Читать и слушать книги
Алексей сидит на краю стола. Спиной к двери. Широкие плечи в дорогом костюме. Темные волосы, коротко стриженные на затылке.
А между его ног на коленях стоит женщина.
Алина.
Главный архитектор. Двадцать шесть лет. Четыре месяца в компании. Длинные рыжие волосы, собранные сейчас в растрепанный хвост. Узкое лицо запрокинуто. Руки лежат на бедрах мужа.
На бедрах моего мужа.
Я хотела порадовать мужа. Но, видимо, беременная на пятом месяце жена не может порадовать так, как любовница...
А между его ног на коленях стоит женщина.
Алина.
Главный архитектор. Двадцать шесть лет. Четыре месяца в компании. Длинные рыжие волосы, собранные сейчас в растрепанный хвост. Узкое лицо запрокинуто. Руки лежат на бедрах мужа.
На бедрах моего мужа.
Я хотела порадовать мужа. Но, видимо, беременная на пятом месяце жена не может порадовать так, как любовница...
Володя будет приятно удивлен, увидев меня дома.
Я медленно поднялась по оставшимся ступеням, чувствуя, как холодеет кожа. Дверь в спальню была приоткрыта. Я толкнула дверь.
То, что я увидела, разбило мой мир на осколки за одну секунду.
На нашей кровати, на белоснежном постельном белье, лежали двое. Обнаженные, переплетенные, не заметившие моего появления.
Володя — мой муж, отец моих будущих детей, человек, с которым я прожила десять лет. И Ксения — моя младшая сестра, тридцатилетняя, яркая, всегда немного легкомысленная.
Она встала с кровати, накинула на себя шелковый халат — тот самый, кремовый, который Володя подарил мне на прошлый день рождения — и подошла ближе. Ее голубые глаза смотрели прямо на меня, и в них не было ни капли раскаяния.
— Наконец-то, — произнесла она, и ее голос звучал почти радостно. — Наконец-то ты знаешь все.
Она сделала еще шаг вперед, и я увидела, как ее взгляд скользнул вниз, к моему животу.
— И я должна сказать еще кое-что. Я беременна. От Володи.
Я медленно поднялась по оставшимся ступеням, чувствуя, как холодеет кожа. Дверь в спальню была приоткрыта. Я толкнула дверь.
То, что я увидела, разбило мой мир на осколки за одну секунду.
На нашей кровати, на белоснежном постельном белье, лежали двое. Обнаженные, переплетенные, не заметившие моего появления.
Володя — мой муж, отец моих будущих детей, человек, с которым я прожила десять лет. И Ксения — моя младшая сестра, тридцатилетняя, яркая, всегда немного легкомысленная.
Она встала с кровати, накинула на себя шелковый халат — тот самый, кремовый, который Володя подарил мне на прошлый день рождения — и подошла ближе. Ее голубые глаза смотрели прямо на меня, и в них не было ни капли раскаяния.
— Наконец-то, — произнесла она, и ее голос звучал почти радостно. — Наконец-то ты знаешь все.
Она сделала еще шаг вперед, и я увидела, как ее взгляд скользнул вниз, к моему животу.
— И я должна сказать еще кое-что. Я беременна. От Володи.
На день раньше возвращаюсь из командировки.
Заходя домой, бросаю дорожный саквояж на пол, ключи - на тумбочку в прихожей. Устало вздыхаю. В этот момент я мечтаю только об одном - поскорее снять эти проклятые каблуки, которые палец за пальцем медленно убивают мои ноги.
Мужа дома ещё нет, он в поликлинике до семи, поэтому у меня есть возможность понежиться в горячей ванной.
Но сначала… Одну за одной я медленно стягиваю с ног туфли, и с губ срывается эйфорический стон. Наконец-то!
Иду в спальню. Распахиваю дверцы шкафа, и… замираю от увиденного.
Внутри, среди отглаженных рубашек мужа и моих платьев, стоит полуголая молоденькая блондинка. На ней только невесомые кружевные трусики, а в руках она судорожно сжимает свои вещи, пытаясь ими хоть как-то прикрыться.
- Сюрприз! - в моём голосе столько сарказма, что его можно на хлеб намазывать. А как ещё остаётся реагировать, когда твоя жизнь вдруг превращается в пошлый анекдот?
Заходя домой, бросаю дорожный саквояж на пол, ключи - на тумбочку в прихожей. Устало вздыхаю. В этот момент я мечтаю только об одном - поскорее снять эти проклятые каблуки, которые палец за пальцем медленно убивают мои ноги.
Мужа дома ещё нет, он в поликлинике до семи, поэтому у меня есть возможность понежиться в горячей ванной.
Но сначала… Одну за одной я медленно стягиваю с ног туфли, и с губ срывается эйфорический стон. Наконец-то!
Иду в спальню. Распахиваю дверцы шкафа, и… замираю от увиденного.
Внутри, среди отглаженных рубашек мужа и моих платьев, стоит полуголая молоденькая блондинка. На ней только невесомые кружевные трусики, а в руках она судорожно сжимает свои вещи, пытаясь ими хоть как-то прикрыться.
