Читать и слушать книги
Она — серая мышь из опен-спейса на первом этаже, которая мечтает только об одном: чтобы её никто не замечал.
Он — ледяной босс, который за полгода уволил сотню помощниц.
Что будет, когда ледяной босс узнает, кто скрывается за дешёвыми очками его новой помощницы? Поможет или уничтожит? И сможет ли женщина, которая привыкла прятаться, довериться тому, кто видит её насквозь?
Это история о том, как иногда жизнь даёт шанс в самый тёмный час. О сильной женщине, которая не сломалась. И о мужчине, который оказался достоин её силы.
Он — ледяной босс, который за полгода уволил сотню помощниц.
Что будет, когда ледяной босс узнает, кто скрывается за дешёвыми очками его новой помощницы? Поможет или уничтожит? И сможет ли женщина, которая привыкла прятаться, довериться тому, кто видит её насквозь?
Это история о том, как иногда жизнь даёт шанс в самый тёмный час. О сильной женщине, которая не сломалась. И о мужчине, который оказался достоин её силы.
В день нашей годовщины муж поднял бокал и при всех объявил:
— Мы с Ладой разводимся. Я больше не хочу притворяться счастливым мужем.
А справа от него сидела другая. Красивая. Уверенная. Уже почти хозяйка моего места.
Я не устроила истерику. Не просила. Не унижалась. Просто сняла кольцо и ушла, потому что в моей сумке лежал конверт с тайной, которую я собиралась подарить ему в этот вечер.
Я ждала ребёнка.
Теперь он говорит, что имеет право знать. Его мать требует, чтобы я ушла тихо. Его новая женщина предлагает деньги за молчание. А я больше не та удобная жена, которую можно вычеркнуть из жизни за праздничным столом.
Я рожу этого ребёнка.
Но не для него.
— Мы с Ладой разводимся. Я больше не хочу притворяться счастливым мужем.
А справа от него сидела другая. Красивая. Уверенная. Уже почти хозяйка моего места.
Я не устроила истерику. Не просила. Не унижалась. Просто сняла кольцо и ушла, потому что в моей сумке лежал конверт с тайной, которую я собиралась подарить ему в этот вечер.
Я ждала ребёнка.
Теперь он говорит, что имеет право знать. Его мать требует, чтобы я ушла тихо. Его новая женщина предлагает деньги за молчание. А я больше не та удобная жена, которую можно вычеркнуть из жизни за праздничным столом.
Я рожу этого ребёнка.
Но не для него.
- Ксения, послушай… - звучит в трубке женский голос. – Отпусти мужика. Хватит его мучить. Он красивый, породистый… Ему настоящая женщина нужна, а не выбраковка.
- Кто вы? Что вам надо?!
- Ксения, ты пустоцвет, - продолжает незнакомка. – За пять лет у вас ничего не получилось. И не получится, ты прекрасно это знаешь. А я ему быстро малышей нарожаю - здоровых, красивых. Отстань от мужика, он с тобой только из жалости. Не будь бессовестной эгоисткой!
***
Я никому не говорила о своём диагнозе, а муж взял и разболтал любовнице о моём бесплодии. Ещё и обвинил меня в измене. Что ж, видимо пришло время расстаться. Я уезжаю за три тысячи километров от столицы и начинаю новую жизнь в провинции. Но в один прекрасный день бывший муж вырастает передо мной как из-под земли. Ну и зачем он здесь?
- Кто вы? Что вам надо?!
- Ксения, ты пустоцвет, - продолжает незнакомка. – За пять лет у вас ничего не получилось. И не получится, ты прекрасно это знаешь. А я ему быстро малышей нарожаю - здоровых, красивых. Отстань от мужика, он с тобой только из жалости. Не будь бессовестной эгоисткой!
***
Я никому не говорила о своём диагнозе, а муж взял и разболтал любовнице о моём бесплодии. Ещё и обвинил меня в измене. Что ж, видимо пришло время расстаться. Я уезжаю за три тысячи километров от столицы и начинаю новую жизнь в провинции. Но в один прекрасный день бывший муж вырастает передо мной как из-под земли. Ну и зачем он здесь?
