Читать и слушать книги
— Как ты узнал моё имя?
— Спросил.
— У кого?
— У девушки, которая сидела через ряд. Светлые волосы, зелёная кофта. Она знала.
— Это немного странно, — сказала я.
— Мне было проще узнать, чем весь разговор думать «эй» или «слушай». Ты из тех, кому важно, что к ним обращаются по имени?
Я опять не нашлась с ответом сразу. Он задавал вопросы как-то так, что на них хотелось отвечать честно — без защитного «нормально» и «всё равно».
— Наверное, да, — сказала я наконец.
Он кивнул — коротко, как будто запомнил.
— Меня Дима, — сказал он. — Смирнов. Чтобы не было асимметрии.
Дима. Я угадала.
Мы пошли гулять после его третьей пары — я ждала, хотя потом долго не могла объяснить себе зачем. Просто осталась. Просто пошла, когда он сказал «подожди пятнадцать минут». Просто — и всё.
Идя вдоль аллеи под липами, которые уже начинали желтеть по краям, я вдруг почувствовала что-то похожее на покой. Город гудел где-то за оградой, но здесь, внутри, было тихо и по-своему уютно.
— Спросил.
— У кого?
— У девушки, которая сидела через ряд. Светлые волосы, зелёная кофта. Она знала.
— Это немного странно, — сказала я.
— Мне было проще узнать, чем весь разговор думать «эй» или «слушай». Ты из тех, кому важно, что к ним обращаются по имени?
Я опять не нашлась с ответом сразу. Он задавал вопросы как-то так, что на них хотелось отвечать честно — без защитного «нормально» и «всё равно».
— Наверное, да, — сказала я наконец.
Он кивнул — коротко, как будто запомнил.
— Меня Дима, — сказал он. — Смирнов. Чтобы не было асимметрии.
Дима. Я угадала.
Мы пошли гулять после его третьей пары — я ждала, хотя потом долго не могла объяснить себе зачем. Просто осталась. Просто пошла, когда он сказал «подожди пятнадцать минут». Просто — и всё.
Идя вдоль аллеи под липами, которые уже начинали желтеть по краям, я вдруг почувствовала что-то похожее на покой. Город гудел где-то за оградой, но здесь, внутри, было тихо и по-своему уютно.
– Хватит, Тома! – рявкнул Дмитрий. – Да! У меня другая! Ирочка, а ты прости… прости, что я тебе врал… – он умоляюще уставился на любовницу. – Просто так получилось. Я не со зла, не потому что ты мне безразлична, а потому что… я боялся тебя потерять…
– Ох, как благородно, – сложив руки на груди, произнесла я.
– Тома, заткнись! – рявкнул Дима. – Не лезь! Не порть всё, как обычно!
– А что же я порчу? – спросила я, удивлённо вскинув брови.
– Да всё ты портишь! Ты мне всю жизнь испоганила! Пятнадцать лет я с тобой! Ещё и додумался совместную ипотеку взять! Но теперь мы всё выплатили и я от тебя ухожу. Квартиру продадим и поделим деньги. Детей у нас нет. Так что разведемся без проблем…
***
Узнала про измену мужа и решила сбежать в отпуск. Только вот отдых на море обернулся настоящим триллером, по итогу которого я нашла новую любовь…
– Ох, как благородно, – сложив руки на груди, произнесла я.
– Тома, заткнись! – рявкнул Дима. – Не лезь! Не порть всё, как обычно!
– А что же я порчу? – спросила я, удивлённо вскинув брови.
– Да всё ты портишь! Ты мне всю жизнь испоганила! Пятнадцать лет я с тобой! Ещё и додумался совместную ипотеку взять! Но теперь мы всё выплатили и я от тебя ухожу. Квартиру продадим и поделим деньги. Детей у нас нет. Так что разведемся без проблем…
***
Узнала про измену мужа и решила сбежать в отпуск. Только вот отдых на море обернулся настоящим триллером, по итогу которого я нашла новую любовь…
Я всегда считала себя «не той девушкой» — слишком полной, слишком обычной, слишком незаметной. Пока не встретила мужчину, который посмотрел на меня так, словно я — самое прекрасное, что он когда-либо видел.
