Книги в жанре «Современный любовный роман»

— Они что, вместе? — шептала секретарь Светочка своей подруге Алёне из отдела кадров, заприметив Алису и Артема рядом с машиной. – Удивительно, что он в ней нашел. Она такая полная, а он - тестостерон ходячий.

— Ага, вон каждое утро вместе приезжают, — ухмылялась бухгалтер, дородная Анна Николаевна, обожающая обсуждать личные дела коллег за утренним чаем.

Артём стоял у кофемашины, когда к нему подошёл Димка из IT-отдела с ехидной ухмылкой:

— Ну что, Артём, слышал, ты теперь с нашей «пышечкой» катаешься? — Он подмигнул. — Не думал, что у тебя такие вкусы.

Артём напрягся, но сделал вид, что не понимает:
— О чём ты?

— Да брось, все видят, как ты с толстой Алисой зависаешь. То кофе, то поговорить. — Димка фальшиво вздохнул. — Ну ладно, хоть кто-то её оценил…

Алиса в этот момент как раз заходила в кухню. Услышав последнюю фразу, она замерла у двери. Сердце упало куда-то в живот.

— Папа, мы же договаривались! Ты прикрываешь меня, а я — тебя! — слышу возмущенный голос дочери.
— Получился форс-мажор, но сегодня все будет, как надо.
— Хорошо бы! — говорит дочь. — Иначе я расскажу ей, куда ты тратишь семейные деньги…
Больше стоять и слушать я не в силах, сердито распахиваю дверь.
— А теперь поделитесь со мной! Куда же ты тратишь семейные деньги? Или, вернее, на кого, дорогой?
Я видела какую-то девицу в его машине.
Примерно возраста нашей дочери!
Он отбрехался в тот раз, но интуиция не давала покоя.
Теперь я дожму муженька и узнаю правду…

– Работа? Не смей меня принимать за дурака! Я вижу, как ты на нее смотришь. Вижу, как она тут расхаживает, как у себя дома. Дочь беглой матери, у которой в голове ветер и чужие понятия! Она не знает наших законов, нашего уклада. Она – чужая кровь. И это пятно на нашей репутации!
– Ее кровь такая же, как и наша! – почти кричит Тамерлан. Я никогда не слышала, чтобы он так повышал голос. – Ее мать отсюда! Она чувствует эту землю, она понимает ее!
– Либо ты прекращаешь это… это недоразумение. Отправляешь ее обратно в ее столицу, как только закончатся съемки и возвращаешься к своим обязанностям
– Или?
– Или… – Арсен делает паузу, и в этой паузе – ледяная мощь. – Ты лишаешься своего поста, своего положения здесь, наследства. Ты останешься без семьи, без всего, что значит быть Арсеновым. И я прокляну тебя именем твоей матери!

Есть всего одно правило: не влюбляться в гостей отеля. Но все правила созданы для того, чтобы их нарушать.
Её жизнь — это бесконечные коридоры роскошного отеля, накрахмаленная униформа и невидимость. Для таких, как София, горничных, существуют строгие правила: быть незаметной, вежливой и ни в коем случае не переступать черту, отделяющую прислугу от постояльцев.
Его жизнь — это деловые встречи, скучные коктейли и пятизвездочное одиночество. Один небрежный кивок — вот все, что он должен заметить.

Но одно случайное касание, один украдкой подслушанный смех, один взгляд, полный понимания, — и стена между ними дала трещину. Теперь им предстоит выбрать: остаться в своих мирах, где царят порядок и предрассудки, или нарушить главное правило и рискнуть всем ради чувства, которого не должно было быть.

ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ

— Как же надоело, — неожиданно холодно произносит мой муж. — Ложь очень утомительна
Слова режут по живому. Я пытаюсь понять, что происходит, но он избегает моего взгляда.
В голосе мужа звучит странная, чужая мне хрипотца.
— Милый, ты просто устал, — шепчу, надеясь, что он вот-вот улыбнётся и всё объяснит.
Любимый поднимает взгляд. В его глазах что-то ледяное, незнакомое.
Будто передо мной совсем другой человек.
— Что случилось? — сердце сжимается в предчувствии беды.
Дыхание сбивается.
— Я был с другой женщиной. Прости. Больше не могу так. Я ухожу.