- Сюрприз! - в моём голосе столько сарказма, что его можно на хлеб намазывать. А как ещё остаётся реагировать, когда твоя жизнь вдруг превращается в пошлый анекдот?
ЗАВЕРШЕНО!
«Мне уже почти удалось убедить жену, что она не в себе и сама все теряет. Как только я буду уверен, что все в порядке и она больше не станет искать драгоценности – мы их продадим, и я подам на развод».
Такое сообщение мой муж отправил своей любовнице, и лишь по чистой случайности я его увидела. Мой, как я думала, близкий человек предал меня, обворовал, да еще и пытается убедить в том, что я схожу с ума.
Разумеется, впереди развод! Но сначала нужно вернуть то, что принадлежит мне.
«Мне уже почти удалось убедить жену, что она не в себе и сама все теряет. Как только я буду уверен, что все в порядке и она больше не станет искать драгоценности – мы их продадим, и я подам на развод».
Такое сообщение мой муж отправил своей любовнице, и лишь по чистой случайности я его увидела. Мой, как я думала, близкий человек предал меня, обворовал, да еще и пытается убедить в том, что я схожу с ума.
Разумеется, впереди развод! Но сначала нужно вернуть то, что принадлежит мне.
Я попала на скандальное тв-шоу и вмиг лишилась всего: репутации, семьи, работы, дома.
Меня унизили и растоптали, пытались довести до слез на глазах миллионов телезрителей. Но просчитались.
Взрослые девочки не плачут на публике.
Они собирают осколки разбитого сердца и идут дальше. По осколкам репутации тех, кто их предал.
В новую жизнь. Под руку с новой любовью.
Меня унизили и растоптали, пытались довести до слез на глазах миллионов телезрителей. Но просчитались.
Взрослые девочки не плачут на публике.
Они собирают осколки разбитого сердца и идут дальше. По осколкам репутации тех, кто их предал.
В новую жизнь. Под руку с новой любовью.
— Анжела Викторовна, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Как хорошо, что вы пришли. Хотите подержать внука?
— Не надо, — отрезала она, и эта холодность ударила больнее любой пощечины.
Она прошла в родильную палату, закрыла дверь. Положила папку на прикроватную тумбочку.
— Что случилось? — спросила я, хотя первобытный инстинкт уже кричал, чтобы я взяла ребенка и бежала. Бежала прочь от этой женщины, от ее ледяного взгляда, от чего-то страшного, что сейчас произойдет.
— Святослав больше не хочет тебя видеть, — произнесла Анжела Викторовна, и каждое слово упало на мою душу как камень. — Ни тебя, ни этого... ребенка.
Мир качнулся. Стены поплыли перед глазами. Я смотрела на нее, не понимая слов. Они не укладывались в голове, не имели смысла.
— Что? — выдохнула я. — О чем вы?
— О том, что мой сын наконец прозрел, — ее голос был спокойным, почти равнодушным. — И понял, с кем связал свою жизнь.
Она открыла папку, достала несколько листов.
— Не надо, — отрезала она, и эта холодность ударила больнее любой пощечины.
Она прошла в родильную палату, закрыла дверь. Положила папку на прикроватную тумбочку.
— Что случилось? — спросила я, хотя первобытный инстинкт уже кричал, чтобы я взяла ребенка и бежала. Бежала прочь от этой женщины, от ее ледяного взгляда, от чего-то страшного, что сейчас произойдет.
— Святослав больше не хочет тебя видеть, — произнесла Анжела Викторовна, и каждое слово упало на мою душу как камень. — Ни тебя, ни этого... ребенка.
Мир качнулся. Стены поплыли перед глазами. Я смотрела на нее, не понимая слов. Они не укладывались в голове, не имели смысла.
— Что? — выдохнула я. — О чем вы?
— О том, что мой сын наконец прозрел, — ее голос был спокойным, почти равнодушным. — И понял, с кем связал свою жизнь.
Она открыла папку, достала несколько листов.
Пятнадцать лет брака и всё летит в тартарары из-за дурацкой мечты о наследнике.
Мой муж, Арсений, осчастливил меня ночью страсти, а утром объявил, что уходит к молодой и, конечно же, «плодовитой» сотруднице.
Мой ответ ему – дорогая ваза ему в голову и пожелание, чтобы молодуха наставила такие ему рога, чтобы его тупая башка к земле клонилась!
Казалось, точка поставлена.
Но судьба, видимо, обожает чёрный юмор. Я беременна. И меня новый мужчина. И кто же… отец?
Мой муж, Арсений, осчастливил меня ночью страсти, а утром объявил, что уходит к молодой и, конечно же, «плодовитой» сотруднице.
Мой ответ ему – дорогая ваза ему в голову и пожелание, чтобы молодуха наставила такие ему рога, чтобы его тупая башка к земле клонилась!
Казалось, точка поставлена.
Но судьба, видимо, обожает чёрный юмор. Я беременна. И меня новый мужчина. И кто же… отец?
– Значит, – произнесла жена моего брата, – тебя всё устраивает, да? Что я как девочка по вызову – когда тебе удобно, тогда и появляюсь?
