Читать и слушать книги
— Семью еще можно сохранить, — говорит муж.
Смеюсь в голос.
— Гости, которые были в ресторане, стали свидетелями моего позора. Это видео… Судя по выражению лица твоей секретарши, весь офис в курсе, что ты спишь с другой. Дети… видели это непотребство! То, как на тебе скакала та девка!
Лёня выгибает бровь и неожиданно улыбается.
— А как живут тысячи других баб? Ну сходил мужик налево, невелико дело. К тебе же вернулся! Радуйся!
Я даже теряюсь, потому как ожидала любого исхода, но… черт, это нечто невероятно пакостное.
— Леонид, спустись с небес на землю, — цежу зло. — Я не тысячи женщин. А ты, если бы хоть немного уважал меня, не опустился бы до такого!
— Неужто думаешь, я о тебе вспомнил, когда Аллочку нагибал?
Да… вот как я докатилась до жизни такой. На юбилей муж преподнес шикарный подарок: предательство, унижение и предстоящее мне одиночество.
Смеюсь в голос.
— Гости, которые были в ресторане, стали свидетелями моего позора. Это видео… Судя по выражению лица твоей секретарши, весь офис в курсе, что ты спишь с другой. Дети… видели это непотребство! То, как на тебе скакала та девка!
Лёня выгибает бровь и неожиданно улыбается.
— А как живут тысячи других баб? Ну сходил мужик налево, невелико дело. К тебе же вернулся! Радуйся!
Я даже теряюсь, потому как ожидала любого исхода, но… черт, это нечто невероятно пакостное.
— Леонид, спустись с небес на землю, — цежу зло. — Я не тысячи женщин. А ты, если бы хоть немного уважал меня, не опустился бы до такого!
— Неужто думаешь, я о тебе вспомнил, когда Аллочку нагибал?
Да… вот как я докатилась до жизни такой. На юбилей муж преподнес шикарный подарок: предательство, унижение и предстоящее мне одиночество.
– У меня есть другая, – бросает муж с порога.
– То есть, ты мне изменяешь? – поражаюсь собственному спокойствию.
– Не совсем так. Дорогая, это просто апгрейд, – вываливает новость, словно мешок картошки. – Понимаешь, Оленька, ты – проверенная временем «классика», а Марина – это такой, знаешь, «айфон» последней модели. Функционал тот же, но интерфейс свежее. Не будь эгоисткой, не лишай меня возможности насладиться прогрессом!
Мир вокруг начинает вращаться, как старая пластинка на поцарапанном виниле.
Классика? Айфон? Интерфейс?
Он сейчас сравнивает меня с… техникой?
Замечательно! Я устрою ему такой прогресс, какой ему и не снился.
Оставлю ни с чем и посмотрю тогда, кому он будет после этого нужен!
– То есть, ты мне изменяешь? – поражаюсь собственному спокойствию.
– Не совсем так. Дорогая, это просто апгрейд, – вываливает новость, словно мешок картошки. – Понимаешь, Оленька, ты – проверенная временем «классика», а Марина – это такой, знаешь, «айфон» последней модели. Функционал тот же, но интерфейс свежее. Не будь эгоисткой, не лишай меня возможности насладиться прогрессом!
Мир вокруг начинает вращаться, как старая пластинка на поцарапанном виниле.
Классика? Айфон? Интерфейс?
Он сейчас сравнивает меня с… техникой?
Замечательно! Я устрою ему такой прогресс, какой ему и не снился.
Оставлю ни с чем и посмотрю тогда, кому он будет после этого нужен!
— Кто она?
— Не начинай, Катя. Я устал. Понимаешь? Ус-тал.
— Я видела сообщение, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле. — "Любимый, не могу дождаться встречи". Ты уходишь к ней? — задала я вопрос, зная, что ответ может убить меня окончательно.
Олег шумно выдохнул, разминая шею.
— С тобой невозможно жить! Постоянные сопли, орущий младенец, вечная усталость. Ты перестала быть женщиной, Катя. Ты — серая тень.
— Это твой сын, — прошептала я. — ТВОЙ сын, Олег.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Сын? Это какая-то вечно орущая личинка! А кто будет терпеть этот адский визг каждую ночь? Ты? Так и терпи. А я хочу жить, слышишь? Нормально жить!
Мой муж нашел себе другую женщину,а семья и ребенок для него теперь обуза.
Для меня это конец всего... или нет?
— Не начинай, Катя. Я устал. Понимаешь? Ус-тал.
— Я видела сообщение, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле. — "Любимый, не могу дождаться встречи". Ты уходишь к ней? — задала я вопрос, зная, что ответ может убить меня окончательно.
Олег шумно выдохнул, разминая шею.
— С тобой невозможно жить! Постоянные сопли, орущий младенец, вечная усталость. Ты перестала быть женщиной, Катя. Ты — серая тень.
— Это твой сын, — прошептала я. — ТВОЙ сын, Олег.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Сын? Это какая-то вечно орущая личинка! А кто будет терпеть этот адский визг каждую ночь? Ты? Так и терпи. А я хочу жить, слышишь? Нормально жить!