Только есть одна проблема: он отец моей лучшей подруги. Разница в возрасте, чувство вины и запрет, который нельзя нарушать...
Но что делать, если именно рядом с ним я впервые чувствую себя по-настоящему желанной?
Только есть одна проблема: он отец моей лучшей подруги. Разница в возрасте, чувство вины и запрет, который нельзя нарушать...
Но что делать, если именно рядом с ним я впервые чувствую себя по-настоящему желанной?
Я детский психолог. Полная, неудобная для чужих стандартов и слишком принципиальная, чтобы продаваться за деньги.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
«Я тебе изменил. Не жди».
Это сообщение я получила, находясь на седьмом месяце беременности — как ответ на видео для мужа, где наш сын толкался в животе под моей ладонью.
На следующий день я уехала из гарнизона. Родила Костю. Выжила. Научилась не ждать.
Десять лет спустя прошлое само нашло меня во дворе чужого дома.
— Нет у меня отца, — сказал мой сын мужчине, который чинил ему велосипед.
Этим мужчиной был Иван.
Мой бывший муж.
Которого любила до боли.
Который предал меня.
За спиной Ивана стояла беременная жена, а он смотрел на Костю так, будто понял: теперь правда рядом, и она разрушит не только прошлое.
Но я еще не знала главного…
Он так и не увидел то видео, но, оказывается, тоже получил тогда от меня сообщение.
Это сообщение я получила, находясь на седьмом месяце беременности — как ответ на видео для мужа, где наш сын толкался в животе под моей ладонью.
На следующий день я уехала из гарнизона. Родила Костю. Выжила. Научилась не ждать.
Десять лет спустя прошлое само нашло меня во дворе чужого дома.
— Нет у меня отца, — сказал мой сын мужчине, который чинил ему велосипед.
Этим мужчиной был Иван.
Мой бывший муж.
Которого любила до боли.
Который предал меня.
За спиной Ивана стояла беременная жена, а он смотрел на Костю так, будто понял: теперь правда рядом, и она разрушит не только прошлое.
Но я еще не знала главного…
Он так и не увидел то видео, но, оказывается, тоже получил тогда от меня сообщение.
На благотворительном вечере мой муж-генерал выводит меня на сцену и при вспышках камер объявляет о разводе.
Рядом с ним уже стоит другая женщина.
А в моей сумке лежит письмо о том, что я жду близнецов.
Я не устраиваю сцен. Не прошу его остаться. Уезжаю на забытый остров, восстанавливаю старый маяк и начинаю жизнь заново.
Моих детей растит Тимофей — мужчина, который не раздаёт красивых обещаний, а просто остаётся рядом.
Шесть лет спустя генерал возвращается с приказом закрыть наш центр и забрать землю. Он ещё не знает, что двое детей, бегущих навстречу другому мужчине с криком «папа», — его родные сын и дочь.
Теперь Демьян хочет участвовать в их жизни. Хочет вернуть семью. Хочет вернуть меня.
Но можно ли вернуть женщину, которую однажды публично предал?
И кто является настоящим отцом: тот, чья кровь течёт в детях, или тот, кто растил их каждый день?
Рядом с ним уже стоит другая женщина.
А в моей сумке лежит письмо о том, что я жду близнецов.
Я не устраиваю сцен. Не прошу его остаться. Уезжаю на забытый остров, восстанавливаю старый маяк и начинаю жизнь заново.
Моих детей растит Тимофей — мужчина, который не раздаёт красивых обещаний, а просто остаётся рядом.
Шесть лет спустя генерал возвращается с приказом закрыть наш центр и забрать землю. Он ещё не знает, что двое детей, бегущих навстречу другому мужчине с криком «папа», — его родные сын и дочь.
Теперь Демьян хочет участвовать в их жизни. Хочет вернуть семью. Хочет вернуть меня.
Но можно ли вернуть женщину, которую однажды публично предал?
