У Арины есть сокровенная мечта — эко-отель у подножия Эльбруса. Она на шаг от цели, но ей нужно расположение хозяев тех земель.
Аслан Мурзаев и есть хозяин. Царь гор. Увидев Арину, он не оценил её профессионализм. Он вычислил её мечту и сделал своим оружием.
Под угрозой полного уничтожения Арина соглашается на сделку: стать его женой по обряду никах. Её уверяют — это лишь спектакль, но в его мире суровых законов и абсолютной власти она понимает ошибку.
Для Аслана нет «спектаклей». То, что он взял, — его навсегда.
Аслан Мурзаев и есть хозяин. Царь гор. Увидев Арину, он не оценил её профессионализм. Он вычислил её мечту и сделал своим оружием.
Под угрозой полного уничтожения Арина соглашается на сделку: стать его женой по обряду никах. Её уверяют — это лишь спектакль, но в его мире суровых законов и абсолютной власти она понимает ошибку.
Для Аслана нет «спектаклей». То, что он взял, — его навсегда.
— Кто ты? От Хромова? Говори, или я тебя здесь и прикончу! – хриплый голос в темноте, железная хватка на горле.
Приехала по наказу деда в заброшенную усадьбу и не ожидала стать свидетельницей кровавой разборки.
В доме труп, а снаружи уже слышен рокот моторов тех, кто вернулся, чтобы добить. Выживание теперь зависит от выбора: бежать одной или спасать того, кто минуту назад готов был меня убить. Раненый незнакомец с ледяным взглядом — враг или жертва? И почему взгляд мужчины кажется мне ужасно знакомым?
Приехала по наказу деда в заброшенную усадьбу и не ожидала стать свидетельницей кровавой разборки.
В доме труп, а снаружи уже слышен рокот моторов тех, кто вернулся, чтобы добить. Выживание теперь зависит от выбора: бежать одной или спасать того, кто минуту назад готов был меня убить. Раненый незнакомец с ледяным взглядом — враг или жертва? И почему взгляд мужчины кажется мне ужасно знакомым?
После измены парня я встретила того, кто должен быть для меня под запретом. Арсений Викторович - отец моей лучшей подруги и крупный бизнесмен. C первой встречи меня начало тянуть к нему, словно магнитом, вопреки здравому смыслу. Он запер меня в своём доме, утверждая, что так безопаснее.
Но я не знала главного: он Альфа стаи оборотней, а я его истинная.
Но я не знала главного: он Альфа стаи оборотней, а я его истинная.
— Так, что же мне с вами делать…
— Шеф, помниться вы говорили, если этот не отдаст вовремя долг, то мы его девку можем по кругу пустить, — говорит один из охранников, заставляя меня напрячься.
— Я дам тебе ещё время, — говорит бандит моему жениху. — Но я забираю себе право на первую брачную ночь. Твоя женщина будет сегодня моей.
— Если вам так будет угодно, то я согласен! — говорит неожиданно мой любимый. — Она кстати девственница!
— Паша! Ты что такое говоришь! Ты в своём уме? Я против!
Моя первая брачная ночь оказалась кошмаром, ведь я провела ее не с мужем, а с опасным человеком, и все из-за долгов. Но я даже не догадывалась, что это только начало моего личного ада.
— Шеф, помниться вы говорили, если этот не отдаст вовремя долг, то мы его девку можем по кругу пустить, — говорит один из охранников, заставляя меня напрячься.
— Я дам тебе ещё время, — говорит бандит моему жениху. — Но я забираю себе право на первую брачную ночь. Твоя женщина будет сегодня моей.
— Если вам так будет угодно, то я согласен! — говорит неожиданно мой любимый. — Она кстати девственница!
— Паша! Ты что такое говоришь! Ты в своём уме? Я против!
Моя первая брачная ночь оказалась кошмаром, ведь я провела ее не с мужем, а с опасным человеком, и все из-за долгов. Но я даже не догадывалась, что это только начало моего личного ада.
Его руки скованы за спиной. Его тело бьет странная дрожь, а глаза черные-пречерные из-за широких зрачков. Он не хочет моей помощи. Не говорит, что с ним. Но вскоре я узнаю, что единственная могу облегчить его страдания. Но заходить в клетку к этому дикому эльфу слишком опасно.
Он — эльфийский принц, лишённый магии и брошенный умирать в снегах.
Она — полуорчанка-изгой, живущая одна в диком лесу.
Его оскорбляют её грубые руки, резкие слова, примитивная еда. Но он слишком слаб, чтобы сопротивляться.
Ночами она ложится рядом, греет его своим горячим телом. Её шершавые ладони скользят по его коже.
"Необходимость. Выживание. Ничего больше".
Так он говорит себе. Пока не начинает желать её прикосновений.
Она — полуорчанка-изгой, живущая одна в диком лесу.
Его оскорбляют её грубые руки, резкие слова, примитивная еда. Но он слишком слаб, чтобы сопротивляться.
Ночами она ложится рядом, греет его своим горячим телом. Её шершавые ладони скользят по его коже.
"Необходимость. Выживание. Ничего больше".
Так он говорит себе. Пока не начинает желать её прикосновений.
– Ты похитил меня, Саид! – кричу отчиму. – В нормальном мире это не принято!
– Ты в моем мире, Алсу! – рычит. – Здесь любое мое слово – закон. Твой закон.
– Я не выйду замуж за того, кого ты мне подобрал!
Швыряет мне национальный платок.
– Прикройся, Алсу. Моей невесте полагается быть скромной и скрывать себя.
Он морщится, но смотрит на мой открытый сарафан с похотью в темных глазах.
