Читать и слушать книги
Кирилл Астахов, мажор и бывший однгокурсник, разрушил жизнь Василисы, выслав фотки ее в обноженном виде в одних трусиках на его кровати мужу.
И как было доказывать, что она ничего не помнит, потому что он подмешал ей что-то в кофе?
Однако муж воспользовался этой ситуацией совсем по-другому ...
Ему нужна была власть, доминирование и это оказалось великолепным поводом обвинить и "наказать" жену.
Когда же Васииса поняла, что она не может дальше жить по таким новым правилам в семье - Кирилл пришел на помощь ...
ЭТО ВТОРАЯ КНИГА НАЧАЛО ЧИТАЕМ В "Не в ту же воду"
И как было доказывать, что она ничего не помнит, потому что он подмешал ей что-то в кофе?
Однако муж воспользовался этой ситуацией совсем по-другому ...
Ему нужна была власть, доминирование и это оказалось великолепным поводом обвинить и "наказать" жену.
Когда же Васииса поняла, что она не может дальше жить по таким новым правилам в семье - Кирилл пришел на помощь ...
ЭТО ВТОРАЯ КНИГА НАЧАЛО ЧИТАЕМ В "Не в ту же воду"
Он — опасный хищник, на чьих руках магические кандалы. Тёмный эльф, чей взгляд обещает гибель, а прикосновение — безумие. Она — принцесса, решившая, что сможет укротить зверя, не понимая, как тонка грань между властью и одержимостью.
Одна цепь на двоих. Одна тайна. И одна жажда, которую невозможно утолить.
Одна цепь на двоих. Одна тайна. И одна жажда, которую невозможно утолить.
— Ты боишься? — Рейв наклонился близко, слишком близко, его губы почти касались её виска.
— Нет, — солгала она.
— Врёшь, — сказал Каэль от двери. Он не двигался с места. Просто смотрел. — И всё равно остаёшься.
Клетка. Аукцион. Двое мужчин, которые не торговались. Один сканер, который сказал то, от чего у неё подкосились колени: истинная триада, совместимость абсолютная, тело уже выбрало за тебя. Каэль контролирует каждое своё движение — и именно поэтому от его взгляда становится жарко. Рейв не контролирует ничего — и именно поэтому опасен. Вместе они невыносимы. Вместе они — то, от чего она не сможет оправиться.
— Нет, — солгала она.
— Врёшь, — сказал Каэль от двери. Он не двигался с места. Просто смотрел. — И всё равно остаёшься.
Клетка. Аукцион. Двое мужчин, которые не торговались. Один сканер, который сказал то, от чего у неё подкосились колени: истинная триада, совместимость абсолютная, тело уже выбрало за тебя. Каэль контролирует каждое своё движение — и именно поэтому от его взгляда становится жарко. Рейв не контролирует ничего — и именно поэтому опасен. Вместе они невыносимы. Вместе они — то, от чего она не сможет оправиться.
— Я не ваша королева.
— Пока нет, — выдыхает Тарен, беря меня за подбородок.
Лиор усмехается — мягко, опасно:
— Но двое мужчин уже готовы умереть за тебя, маленькая звезда. Обычно с этого всё и начинается.
— А если я не хочу принадлежать никому?
— Тогда мы научим тебя хотеть, — рычит Тарен мне в губы. — Оба.
--____________
Я упала с неба прямо в зал звёздных варваров. Чужачка. Слабая. Пока древний камень не вспыхнул в моих руках — узнав наследницу уничтоженной династии. Теперь по закону мне положены двое защитников. И артефакт выбрал их сам: северного вождя, который умеет только брать. И южного князя, который режет словами тоньше клинка. Они враги. Но смотрят оба — только на меня.
— Пока нет, — выдыхает Тарен, беря меня за подбородок.
Лиор усмехается — мягко, опасно:
— Но двое мужчин уже готовы умереть за тебя, маленькая звезда. Обычно с этого всё и начинается.
— А если я не хочу принадлежать никому?