Мой муж нашел себе другую женщину,а семья и ребенок для него теперь обуза.
Для меня это конец всего... или нет?
– Чужой праздник и я украла самый вкусный подарок, - хихикает моя сестра и сбрасывает всю одежду, оставаясь абсолютно голой.
– Иди ко мне. Море, как парное молоко, - зовёт ее мой новоиспеченный муж, разгоняя волны руками.
– У меня никогда ещё не было в воде, - признается сестра, шагая по песку.
– У меня тоже. Сделаем это быстро. А то меня ждут на собственной свадьбе.
– Жена не волк, в лес не убежит, а ты мой в эти минуты. Только мой, - льнет к нему и обвивает за шею.
А я стою на берегу в паре метров от них и боль раздирает.
Два родных человека и один нож в спину. Моя свадьба закончилась изменой мужа.
– Иди ко мне. Море, как парное молоко, - зовёт ее мой новоиспеченный муж, разгоняя волны руками.
– У меня никогда ещё не было в воде, - признается сестра, шагая по песку.
– У меня тоже. Сделаем это быстро. А то меня ждут на собственной свадьбе.
– Жена не волк, в лес не убежит, а ты мой в эти минуты. Только мой, - льнет к нему и обвивает за шею.
А я стою на берегу в паре метров от них и боль раздирает.
Два родных человека и один нож в спину. Моя свадьба закончилась изменой мужа.
– Повторяю в последний раз, Руслана, где мои деньги? – раздражённо спросил муж, не сводя с меня горящего злобой взгляда.
И как же сильно мне хотелось высказать ему в лицо всё, что я о нём думаю, о его похождениях и беременной любовнице. Но я оказалась в таком ужасном положении, что надо было тщательно подбирать слова.
– Молчишь? Будешь и дальше упираться? Поверь, Руслана, я не хочу делать тебе больно, но ты сама меня к этому подталкиваешь.
– Не хочешь делать мне больно? Поэтому ты похитил меня, привязал к стулу и...
– Всё, мне надоело с тобой сюсюкаться. – Обернувшись, Егор подал знак одному из мужчин, подзывая его к себе.
И как же сильно мне хотелось высказать ему в лицо всё, что я о нём думаю, о его похождениях и беременной любовнице. Но я оказалась в таком ужасном положении, что надо было тщательно подбирать слова.
– Молчишь? Будешь и дальше упираться? Поверь, Руслана, я не хочу делать тебе больно, но ты сама меня к этому подталкиваешь.
– Не хочешь делать мне больно? Поэтому ты похитил меня, привязал к стулу и...
– Всё, мне надоело с тобой сюсюкаться. – Обернувшись, Егор подал знак одному из мужчин, подзывая его к себе.
— Нина, я ухожу.
— Куда? К друзьям?
Артем утомленно сдавил пальцами переносицу, как будто я только что лишила его последних сил, которые он по крупицам собирал едва ли не десятилетиями.
— Нет. Не к друзьям, — наконец, выдавил он сиплым голосом. — Я ухожу, — громко сглотнул, опасливо посмотрел мне в глаза. — От тебя, Нина. Я ухожу от тебя. Между нами все кончено. Давай разведемся.
Внезапно супруг упаковал вещи и исчез, не удосужившись обосновать свой поступок убедительными аргументами. Пришлось самостоятельно восстанавливать картину произошедшего. Оказалось, причина проста донельзя — маникюрщица по имени Анна…
— Куда? К друзьям?
Артем утомленно сдавил пальцами переносицу, как будто я только что лишила его последних сил, которые он по крупицам собирал едва ли не десятилетиями.
— Нет. Не к друзьям, — наконец, выдавил он сиплым голосом. — Я ухожу, — громко сглотнул, опасливо посмотрел мне в глаза. — От тебя, Нина. Я ухожу от тебя. Между нами все кончено. Давай разведемся.
Внезапно супруг упаковал вещи и исчез, не удосужившись обосновать свой поступок убедительными аргументами. Пришлось самостоятельно восстанавливать картину произошедшего. Оказалось, причина проста донельзя — маникюрщица по имени Анна…
— Как давно ты с ней? — задаю резонный вопрос.
— Достаточно, чтобы понять, что люблю! — в его голосе раздражение и желание защититься, хотя я на него и не нападаю. — Понимаешь, она, — разворачивается ко мне Виктор, — она меня замечает! Видит во мне мужчину!
Вот это новость.
— Ты шутишь? — не могу поверить в то, что слышу.
— Я больше не могу жить вот в этом всем! — очерчивает руками кухню, — наши отношения умерли и покрылись паутиной! Ничего не происходит! Я хочу чего-нибудь нового! Живого и настоящего!
— А я, по-твоему, искусственная, что ли?