В день нашей двадцатой годовщины муж дарит мне не цветы, а беременную любовницу за праздничным столом. Потом блокирует карту, показывает заранее подготовленный развод и предлагает жалкие триста тысяч за двадцать лет моей жизни. Он уверен, что мне некуда идти и я подпишу всё, лишь бы не остаться одной. Но Андрей ошибся: я больше не его удобная жена — и теперь он сам пожалеет, что решил выбросить меня из собственной жизни.
— Вы меня заинтересовали. И я не привык отступать, когда хочу чего-то.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.
Есть моменты, которые делят жизнь на "до" и "после". Ты не знаешь заранее, когда они настанут. Просто однажды утром просыпаешься одним человеком, а вечером ложишься спать — совсем другим.
Из ванной вышел Артём, насвистывая. Он взял телефон, мельком глянул на экран — и лицо его на долю секунды застыло. Потом посмотрел на меня — быстро, испытующе.
— Ты… ничего не трогала? — спросил он как бы между прочим.
— А должна была? — я смотрела прямо ему в глаза.
И вот в этот момент что-то во мне окончательно умерло. Не от самой измены — а от этой лёгкости. От того, как играючи он врал мне в лицо.
Но, знаете, что странно? Пока я смотрела, как он спокойно ест мои блины, я не чувствовала, что моя жизнь кончена.
Я чувствовала, что она только начинается.
Из ванной вышел Артём, насвистывая. Он взял телефон, мельком глянул на экран — и лицо его на долю секунды застыло. Потом посмотрел на меня — быстро, испытующе.
— Ты… ничего не трогала? — спросил он как бы между прочим.
— А должна была? — я смотрела прямо ему в глаза.
И вот в этот момент что-то во мне окончательно умерло. Не от самой измены — а от этой лёгкости. От того, как играючи он врал мне в лицо.
Но, знаете, что странно? Пока я смотрела, как он спокойно ест мои блины, я не чувствовала, что моя жизнь кончена.
Я чувствовала, что она только начинается.
Я захожу в свой кабинет и замираю.
Мое кресло занято. В нем сидит Катя— моя младшая сестра. Ее ноги в моих туфлях лежат на столе. Рядом стоит Олег — мой муж, с которым мы прожили восемь лет.
— Что это значит? — мой голос звучит глухо.
Олег даже не поворачивается. Он смотрит на Катю, как на произведение искусства.
— Алин, — говорит он лениво, — ты уволена. Мы разводимся.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— В смысле?
— В прямом, — Катя поднимается и подходит ко мне. Она кладет руку на живот. — Я беременна от Олега. И скоро рожу ему наследника. А ты, сестренка... ты бесплодная клуша. Иди работай в "Пятерочку" кассиршей. Или в уборщицы.
Она смеется. Она всегда смеялась, когда делала мне больно. В детстве она ломала мои куклы, в юности уводила моих парней, а теперь — забрала мужа.
— Ты не можешь так просто... — начинаю я.
— Может, — Олег бросает на стол конверт. — Здесь документы на развод.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Но ты пожалеешь. Вы оба пожалеете...
Мое кресло занято. В нем сидит Катя— моя младшая сестра. Ее ноги в моих туфлях лежат на столе. Рядом стоит Олег — мой муж, с которым мы прожили восемь лет.
— Что это значит? — мой голос звучит глухо.
Олег даже не поворачивается. Он смотрит на Катю, как на произведение искусства.
— Алин, — говорит он лениво, — ты уволена. Мы разводимся.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— В смысле?
— В прямом, — Катя поднимается и подходит ко мне. Она кладет руку на живот. — Я беременна от Олега. И скоро рожу ему наследника. А ты, сестренка... ты бесплодная клуша. Иди работай в "Пятерочку" кассиршей. Или в уборщицы.
Она смеется. Она всегда смеялась, когда делала мне больно. В детстве она ломала мои куклы, в юности уводила моих парней, а теперь — забрала мужа.
— Ты не можешь так просто... — начинаю я.
— Может, — Олег бросает на стол конверт. — Здесь документы на развод.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Но ты пожалеешь. Вы оба пожалеете...
