Книги в жанре «Современный любовный роман»
🌙🕌👳🏻♂️Саид — хозяин этого города. Он приходит на свадьбу брата и впервые за долгое время сталкивается с тем, кто не боится его — с Карой 👩🏻🦱🌷, дерзкой девушкой, которая подрезала его на трассе и не склоняет глаз даже перед его именем. Кара — племянница торговца специями, сирота, держащая на себе двух младших братьев и отказывающая женихам один за другим. Когда дядя в ярости клянётся выдать её замуж за первого, кто войдёт в дом, этим первым оказывается Саид — мужчина, который не привык слышать «нет». Поэтому Каре дают ночь, чтобы ответить — сказать «да» и изменить судьбу всех, или сказать «нет» и подписать себе приговор.
Кристина последние три месяца захвачена быстро развивающимся романом.
Константин Кощеев идеален: красив, богат, щедр. Единственный изъян — Эля - дочь двенадцати лет.
Когда Костя предложил съехаться, счастью Кристины не было предела. Она уже слышала звон свадебных колоколов.
Но сейчас ей было неуютно… потому что взгляд девчонки, его дочери, обещал похоронный марш.
Эта Эля - Элеонора вообще не вызывала симпатии. Чёрные безразмерные шмотки, чокер на шее, облупившийся чёрный лак на ногтях, неровное каре. Очевидная враждебность в тёмных глазах, так похожих на глаза отца.
От неё будут одни проблемы.
***
Эля Кощеева мастер спорта по избавлению от глупых кукол, которых ей навязывает отец. Но к чему она не была готова — так это к Ведьме, которая живёт в конце улицы.
Константин Кощеев идеален: красив, богат, щедр. Единственный изъян — Эля - дочь двенадцати лет.
Когда Костя предложил съехаться, счастью Кристины не было предела. Она уже слышала звон свадебных колоколов.
Но сейчас ей было неуютно… потому что взгляд девчонки, его дочери, обещал похоронный марш.
Эта Эля - Элеонора вообще не вызывала симпатии. Чёрные безразмерные шмотки, чокер на шее, облупившийся чёрный лак на ногтях, неровное каре. Очевидная враждебность в тёмных глазах, так похожих на глаза отца.
От неё будут одни проблемы.
***
Эля Кощеева мастер спорта по избавлению от глупых кукол, которых ей навязывает отец. Но к чему она не была готова — так это к Ведьме, которая живёт в конце улицы.
– Я – любовница твоего мужа! – заявляет младшая сестра, вернувшаяся с ночного дежурства в кардиохирургии.
– Ч-что? – не верю своим ушам.
– Мы с твоим мужем спим уже пять лет. Мы делали это везде: в отделении, у вас дома, пока ты уходила в душ. Ты перестала удовлетворять его, как женщина. А меня Саша по-настоящему хочет! Я надеялась, что он уйдёт от тебя, но он никак не решается. У вас же дети… Поэтому я всё сделаю сама, – зло прищуривается. – В твоём кофе был сильнодействующий препарат, благодаря которому ты потеряешь ребёнка и не сможешь удержать Сашу!
В этот самый миг низ живота пронзает боль. В глазах резко темнеет. Теряю равновесие и падаю на колени.
– Как ты могла… – шепчу, скрючившись в три погибели.
Пятнадцать лет брака. Прекрасная дочь. Счастливая новость о второй беременности омрачилась тем, что я узнала об изменах любимого мужа. Он долгих пять лет спал с моей родной младшей сестрой. Теперь она хочет занять моё место и прибегает к самым грязным методам.
– Ч-что? – не верю своим ушам.
– Мы с твоим мужем спим уже пять лет. Мы делали это везде: в отделении, у вас дома, пока ты уходила в душ. Ты перестала удовлетворять его, как женщина. А меня Саша по-настоящему хочет! Я надеялась, что он уйдёт от тебя, но он никак не решается. У вас же дети… Поэтому я всё сделаю сама, – зло прищуривается. – В твоём кофе был сильнодействующий препарат, благодаря которому ты потеряешь ребёнка и не сможешь удержать Сашу!
В этот самый миг низ живота пронзает боль. В глазах резко темнеет. Теряю равновесие и падаю на колени.