— Я прозрел, Станислава! Посмотрел со стороны на тебя и наш брак! А Карина, она такая… — мечтательно поднимает взгляд, — она без ума от меня! Она меня боготворит! Когда ты последний раз меня боготворила? Да никогда! — сам же себе и отвечает. — А для нее я… совершенство!
Наш сын вырос и выпорхнул из гнезда, пришло время начать новый этап жизни... с развода!
Не такого сюрприза я ждала спустя 18 лет брака.
— Достаточно, чтобы понять, что люблю! — в его голосе раздражение и желание защититься, хотя я на него и не нападаю. — Понимаешь, она, — разворачивается ко мне Виктор, — она меня замечает! Видит во мне мужчину!
Вот это новость.
— Ты шутишь? — не могу поверить в то, что слышу.
— Я больше не могу жить вот в этом всем! — очерчивает руками кухню, — наши отношения умерли и покрылись паутиной! Ничего не происходит! Я хочу чего-нибудь нового! Живого и настоящего!
— А я, по-твоему, искусственная, что ли?
— Я прозрел, Станислава! Посмотрел со стороны на тебя и наш брак! А Карина, она такая… — мечтательно поднимает взгляд, — она без ума от меня! Она меня боготворит! Когда ты последний раз меня боготворила? Да никогда! — сам же себе и отвечает. — А для нее я… совершенство!
Наш сын вырос и выпорхнул из гнезда, пришло время начать новый этап жизни... с развода!
Не такого сюрприза я ждала спустя 18 лет брака.
Одно сообщение и несколько фотографий с неизвестного номера разрушило мой идеальный мир. На одной из них мой муж целуется с другой женщиной. А на другой - недопустимая близость этих двоих.
Двенадцать лет брака, наш пятилетний сын Миша, дом полная чаша. Всё оказалось иллюзией, блестящей поверхностью, скрывающей пустоту. Но ради нашего сына я должна найти выход, а не действовать на эмоциях.
Поэтому, когда Артем возвращается домой и целует меня, я чувствую только горечь. А когда он говорит, что любит меня и счастлив со мной, я просто киваю, хотя внутри кричу: "Я знаю о твоей измене!"
Двенадцать лет брака, наш пятилетний сын Миша, дом полная чаша. Всё оказалось иллюзией, блестящей поверхностью, скрывающей пустоту. Но ради нашего сына я должна найти выход, а не действовать на эмоциях.
Поэтому, когда Артем возвращается домой и целует меня, я чувствую только горечь. А когда он говорит, что любит меня и счастлив со мной, я просто киваю, хотя внутри кричу: "Я знаю о твоей измене!"
– Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, – сладко протянула Леся, положив голову на грудь моего мужа.
– А я сделаю всё, чтобы ты плакал крокодильими слезами, скотина! – угрожающе произнесла, распахнув дверь спальни и войдя в комнату.
Не успел Серёжа осознать, что ему пришёл трындец, а Лесе спрятаться, как я налетела на эту сладкую, невзаимно влюблённую парочку, сначала схватив мужа за волосы, стащив его с кровати, а потом проделав то же самое и с влюблённой дурой.
Я кричала, кидалась вещами, превратившись в какую-то фурию, которую уже ничто не могло успокоить.
– Алиса, ты с ума сошла? Хватит! Обещаю, тронешь меня ещё раз, и я ударю в ответ, – прикрывая одной рукой своего дружка, а второй пытаясь перехватить мои запястья, Серёжа представлял собой жалкое, смешное зрелище.
Не мужчина, а какая-то пародия!
– А я сделаю всё, чтобы ты плакал крокодильими слезами, скотина! – угрожающе произнесла, распахнув дверь спальни и войдя в комнату.
Не успел Серёжа осознать, что ему пришёл трындец, а Лесе спрятаться, как я налетела на эту сладкую, невзаимно влюблённую парочку, сначала схватив мужа за волосы, стащив его с кровати, а потом проделав то же самое и с влюблённой дурой.
Я кричала, кидалась вещами, превратившись в какую-то фурию, которую уже ничто не могло успокоить.
– Алиса, ты с ума сошла? Хватит! Обещаю, тронешь меня ещё раз, и я ударю в ответ, – прикрывая одной рукой своего дружка, а второй пытаясь перехватить мои запястья, Серёжа представлял собой жалкое, смешное зрелище.
Не мужчина, а какая-то пародия!
— На пятом месяце, говорите? — уточнила я с ноткой сарказма, сидя напротив сейшельской принцессы в кафе.
— Да, я худая. Завидуете?
— Было бы чему, — хмыкнула я, не скрывая насмешки.
— Как — чему? — пигалица наклонила голову, продолжая упиваться собственным превосходством. — Я моложе вас, привлекательнее. Со мной не скучно. А еще я беременна от вашего мужа.
— Да, я худая. Завидуете?
— Было бы чему, — хмыкнула я, не скрывая насмешки.
— Как — чему? — пигалица наклонила голову, продолжая упиваться собственным превосходством. — Я моложе вас, привлекательнее. Со мной не скучно. А еще я беременна от вашего мужа.
Выберите полку для книги