Книги в жанре «Современный любовный роман»
— Ничего не значит? — я рассмеялась, — У тебя там ребенок, Егор. Девятилетняя дочь. Ты жил там. Твои рубашки там стирают.
— Я не жил! — он почти выкрикнул это, и эхо заметалось по лестничной клетке. — Я ездил к ней! Только к девочке! Маш, поверь мне, пожалуйста. Это случилось один раз! Десять лет назад! На открытии первого филиала. Я выпил… эйфория, успех… Она сама подошла, начала вешаться… Ну, я мужик, Маш, бес попутал. Одна ночь! Я про нее забыл на следующий же день! Вычеркнул!
А потом его любовница, или правильнее — вторая жена, сидела на моей кухне и просила отпустить Егора.
— Меня он любит, — усмехнулась она. — А вас терпел. Посмотрите правде в глаза. Ваш брак умер много лет назад. Вы держитесь за привычку, за штамп, за квартиру. А я держусь за любовь. Отпустите его.
Но не это окончательно выбило меня из колеи, не ее слова, а нечто другое, гораздо более весомое.
— Я не жил! — он почти выкрикнул это, и эхо заметалось по лестничной клетке. — Я ездил к ней! Только к девочке! Маш, поверь мне, пожалуйста. Это случилось один раз! Десять лет назад! На открытии первого филиала. Я выпил… эйфория, успех… Она сама подошла, начала вешаться… Ну, я мужик, Маш, бес попутал. Одна ночь! Я про нее забыл на следующий же день! Вычеркнул!
А потом его любовница, или правильнее — вторая жена, сидела на моей кухне и просила отпустить Егора.
— Меня он любит, — усмехнулась она. — А вас терпел. Посмотрите правде в глаза. Ваш брак умер много лет назад. Вы держитесь за привычку, за штамп, за квартиру. А я держусь за любовь. Отпустите его.
Но не это окончательно выбило меня из колеи, не ее слова, а нечто другое, гораздо более весомое.
— Вы фоторепортер? Хотите сделать еще несколько снимков?
— Нет. Я хочу задать вопрос, — на выдохе говорю я. — Правда ли, что вы с такой лёгкостью забываете о своих обязательствах, когда они перестают быть удобными?
За спиной я слышу шаги, но не оборачиваюсь.
— Простите? — хмурится он, но в его голосе по-прежнему слышится вежливость.
— Как вы спите по ночам, господин Каминский, — нарочно выделяю его имя, — зная, что где-то растёт ваш ребёнок, о котором вы просто предпочли забыть?
Два года назад я пришла сообщить любимому о беременности и застала его с другой женщиной, а он сделал вид, что не знает меня. Но мы встретились снова. Я являюсь фоторепортером на конференции, где он выступает главным спикером.
— Нет. Я хочу задать вопрос, — на выдохе говорю я. — Правда ли, что вы с такой лёгкостью забываете о своих обязательствах, когда они перестают быть удобными?
За спиной я слышу шаги, но не оборачиваюсь.
— Простите? — хмурится он, но в его голосе по-прежнему слышится вежливость.
— Как вы спите по ночам, господин Каминский, — нарочно выделяю его имя, — зная, что где-то растёт ваш ребёнок, о котором вы просто предпочли забыть?
Два года назад я пришла сообщить любимому о беременности и застала его с другой женщиной, а он сделал вид, что не знает меня. Но мы встретились снова. Я являюсь фоторепортером на конференции, где он выступает главным спикером.
Его мир – это контракты и цифры с множеством нулей. Её мир – это аромат ванили, хруст круассанов и улыбки клиентов. Когда он решает разместить на первом этаже здания элитные бутики, на его пути встает лишь одно «небольшое препятствие» – крошечная пекарня «Печем с котом» и его невероятно стойкая, красивая, раздражающе притягательная хозяйка, с упрямым взглядом и руками, замешивающими не только тесто, но и давно забытые чувства в его холодном сердце.
Власти, подкупленные миллиардером, дают Варваре фальшивую надежду: провести идеальную ярмарку для важных гостей из столицы, и пекарню оставят. Она верит, выкладывается по максимуму, а Богдан наблюдает. И чем ближе день ярмарки, тем яснее он понимает – он не может допустить, чтобы эта ложь разрушила её светлый мир. Но признаться – значит потерять доверие Варвары навсегда.