– Как ты могла… – шепчу, скрючившись в три погибели.
Пятнадцать лет брака. Прекрасная дочь. Счастливая новость о второй беременности омрачилась тем, что я узнала об изменах любимого мужа. Он долгих пять лет спал с моей родной младшей сестрой. Теперь она хочет занять моё место и прибегает к самым грязным методам.
Чек выпадает из кармана его куртки, когда я достаю мелочь перед стиркой.
Обычная рутина. Двенадцать лет брака научили меня делать это на автомате.
Разворачиваю листок, даже не думая, что он перевернет всю мою жизнь.
Ювелирный салон.
Серьги. Сапфиры. Бриллианты.
Почти двести тысяч рублей.
Дата – три недели назад.
Сердце проваливается куда-то вниз.
Я судорожно перебираю в памяти все даты.
День рождения? Уже прошёл – тогда Олег подарил мне планшет.
Годовщина свадьбы? Через два месяца.
Просто так? Олег никогда не дарил украшений «просто так». Вообще никогда.
А это – почти двести тысяч.
Я опускаюсь на край кровати, потому что ноги больше не держат. Тёмно-синяя куртка мужа сползает с колен на пол.
В ушах звенит тишина.
Я знаю точно – эти серьги не для меня.
Обычная рутина. Двенадцать лет брака научили меня делать это на автомате.
Разворачиваю листок, даже не думая, что он перевернет всю мою жизнь.
Ювелирный салон.
Серьги. Сапфиры. Бриллианты.
Почти двести тысяч рублей.
Дата – три недели назад.
Сердце проваливается куда-то вниз.
Я судорожно перебираю в памяти все даты.
День рождения? Уже прошёл – тогда Олег подарил мне планшет.
Годовщина свадьбы? Через два месяца.
Просто так? Олег никогда не дарил украшений «просто так». Вообще никогда.
А это – почти двести тысяч.
Я опускаюсь на край кровати, потому что ноги больше не держат. Тёмно-синяя куртка мужа сползает с колен на пол.
В ушах звенит тишина.
Я знаю точно – эти серьги не для меня.
Ожидать, на 20-летие брака, бриллианты, а получить мультварку? А гарнитур тогда, спрашивается, кому? Ещё и припёрлась и расцветила торжество красками "интеллигентка"-мамо... Простите, господин Клюев, но кто, для Вас, супруга? Непритязательная тряпка?
И своими глазами вдруг убеждаюсь, что похоже на то...
Что ж, пора, наверное, вспомнить, что я - уважающая себя личность! Свинство полное - на столько лет проглотить характер и только глотать, глотать и глотать. Пора вспомнить, что я - живая! И что я - жизнерадостная выдумщица-"оторва"! В конце концов, пора взять себя в руки, наказать всех зарвавшихся "интеллигентов", распрямить атрофированные крылья и, уже по-настоящему, начать жить!
И своими глазами вдруг убеждаюсь, что похоже на то...
Что ж, пора, наверное, вспомнить, что я - уважающая себя личность! Свинство полное - на столько лет проглотить характер и только глотать, глотать и глотать. Пора вспомнить, что я - живая! И что я - жизнерадостная выдумщица-"оторва"! В конце концов, пора взять себя в руки, наказать всех зарвавшихся "интеллигентов", распрямить атрофированные крылья и, уже по-настоящему, начать жить!
Выхожу от врача, подтвердив новость о долгожданной беременности, и размышляю, как лучше сообщить об этом мужу.
— Живот не болит, Машунь? — слышу знакомый голос в больничном коридоре.
Оборачиваюсь. Мой муж подводит к кабинету УЗИ свою рыжую секретаршу. У нее большой, округлый живот, она явно скоро родит.
Маша что-то с улыбкой лепечет моему мужу, ее взгляд нежный, благодарный. И Родион смотрит на нее с теплотой и держит руку на ее пояснице так легко, словно делает это давно.
А мне сказал, что уехал в командировку.
Я почувствовала, будто тысяча лезвий полосуют мое сердце в эту секунду.
И я ушла. Прошло полгода моей жизни без него, когда мы с Родионом случайно встретились вновь.
Он видит мой округлившийся живот и его красивое, благородное лицо искажает ярость.