Мой новый сосед стоял у бани на своем участке. По пояс раздетый. Джинсы сидели на бедрах, торс... Господи, торс был явно не сорокапятилетнего диванного любителя. Широкие плечи, рельефный пресс. Мужчина вытирал голову полотенцем, и мышцы перекатывались под кожей.
Я замерла, забыв про чай. Смотрела. Просто смотрела, и что-то внутри предательски сжалось — непрошенное, неожиданное, уже почти забытое.
Он опустил полотенце и обернулся. Наши взгляды встретились, и лицо его стало таким хмурым, таким осуждающим, что меня будто кипятком ошпарило.
Я не знаю, что на меня нашло. Но его взгляд — надменный, молчаливо укоряющий — взбесил меня так, что я не удержалась.
И показала ему язык. Как моя пятилетняя внучка Полинка, когда обижена.
Лицо соседа... Брови взметнулись вверх, рот приоткрылся. Он опешил. Секунду стоял столбом, потом качнул головой, будто проверяя, не привиделось ли.
А я развернулась и зашла в дом, прикрыв за собой дверь. Прислонилась к косяку, слушая, как бешено колотится сердце

Я сижу в третьем ряду и, когда Лина выходит на сцену, не сразу узнаю её. Представить её такой шикарной просто не мог.
Когда она заканчивает речь и спускается, я поднимаюсь навстречу людскому потоку, и она замечает меня.
— Михаил Петрович. Как поживаете?
— Хорошо, - еле сглатываю. — Вижу, у вас дела пошли в гору.
— Да, - она склоняет голову и уже делает шаг в сторону, когда я вдруг хватаю её за руку. Кожа холодная, сухая — и кольца нет.
— Не замужем?
Лина смотрит прямо в глаза, потом усмехается и резко дергает руку.
— А тебя только это интересует?
— Нет, просто…
— Просто решил взять реванш? — перебивает и улыбается, но на её лице нет тепла. — Сейчас я тебя уже достойна, да?
Воздух вязнет в горле. Всё, что хотел сказать: объяснить, извиниться, да просто поздороваться по-человечески, — рассыпается в одну секунду.

Купив домик в деревне, я даже представить не могла, что в моей жизни вновь появится он... Очаровательный гад и редкостный козёл в одном флаконе. Наш школьный роман закончился трагедией и теперь жизнь вновь подкинула мне его, дабы я окончательно убедилась в том, что мы с ним не пара. Главное опять не влюбиться в того, кто уже однажды разбил мне сердечко. А так хочется...

- Вика! Открой дверь, я хочу поговорить! – слышу за дверью голос бывшего мужа и понимаю, что я пропала. Моей спокойной жизни вдвоем с дочерью пришел конец. Мне никогда не избавиться от этой семейки.

— Папа, ну скажи ей, — вдруг просит подруга, оборачиваясь к отцу, а я застываю, чувствуя, как его взгляд скользит по мне.
— Виктория… — отец подруги делает паузу, и я, кажется, могу различить его вздох. — Оставайтесь, все-таки Новый год.
Я медленно поворачиваюсь и смотрю в темные глаза, в которых вижу предупреждение и угрозу.
— Да и губы вон дрожат. Замерзла? — интересуется он. Его взгляд опускается на мои губы. Темный. Властный. И перед глазами вспыхивает яркой вспышкой воспоминание, как он приказывает, я оказываюсь на коленях у его ног.
— Не успела.
Между нами происходит молчаливый разговор, понятный только нам одним.
— Вот видишь, папа не против. Ты не помешаешь, — радостно заявляет подруга. — Это Эдуард Анатольевич, — говорит она, представляя мне наконец своего отца.
Теперь я знаю имя мужчины, с которым у меня случилась первая в жизни близость. Властная, страстная и такая мучительная.