Теперь ему предстоит сделать выбор: довести до конца беспощадную сделку или впервые в жизни совершить поступок, который не сулит миллионной прибыли, но обещает счастье.
Власти, подкупленные миллиардером, дают Варваре фальшивую надежду: провести идеальную ярмарку для важных гостей из столицы, и пекарню оставят. Она верит, выкладывается по максимуму, а Богдан наблюдает. И чем ближе день ярмарки, тем яснее он понимает – он не может допустить, чтобы эта ложь разрушила её светлый мир. Но признаться – значит потерять доверие Варвары навсегда.
Теперь ему предстоит сделать выбор: довести до конца беспощадную сделку или впервые в жизни совершить поступок, который не сулит миллионной прибыли, но обещает счастье.
— То есть ты считаешь, лучше когда у мужика вообще никого нет, чем когда у него куча баб?
— Во-первых, ничего хорошего кучами не называют, — процедила, вызывающе глядя мне в глаза, — а во-вторых, если у мужика куча баб, это не значит, что он крутой. Это значит, что ему второй раз никто не дал!
Строители пробили дыру в стене прямиком к моей соседке... И нет бы, по-человечки договориться, по-соседски... Ага, держи карман шире!
Ну что же, моя булочка... Ты беги-беги. Я все равно тебя догоню и, поверь, мало не покажется!
— Во-первых, ничего хорошего кучами не называют, — процедила, вызывающе глядя мне в глаза, — а во-вторых, если у мужика куча баб, это не значит, что он крутой. Это значит, что ему второй раз никто не дал!
Строители пробили дыру в стене прямиком к моей соседке... И нет бы, по-человечки договориться, по-соседски... Ага, держи карман шире!
Ну что же, моя булочка... Ты беги-беги. Я все равно тебя догоню и, поверь, мало не покажется!
– У меня были другие женщины. Много женщин, я даже имён их толком не помню... – признался мой муж радиоведущей на всю страну.
Только вот он не знал, что эта радиоведущая - я…
Только вот он не знал, что эта радиоведущая - я…
- Игорь, у нас будет ребенок, - я смотрю на любимого и жду его реакции.
Но вместо радости вижу, как его лицо искажается. Глаза темнеют, наполняются злостью. Он резко встает, хватает меня за плечи.
- Как ты могла?! - рычит он.
Я замираю.
- Игорь, что с тобой? Это… это же наш ребенок…твой...
- Нет! - почти кричит он и смотрит на меня с ненавистью. - Этого не может быть! Ты спала с другим и теперь хочешь повесить на меня чужого ублюдка...
Любимый мужчина выгнал меня беременную на мороз, обвинив в измене.
Но почему он так уверен в своей правде? И чей тогда ребенок у меня под сердцем?..
Но вместо радости вижу, как его лицо искажается. Глаза темнеют, наполняются злостью. Он резко встает, хватает меня за плечи.
- Как ты могла?! - рычит он.
Я замираю.
- Игорь, что с тобой? Это… это же наш ребенок…твой...
- Нет! - почти кричит он и смотрит на меня с ненавистью. - Этого не может быть! Ты спала с другим и теперь хочешь повесить на меня чужого ублюдка...
Любимый мужчина выгнал меня беременную на мороз, обвинив в измене.
Но почему он так уверен в своей правде? И чей тогда ребенок у меня под сердцем?..
– Дорогой, кажется началось, - открываю дверь его кабинета, придерживая большой живот.
Схватки одна за одной. Мне больно. Муж обещал все проконтролировать. Как же это волнительно.
Но то, что я вижу больнее в тысячу раз.
Мой муж лучший хирург на Кавказе. И он сейчас в своем кабинете прижимается к девушке в белом халате.
– Это лучшее, что было со мной, - в порыве произносит муж. - Родишь мне сына потом.
– Сначала доставлю удовольствие, а потом рожу наследника. Ведь ты такой мужчина…
С ее головы сорван платок. Через плечо мужа я вижу ее. Она та, которая выхватит мою новорожденную дочь для страшной операции.
Схватки одна за одной. Мне больно. Муж обещал все проконтролировать. Как же это волнительно.
Но то, что я вижу больнее в тысячу раз.
Мой муж лучший хирург на Кавказе. И он сейчас в своем кабинете прижимается к девушке в белом халате.