— Ты скрыла от меня беременность?! — Он вцепляется в мою руку, когда я хочу уйти. — Мой ребенок будет со мной!
— Живот не болит, Машунь? — слышу знакомый голос в больничном коридоре.
Оборачиваюсь. Мой муж подводит к кабинету УЗИ свою рыжую секретаршу. У нее большой, округлый живот, она явно скоро родит.
Маша что-то с улыбкой лепечет моему мужу, ее взгляд нежный, благодарный. И Родион смотрит на нее с теплотой и держит руку на ее пояснице так легко, словно делает это давно.
А мне сказал, что уехал в командировку.
Я почувствовала, будто тысяча лезвий полосуют мое сердце в эту секунду.
И я ушла. Прошло полгода моей жизни без него, когда мы с Родионом случайно встретились вновь.
Он видит мой округлившийся живот и его красивое, благородное лицо искажает ярость.
— Ты скрыла от меня беременность?! — Он вцепляется в мою руку, когда я хочу уйти. — Мой ребенок будет со мной!
— Беременна! — со счастливой улыбкой разложила перед мужем справку из больницы.
Пальцами расправила слегка помятую бумажку. Посмотрела на Сашу.
— Тебе сорок, — муж нахмурился, беглым взглядом проскользил по справке.
— И что?
— У нас уже есть ребенок, — снисходительно произнес Саша. — Пора остановиться.
— Я уже беременна... И рожу этого ребенка! — улыбка тут же исчезла с моего лица. Совсем не такой реакции ожидала от мужа.
— Это вряд ли, Катюша... Ведь я как раз хотел поговорить с тобой, — Саша положил поверх моей справки тяжелой стопкой какие-то документы. — Развестись нам надо с тобой. Срочно.
— Почему срочно? — я сползла по спинке стула прямо на сидушку.
— Потому что меня ждет другая женщина. Торопит она меня. Замуж мечтает поскорее выйти, — пожал плечами муж.
— Саш, ты изменил мне? — не могу поверить.
— Ну, изменой это сложно назвать, — неприятно хохотнул Саша. — Просто у меня другая семья.
Пальцами расправила слегка помятую бумажку. Посмотрела на Сашу.
— Тебе сорок, — муж нахмурился, беглым взглядом проскользил по справке.
— И что?
— У нас уже есть ребенок, — снисходительно произнес Саша. — Пора остановиться.
— Я уже беременна... И рожу этого ребенка! — улыбка тут же исчезла с моего лица. Совсем не такой реакции ожидала от мужа.
— Это вряд ли, Катюша... Ведь я как раз хотел поговорить с тобой, — Саша положил поверх моей справки тяжелой стопкой какие-то документы. — Развестись нам надо с тобой. Срочно.
— Почему срочно? — я сползла по спинке стула прямо на сидушку.
— Потому что меня ждет другая женщина. Торопит она меня. Замуж мечтает поскорее выйти, — пожал плечами муж.
— Саш, ты изменил мне? — не могу поверить.
— Ну, изменой это сложно назвать, — неприятно хохотнул Саша. — Просто у меня другая семья.
— Какая встреча, Вера, — пробегается по мне холодным взглядом.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю, глядя ему в глаза.
— Ничего, — криво улыбается. — Решил поздороваться. Все-таки не чужие люди.
— Чужие, — исправляю его. — И ты сам это знаешь.
— Как жизнь? Не думал, что ты вернулась в этот город. Все-таки у тебя такие амбиции были. Планы, мечты.
Олег насмехается, я это хорошо понимаю. Он лучше любого знает, о чем я мечтала. К чему стремилась. А в итоге вернулась в родной городок, работаю в ресторане и ничего из моих мечтаний не воплотилось в жизнь.
— Олег, мне нужно работать, — хочу обойти его, но неожиданно Истомин хватает меня выше локтя и наклоняется так, чтобы его глаза были напротив моих.
— Я не вижу кольца, Вера. Неужели тот, с кем ты мне изменила, не позвал тебя замуж? А как же ребенок? Ты ведь родила от него, не так ли?
Олег даже не представляет, что не было никакого “другого”. Я никогда ему не изменяла. А мой сын – и его сын тоже.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю, глядя ему в глаза.