— Тогда мы научим тебя хотеть, — рычит Тарен мне в губы. — Оба.
--____________
Я упала с неба прямо в зал звёздных варваров. Чужачка. Слабая. Пока древний камень не вспыхнул в моих руках — узнав наследницу уничтоженной династии. Теперь по закону мне положены двое защитников. И артефакт выбрал их сам: северного вождя, который умеет только брать. И южного князя, который режет словами тоньше клинка. Они враги. Но смотрят оба — только на меня.
— Сними халат, девочка.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— Скажи это вслух, — горячо шепчет Аслан мне в губы.
Его братья стоят на готове.
— Скажи, что ты наша.
И я говорю.
_____________
Ночью, в порванном свадебном платье, с разбитыми в кровь босыми ногами, я бегу от свадьбы, на которой меня продали старику. Стучу в первый попавшийся дом — и попадаю к трём братьям, которых в городе называют волками.
Его братья стоят на готове.
— Скажи, что ты наша.
И я говорю.
_____________
Ночью, в порванном свадебном платье, с разбитыми в кровь босыми ногами, я бегу от свадьбы, на которой меня продали старику. Стучу в первый попавшийся дом — и попадаю к трём братьям, которых в городе называют волками.
Жаркий летний день в Нью-Йорке, один из самых разыскиваемых контрабандистов оружия решает сдаться властям. Хорошо продуманный план или угрызения совести?
Он – эльф, которого невозможно сломать.
Я – та, кто по ошибке стала его хозяйкой.
Клеймо на его коже должно было подчинить его мне.
Но вместо этого оно связало нас сильнее, чем я могла представить.
Теперь я чувствую его ненависть.
Он – мои страхи.
И чем сильнее мы пытаемся держаться друг от друга подальше, тем больнее становится.
Он хочет свободы.
Я хочу избавиться от этой связи.
Но есть одна проблема:
если разорвать клеймо – один из нас может не выжить.
Я – та, кто по ошибке стала его хозяйкой.
Клеймо на его коже должно было подчинить его мне.
Но вместо этого оно связало нас сильнее, чем я могла представить.
Теперь я чувствую его ненависть.
Он – мои страхи.
И чем сильнее мы пытаемся держаться друг от друга подальше, тем больнее становится.
Он хочет свободы.
Я хочу избавиться от этой связи.
Но есть одна проблема:
если разорвать клеймо – один из нас может не выжить.
— Трое на одну? — усмехается средний. — Справишься, сладкая?
Я не отвечаю. Я уже дрожу.
Горный отель. Три брата-хозяина. И я — их новый администратор, которая впервые в жизни скажет «да» вместо «как скажете».
Я не отвечаю. Я уже дрожу.
Горный отель. Три брата-хозяина. И я — их новый администратор, которая впервые в жизни скажет «да» вместо «как скажете».
— Ты уверена, что хочешь войти? — спрашивает он, держа дверь.
За его спиной — двое. Виски в бокалах, расстёгнутые запонки, тишина, от которой звенит в ушах.
Я делаю шаг. Дверь закрывается.
Я унаследовала клуб. А вместе с ним — троих хозяев, которые привыкли, что им не отказывают. Холодный. Молчаливый. Улыбчивый. Каждый по отдельности опасен. Вместе — смертельны. Они дали мне месяц, чтобы доказать, что я имею право на это место. Я докажу. Только сначала мне придётся пережить одну ночь, где я перестану понимать, где заканчиваюсь я и начинаются они.
За его спиной — двое. Виски в бокалах, расстёгнутые запонки, тишина, от которой звенит в ушах.
Я делаю шаг. Дверь закрывается.
Я унаследовала клуб. А вместе с ним — троих хозяев, которые привыкли, что им не отказывают. Холодный. Молчаливый. Улыбчивый. Каждый по отдельности опасен. Вместе — смертельны. Они дали мне месяц, чтобы доказать, что я имею право на это место. Я докажу. Только сначала мне придётся пережить одну ночь, где я перестану понимать, где заканчиваюсь я и начинаются они.
Выберите полку для книги