– Это лучшее, что было со мной, - в порыве произносит муж. - Родишь мне сына потом.
– Сначала доставлю удовольствие, а потом рожу наследника. Ведь ты такой мужчина…
С ее головы сорван платок. Через плечо мужа я вижу ее. Она та, которая выхватит мою новорожденную дочь для страшной операции.
Пять лет назад он предложил мне выйти за него замуж. Пожениться в двадцать! Я боялась себя, боялась его чувств, боялась наших отношений. Мне не у кого было просить совета, и я сбежала.
Теперь Данияр Осадчий женат и у него есть ребенок. Теперь я знаю, что значит дыра в груди...
Вторая книга. ХЭ!
Теперь Данияр Осадчий женат и у него есть ребенок. Теперь я знаю, что значит дыра в груди...
Вторая книга. ХЭ!
— Ахмат, я хочу вас и постоянно думаю о том, как вы меня… Мда… Отменная у тебя фантазия! Думал, ты скромница!
Бросает на меня хмурый взгляд.
— Что?! — бледнею от ужаса. — Это не я! Не мое! Там были документы! Клянусь!
Босс, которого боятся все, откладывает записку, а потом…
Он достает из коробки белье 54 размера и разворачивает.
— Парашют моей любви?! — читает валентинку, приколотую к ткани.
Мрачнеет и рявкает:
— Ты, что, с дуба рухнула? Где документы? Где образцы, я тебя спрашиваю?
***
Сотрудники офиса решили подшутить надо мной, толстушкой.
И подарили кавказскому боссу от моего имени провокационный подарок!
Я говорила, что это не от меня, но он не поверил.
И… кто же знал, что он придет устраивать мне допрос… с пристрастием!
Бросает на меня хмурый взгляд.
— Что?! — бледнею от ужаса. — Это не я! Не мое! Там были документы! Клянусь!
Босс, которого боятся все, откладывает записку, а потом…
Он достает из коробки белье 54 размера и разворачивает.
— Парашют моей любви?! — читает валентинку, приколотую к ткани.
Мрачнеет и рявкает:
— Ты, что, с дуба рухнула? Где документы? Где образцы, я тебя спрашиваю?
***
Сотрудники офиса решили подшутить надо мной, толстушкой.
И подарили кавказскому боссу от моего имени провокационный подарок!
Я говорила, что это не от меня, но он не поверил.
И… кто же знал, что он придет устраивать мне допрос… с пристрастием!
– Матвей, это просто свинство! – голос жены в трубке вибрирует от едва сдерживаемых слез. – У Кати завтра утренник, она неделю учит стихотворение специально для тебя. Ты обещал! Кого ты там обхаживаешь? Инвесторов или ту свою куклу с идеальной задницей?
– Прекрати истерику. Я сказал – работа. Всё, я опаздываю, – отключаюсь, не дожидаясь ответа.
Я вхожу в зал. Карина в обтягивающих леггинсах делает выпад. Идеальная задница, черт бы ее побрал.
– Освободился? – она стреляет глазами, полными огня и обещания. – Надеюсь, ты всё решил. Потому что если ты снова выберешь свою «семью»...
– Я выбрал тебя, – перебиваю её. – Завтра мы идем на твой праздник. А жену я отправлю к матери на дачу, у нее там грядки. Пусть займется делом.
... Если бы я только знал, какой ценой мне обойдется этот выбор. И что моя идеальная жизнь с треском рухнет, потому потому что я, успешный бизнесмен, не смог понять простую истину: даже самую преданную женщину можно довести до точки невозврата.
– Прекрати истерику. Я сказал – работа. Всё, я опаздываю, – отключаюсь, не дожидаясь ответа.
Я вхожу в зал. Карина в обтягивающих леггинсах делает выпад. Идеальная задница, черт бы ее побрал.
– Освободился? – она стреляет глазами, полными огня и обещания. – Надеюсь, ты всё решил. Потому что если ты снова выберешь свою «семью»...
– Я выбрал тебя, – перебиваю её. – Завтра мы идем на твой праздник. А жену я отправлю к матери на дачу, у нее там грядки. Пусть займется делом.
... Если бы я только знал, какой ценой мне обойдется этот выбор. И что моя идеальная жизнь с треском рухнет, потому потому что я, успешный бизнесмен, не смог понять простую истину: даже самую преданную женщину можно довести до точки невозврата.
Выберите полку для книги