— Ничего, — криво улыбается. — Решил поздороваться. Все-таки не чужие люди.
— Чужие, — исправляю его. — И ты сам это знаешь.
— Как жизнь? Не думал, что ты вернулась в этот город. Все-таки у тебя такие амбиции были. Планы, мечты.
Олег насмехается, я это хорошо понимаю. Он лучше любого знает, о чем я мечтала. К чему стремилась. А в итоге вернулась в родной городок, работаю в ресторане и ничего из моих мечтаний не воплотилось в жизнь.
— Олег, мне нужно работать, — хочу обойти его, но неожиданно Истомин хватает меня выше локтя и наклоняется так, чтобы его глаза были напротив моих.
— Я не вижу кольца, Вера. Неужели тот, с кем ты мне изменила, не позвал тебя замуж? А как же ребенок? Ты ведь родила от него, не так ли?
Олег даже не представляет, что не было никакого “другого”. Я никогда ему не изменяла. А мой сын – и его сын тоже.
— Почему не дождалась меня? Почему убежала? — спросил муж.
И тут меня прорвало.
— Дождаться, чтобы что!? — мой голос сорвался на крик. Я выставила перед собой руки, будто защищаясь от него, от всего этого мира, который рухнул мне на голову. — Стоять рядом и мило улыбаться!? Что мне прикажешь, развлекать твою вторую семью весь новый год?!
Что это: жестокая новогодняя шутка или предательство длиною в три года?
***
Пять лет я ждала две полоски на тесте.
И вот, в канун Нового года, мой главный подарок для мужа лежит под елкой. Я уже представляла, как его сильные руки качают нашего малыша...
Но один звонок изменил все. Срочная просьба подменить подругу, костюм Снегурочки и чужой адрес.
Я думала, это всего на час. А оказалось — на всю жизнь.
Потому что, войдя в квартиру, я увидела его. Моего мужа Дениса. А на его руках — трехлетнюю девочку, которая доверчиво прижималась к его плечу.
И тут меня прорвало.
— Дождаться, чтобы что!? — мой голос сорвался на крик. Я выставила перед собой руки, будто защищаясь от него, от всего этого мира, который рухнул мне на голову. — Стоять рядом и мило улыбаться!? Что мне прикажешь, развлекать твою вторую семью весь новый год?!
Что это: жестокая новогодняя шутка или предательство длиною в три года?
***
Пять лет я ждала две полоски на тесте.
И вот, в канун Нового года, мой главный подарок для мужа лежит под елкой. Я уже представляла, как его сильные руки качают нашего малыша...
Но один звонок изменил все. Срочная просьба подменить подругу, костюм Снегурочки и чужой адрес.
Я думала, это всего на час. А оказалось — на всю жизнь.
Потому что, войдя в квартиру, я увидела его. Моего мужа Дениса. А на его руках — трехлетнюю девочку, которая доверчиво прижималась к его плечу.
Шесть долгих лет я бежала от него, отца моей лучшей подруги, мужчины, который был моим главным грехом и самым сокровенным секретом. Он старше, недосягаем и чужой, а я возводила между нами стены, выбрав карьеру и холодную столицу вместо родного города, насквозь пропитанного его запахом.
Я вернулась домой и обнаружила, что он свободен, но эта свобода оставила его разбитым и ожесточенным. Он стал настоящим Гринчем, возненавидевшим Новый год, праздник, в который его предали.
Одна новогодняя ночь и один поцелуй в темном коридоре, обернувшийся пожаром, подарили мне обманчивую надежду на сказку. Вот только утром он безжалостно вложил в мои руки билет в один конец.
И я снова сбежала, но в этот раз увезла с собой нашу общую тайну...
Я вернулась домой и обнаружила, что он свободен, но эта свобода оставила его разбитым и ожесточенным. Он стал настоящим Гринчем, возненавидевшим Новый год, праздник, в который его предали.
Одна новогодняя ночь и один поцелуй в темном коридоре, обернувшийся пожаром, подарили мне обманчивую надежду на сказку. Вот только утром он безжалостно вложил в мои руки билет в один конец.
И я снова сбежала, но в этот раз увезла с собой нашу общую тайну...
Выберите полку для книги