Ника Попова привыкла сдаваться. В 18 лет она задвинула балетные пуанты в дальний ящик и пошла учиться на юриста, чтобы угодить матери. Своему парню Игорю она позволяла относиться к себе как к удобной вещи. Начальнице Инессе — вытирать об себя ноги. Но есть вещи, которые даже самая покладистая женщина не сможет простить.
Когда Ника случайно становится свидетельницей измены Игоря с Инессой, её мир рушится. Она увольняется с работы, забирает свои вещи и выходит из офиса, чтобы больше никогда не возвращаться. Но судьба решает иначе. Случайная встреча в лифте с таинственным незнакомцем, от которого исходит опасная притягательность, переворачивает всё с ног на голову.
Он предлагает ей шанс, от которого невозможно отказаться. Но между ними вспыхивает страсть, которую невозможно контролировать. Готова ли Ника потерять себя в этих отношениях или наконец найдёт себя?
В книге присутствуют сцены для взрослых, нецензурная лексика и откровенные диалоги. 18+
Когда Ника случайно становится свидетельницей измены Игоря с Инессой, её мир рушится. Она увольняется с работы, забирает свои вещи и выходит из офиса, чтобы больше никогда не возвращаться. Но судьба решает иначе. Случайная встреча в лифте с таинственным незнакомцем, от которого исходит опасная притягательность, переворачивает всё с ног на голову.
Он предлагает ей шанс, от которого невозможно отказаться. Но между ними вспыхивает страсть, которую невозможно контролировать. Готова ли Ника потерять себя в этих отношениях или наконец найдёт себя?
В книге присутствуют сцены для взрослых, нецензурная лексика и откровенные диалоги. 18+
Я всегда считала, что люблю себя такой, какая есть. Пока в наш офис не пришел новый директор — холодный, высокомерный и до невозможности красивый.
В первый же день он унизил меня, назвав «негабаритным грузом». Я поклялась испортить ему жизнь… но не заметила, как наша война превратилась в опасную игру, где ненависть все чаще становится желанием.
Только я еще не знала, что самый страшный удар он нанесет не по моей карьере, а по моему сердцу.
В первый же день он унизил меня, назвав «негабаритным грузом». Я поклялась испортить ему жизнь… но не заметила, как наша война превратилась в опасную игру, где ненависть все чаще становится желанием.
Только я еще не знала, что самый страшный удар он нанесет не по моей карьере, а по моему сердцу.
- Если она тебе так нравится - забирай. Я предпочитаю женщин раза в три, а то и в четыре меньше.
- Ты что, Баранов? Хочешь, чтобы Алевтина меня раздавила? - Друг мужа ржет и добавляет: - Ну разве что только на разок. И то я буду сверху.
Супруг и его приятель сидят в саду в компании моей свекрови. И не видят меня, зато я их - отчетливо.
- Вот вроде про жену так нехорошо говорить, - произносит с привычной ленцой Тамара Александровна. - Но Аля заслужила! Как так можно было разожраться, я не понимаю! Бросай ее, Вадик. Нечего тебе рядом с ней жизнь свою губить.
На следующее утро муж собирался объявить, что разводится, но я его опередила. Сообщила, что мы расстаемся, потому что теперь я - модель плюс сайз и мне не до семейной жизни.
Я не стала худеть ему в угоду…
… а через пару месяцев он сам захотел ко мне вернуться.
- Ты что, Баранов? Хочешь, чтобы Алевтина меня раздавила? - Друг мужа ржет и добавляет: - Ну разве что только на разок. И то я буду сверху.
Супруг и его приятель сидят в саду в компании моей свекрови. И не видят меня, зато я их - отчетливо.
- Вот вроде про жену так нехорошо говорить, - произносит с привычной ленцой Тамара Александровна. - Но Аля заслужила! Как так можно было разожраться, я не понимаю! Бросай ее, Вадик. Нечего тебе рядом с ней жизнь свою губить.
На следующее утро муж собирался объявить, что разводится, но я его опередила. Сообщила, что мы расстаемся, потому что теперь я - модель плюс сайз и мне не до семейной жизни.
Я не стала худеть ему в угоду…
… а через пару месяцев он сам захотел ко мне вернуться.
Выберите полку для книги