И кто является настоящим отцом: тот, чья кровь течёт в детях, или тот, кто растил их каждый день?
Разводиться, когда муж — олигарх, а ты сидишь без работы? Легко! Главное — случайно подписать брачный договор, который превращает тебя в «приложение» к активам. Теперь Даша — деловая тень самого Ярослава Громова: злого гения, который мечтает разорить её бывшего. Их сделка проста: она бесит мужа, он платит по счетам. Но когда вместо холодных переговоров начинаются горячие поцелуи, а её рыжий кот одобрительно урчит на его руках, Даша понимает: война проиграна. В плену у Громова оказалось её сердце. И похоже, это навсегда.
– Ты не покинешь номер! – рявкаю я, резко отшатываясь в сторону, чтобы избежать хлесткой пощёчины.
– А это уже похищение, – цедит журналистка сквозь зубы.
– Нет, потому что ты вломилась сюда сама.
– Но это ты открыл дверь. И теперь я ухожу…
Ольга стремительно разворачивается, а я, повинуясь профессиональным инстинктам, въевшимся в мою суть, хватаю журналистку за руку.
– Ты не выйдешь отсюда, пока не удалишь все записи с телефона и не подпишешь договор о неразглашении.
Если бы Ольга собиралась подчиниться, она сделала бы это ещё там, внизу, у бара, где пыталась выудить у меня хоть крупицу информации.
– Не понимаю, о чем ты.
– Тебе что дороже: свобода или громкая статья?
Но ответ мне уже очевиден. По блеску в глазах, гневно пульсирующей венке на шее, капле пота, стекающей в ложбинку между грудями. Ольга не отступит. Но и у меня нет другого варианта.
– Отпусти!
– О, а еще десять минут назад ты была готова повиснуть на мне.
– А это уже похищение, – цедит журналистка сквозь зубы.
– Нет, потому что ты вломилась сюда сама.
– Но это ты открыл дверь. И теперь я ухожу…
Ольга стремительно разворачивается, а я, повинуясь профессиональным инстинктам, въевшимся в мою суть, хватаю журналистку за руку.
– Ты не выйдешь отсюда, пока не удалишь все записи с телефона и не подпишешь договор о неразглашении.
Если бы Ольга собиралась подчиниться, она сделала бы это ещё там, внизу, у бара, где пыталась выудить у меня хоть крупицу информации.
– Не понимаю, о чем ты.
– Тебе что дороже: свобода или громкая статья?
Но ответ мне уже очевиден. По блеску в глазах, гневно пульсирующей венке на шее, капле пота, стекающей в ложбинку между грудями. Ольга не отступит. Но и у меня нет другого варианта.
– Отпусти!
– О, а еще десять минут назад ты была готова повиснуть на мне.
– Не думай, что этот брак настоящий! – отрезает он. – Я женюсь на тебе лишь потому, что мне тебя навязали. Через год мы разойдёмся каждый своим путём.
– Но…
– Никаких но! Мне и так приходится жениться на тебе! Вот до чего довела твоя глупость! Скажи спасибо, что я готов спасти тебя и твою семью от позора, предложив этот фиктивный брак.
Мой босс, едва терпящий мое присутствие, вынужден жениться на мне, ведь нас застали в компрометирующий ситуации.
– Но…
– Никаких но! Мне и так приходится жениться на тебе! Вот до чего довела твоя глупость! Скажи спасибо, что я готов спасти тебя и твою семью от позора, предложив этот фиктивный брак.
Мой босс, едва терпящий мое присутствие, вынужден жениться на мне, ведь нас застали в компрометирующий ситуации.
Когда-то муж умолял родить ему детей, а теперь вставил из дома и из своей жизни. Он думал меня сломить, уничтожить. Наверное, так бы все и произошло, если на нашем пути не появился суровый и несокрушимый майор Градов.
Могу ли я довериться ему? Примет ли он меня и малышей?
А почему его глаза такие же необычные, как у моих близнецов?!
Могу ли я довериться ему? Примет ли он меня и малышей?
А почему его глаза такие же необычные, как у моих близнецов?!
Выберите полку для книги