаций. И я готова ими поделиться со следственным комитетом.
– Ты блефуешь!
– И что? – спокойно перебила Светлана. – Побьёшь меня? Убьёшь? Давай, приезжай. Я запишу на видео, выложу в интернет. «Воскресший мертвец избивает жену».
Александр захлебнулся от злости:
– Ты не понимаешь, с кем связалась! У меня есть связи!
– А у меня есть доказательства твоих махинаций. И я готова ими поделиться со следственным комитетом.
– Ты блефуешь!
- Вы так простудитесь! Я, кстати, Никола, но вам меня уже представили, как серийного убийцу!
- Я Алиса!
Мы просто стояли и смотрели друг на друга, как подростки, прогуливающие школу.
- Вообщем, я предупредила, вас! Мне пора идти на работу! Будьте осторожны!
Отходит, а я внезапно хватаю ее за руку и разворачиваю к себе. Моргает длинными пушистыми ресницами.
- Вы чего?
- Ничего! Спасибо! Я не забуду этого! Кстати, за колготки извините, юмор черный!
Отпускаю не хотя. Не хочу ее отпускать, как бешеный хочу впиться в ее губы и запустить пальцы в волосы, но держу себя в руках. Она замужем пусть и за тряпкой домашней. У нее ребенок есть. Своя семейная размеренная жизнь. Куда я лезу?
- Прощайте!
Вырывается и чуть ли не бежит, а я, просто засунув руки в карманы, как гопник стою и смотрю ей вслед. Как удаляется ее тоненькая фигурка в толпе.
- Я Алиса!
Мы просто стояли и смотрели друг на друга, как подростки, прогуливающие школу.
- Вообщем, я предупредила, вас! Мне пора идти на работу! Будьте осторожны!
Отходит, а я внезапно хватаю ее за руку и разворачиваю к себе. Моргает длинными пушистыми ресницами.
- Вы чего?
- Ничего! Спасибо! Я не забуду этого! Кстати, за колготки извините, юмор черный!
Отпускаю не хотя. Не хочу ее отпускать, как бешеный хочу впиться в ее губы и запустить пальцы в волосы, но держу себя в руках. Она замужем пусть и за тряпкой домашней. У нее ребенок есть. Своя семейная размеренная жизнь. Куда я лезу?
- Прощайте!
Вырывается и чуть ли не бежит, а я, просто засунув руки в карманы, как гопник стою и смотрю ей вслед. Как удаляется ее тоненькая фигурка в толпе.
Дверь внезапно открывается. На пороге — Артём. Он смотрит на нас с его любовницей, и его лицо искажается.
— Лиза? Марина? Что происходит?
Если бы он спросил, кто у нас в гостях или не побледнел так, — то поняла, что всё лишь глупая интрижка, игра, помноженная на бред женщины, которая придумала в своей голове что-то неправдоподобное.
Я поднимаюсь с дивана. Голос не дрожит.
— Мы как раз обсуждаем, какой дизайн выбрать для гостевой. Для тебя и Марины. Похоже, вам вдвоём понадобится отдельная комната.
Взгляд мужа мечется между нами. Муж пытается что-то сказать, но я уже достаю чемодан, который собрала заранее.
— Всё. Игра окончена.
— Лиза? Марина? Что происходит?
Если бы он спросил, кто у нас в гостях или не побледнел так, — то поняла, что всё лишь глупая интрижка, игра, помноженная на бред женщины, которая придумала в своей голове что-то неправдоподобное.
Я поднимаюсь с дивана. Голос не дрожит.
— Мы как раз обсуждаем, какой дизайн выбрать для гостевой. Для тебя и Марины. Похоже, вам вдвоём понадобится отдельная комната.
Взгляд мужа мечется между нами. Муж пытается что-то сказать, но я уже достаю чемодан, который собрала заранее.
— Всё. Игра окончена.
Выберите полку для книги