– Твоей невесте? – почти теряю дар речи. – Ты женат на моей маме.
– Эта ведьма сбежала от меня, – сжимает пальцы в огромный кулак. – Ты займешь ее место, Алсу, и родишь мне сына!
– Ты в моем мире, Алсу! – рычит. – Здесь любое мое слово – закон. Твой закон.
– Я не выйду замуж за того, кого ты мне подобрал!
Швыряет мне национальный платок.
– Прикройся, Алсу. Моей невесте полагается быть скромной и скрывать себя.
Он морщится, но смотрит на мой открытый сарафан с похотью в темных глазах.
– Твоей невесте? – почти теряю дар речи. – Ты женат на моей маме.
– Эта ведьма сбежала от меня, – сжимает пальцы в огромный кулак. – Ты займешь ее место, Алсу, и родишь мне сына!
Что может быть хуже, чем разделить супружеское ложе с человеком, чья репутация чернее самой ночи? Бахир… Он властный, опасный, словно дикий зверь в золотой клетке, и брак со мной — последнее, чего он желал. Отец… каким непостижимым образом он вынудил его дать согласие? Сердце моё противилось этому союзу, но мой отец убедил Бахира, что я — достойная партия.
Для Бахира я лишь глупая девчонка, недостойная даже мимолетного взгляда. А его сестра – хозяйка в этом доме, плетущая интриги вокруг меня. Каждый день — как пытка под её ядовитым взглядом, каждое слово — удар кинжалом в спину.
Для Бахира я лишь глупая девчонка, недостойная даже мимолетного взгляда. А его сестра – хозяйка в этом доме, плетущая интриги вокруг меня. Каждый день — как пытка под её ядовитым взглядом, каждое слово — удар кинжалом в спину.
У меня есть всего пара часов до вечера. Достаю свое «тайное оружие». Черное кружевное белье, чулки с ажурными стрелками. Мои пальцы дрожат. Я кажусь себе чужой в этом отражении. Поверх – только короткий плащик. Каблуки. — Он обалдеет, – убеждаю я себя, подводя глаза. – Он поймет, как он был неправ.
Я замираю перед дверью его номера. Делаю глубокий вдох. Три удара. Воображение уже рисует лицо парня – удивленное, а потом обрадованное.
Дверь открывается. И весь мой план рушится в одно мгновение.
На пороге стоит не Алексей.
Мужчина. Незнакомый. Высокий, красивый, спортивный, с кожей цвета загорелой бронзы. Темные, почти черные влажные волосы. Он только из душа – на бедрах намотано белое полотенце, и больше ничего.
— I... I am sorry... Wrong door… – выдавливаю я на ломаном английском, чувствуя, как по телу разливается паника. Я делаю шаг назад, чтобы развернуться и бежать.
Но я не успеваю.
— Нет, не ошиблась. — Незнакомец хватает меня за запястье и тянет в номер.
Я замираю перед дверью его номера. Делаю глубокий вдох. Три удара. Воображение уже рисует лицо парня – удивленное, а потом обрадованное.
Дверь открывается. И весь мой план рушится в одно мгновение.
На пороге стоит не Алексей.
Мужчина. Незнакомый. Высокий, красивый, спортивный, с кожей цвета загорелой бронзы. Темные, почти черные влажные волосы. Он только из душа – на бедрах намотано белое полотенце, и больше ничего.
— I... I am sorry... Wrong door… – выдавливаю я на ломаном английском, чувствуя, как по телу разливается паника. Я делаю шаг назад, чтобы развернуться и бежать.
Но я не успеваю.
— Нет, не ошиблась. — Незнакомец хватает меня за запястье и тянет в номер.
— Смотри, брат, какой подарок я тебе привез. Уверен, она скрасит твой арест…
Меня толкают вперед, я поднимаю глаза и ужасаюсь...
Передо мной Хаджи-Мурат. Скала. Абсолютный чемпион октагона… был. Пока я не стала причиной его падения…
И теперь я пленница в его доме на утесе… На много километров есть только он, я и суровая природа горного Дагестана…
— На сколько она тут? — спрашивает он про меня, словно я вещь.
— Пока не надоест. В полном твоем распоряжении. Я даже к врачу ее свозил перед перелетом. Кстати, приятный бонус, она вошла в твой дом невинной.
Утром меня вырвали из постели в московской общаге.
К вечеру я уже в горах — бесправная пленница мужчины, который уверен: я разрушила его карьеру и отправила за решетку.
Он проводит рукой по моему лицу, смотрит опасно и медленно улыбается:
— Вот и встретились, белочка… Я же говорил — все равно поймаю и накажу…
Будь послушной. Тебе некуда бежать. Вокруг только я и волки…
Меня толкают вперед, я поднимаю глаза и ужасаюсь...
Передо мной Хаджи-Мурат. Скала. Абсолютный чемпион октагона… был. Пока я не стала причиной его падения…
И теперь я пленница в его доме на утесе… На много километров есть только он, я и суровая природа горного Дагестана…
— На сколько она тут? — спрашивает он про меня, словно я вещь.
— Пока не надоест. В полном твоем распоряжении. Я даже к врачу ее свозил перед перелетом. Кстати, приятный бонус, она вошла в твой дом невинной.
Утром меня вырвали из постели в московской общаге.
К вечеру я уже в горах — бесправная пленница мужчины, который уверен: я разрушила его карьеру и отправила за решетку.
Он проводит рукой по моему лицу, смотрит опасно и медленно улыбается:
— Вот и встретились, белочка… Я же говорил — все равно поймаю и накажу…
Будь послушной. Тебе некуда бежать. Вокруг только я и волки…
Выберите полку для книги