– Именно, – холодно ответил ей мой муж. – Настя, не устраивает – можешь всё прекратить прямо сейчас.
Наступила пауза. Я слышала, как Настя резко вдохнула, потом уже другим, мягким голосом сказала:
– Не кипятись, Илюш. Да, не всё идеально, но я готова со многим смириться. Ради тебя.
Он усмехнулся. Даже не видя его лица, я знала этот звук – короткий, с тенью превосходства.
– А не боишься, что твой муж узнает? – спросил он.
– Мне плевать на мужа, – отрезала она. – Кирилл мне не нужен. Мне нужен ты. Понимаешь? Только ты. И меня бесит, что рядом с тобой – она. Твоя правильная, тихая жёнушка Алёна.
А следом – мягкий звук их поцелуя и треск моего сердца, разлетевшегося на сколки.
– Именно, – холодно ответил ей мой муж. – Настя, не устраивает – можешь всё прекратить прямо сейчас.
Наступила пауза. Я слышала, как Настя резко вдохнула, потом уже другим, мягким голосом сказала:
– Не кипятись, Илюш. Да, не всё идеально, но я готова со многим смириться. Ради тебя.
Он усмехнулся. Даже не видя его лица, я знала этот звук – короткий, с тенью превосходства.
– А не боишься, что твой муж узнает? – спросил он.
– Мне плевать на мужа, – отрезала она. – Кирилл мне не нужен. Мне нужен ты. Понимаешь? Только ты. И меня бесит, что рядом с тобой – она. Твоя правильная, тихая жёнушка Алёна.
А следом – мягкий звук их поцелуя и треск моего сердца, разлетевшегося на сколки.
На пороге стоит худенькая девушка в лёгкой куртке.
— Добрый вечер. А вы к кому? — настораживаюсь.
— К вам, — спокойно отвечает и шагом заходит внутрь, как к себе домой.
— Что значит «к вам»? — голос дрожит.
— Где Витя? — спрашивает она.
Я моргаю, не понимая. Зачем ей мой муж?
Вбегает сын.
— Привет! — смеётся она, наклоняясь к нему.
— Стойте! Кто вы такая?!
— Да не нуди, — бросает холодно. — Дай с братом познакомиться.
— С каким братом?! Это мой сын!
Она усмехается:
— Твой, говоришь? Он и мой. Я — дочь твоего мужа. Разве Витя не рассказывал, что у него была семья? Настоящая.
— Убирайтесь! Что за глупости?!
— А ты как думаешь, зачем он так часто в командировки ездит без вас?
— Он ездит по работе!
— Ага. По работе. Просто параллельно — моя мама у него "в штате". В постели работает.
Сегодня я узнала, что у моего мужа есть взрослая дочь от прошлого брака. Про которую он никогда мне не рассказывал…
— Добрый вечер. А вы к кому? — настораживаюсь.
— К вам, — спокойно отвечает и шагом заходит внутрь, как к себе домой.
— Что значит «к вам»? — голос дрожит.
— Где Витя? — спрашивает она.
Я моргаю, не понимая. Зачем ей мой муж?
Вбегает сын.
— Привет! — смеётся она, наклоняясь к нему.
— Стойте! Кто вы такая?!
— Да не нуди, — бросает холодно. — Дай с братом познакомиться.
— С каким братом?! Это мой сын!
Она усмехается:
— Твой, говоришь? Он и мой. Я — дочь твоего мужа. Разве Витя не рассказывал, что у него была семья? Настоящая.
— Убирайтесь! Что за глупости?!
— А ты как думаешь, зачем он так часто в командировки ездит без вас?
— Он ездит по работе!
— Ага. По работе. Просто параллельно — моя мама у него "в штате". В постели работает.
Сегодня я узнала, что у моего мужа есть взрослая дочь от прошлого брака. Про которую он никогда мне не рассказывал…
– Не нужно было её приглашать, – шипит Альбина. – Вдруг она догадается, что ты не тот, за кого себя выдаёшь?
– Прекрати немедленно, – шепчет в ответ Дима. – Если она заикнётся о том, что я сумел поменяться местами со своим братом, её сочтут сумасшедшей. Её муж в коме, и если он из неё выкарабкается, его ждёт мягкая палата в психушке. Потому что никто не поверит, что он не Сергей.
Смахиваю выступившие слёзы и замираю. Теперь я почти уверена, что Сергей притворяется Димой. И раз Альбина так спокойно отнеслась к этой рокировке, значит ее всё устраивает. А это может означать только одно – жена деверя и мой муж давно были любовниками…
– Прекрати немедленно, – шепчет в ответ Дима. – Если она заикнётся о том, что я сумел поменяться местами со своим братом, её сочтут сумасшедшей. Её муж в коме, и если он из неё выкарабкается, его ждёт мягкая палата в психушке. Потому что никто не поверит, что он не Сергей.
Смахиваю выступившие слёзы и замираю. Теперь я почти уверена, что Сергей притворяется Димой. И раз Альбина так спокойно отнеслась к этой рокировке, значит ее всё устраивает. А это может означать только одно – жена деверя и мой муж давно были любовниками…
Выберите полку для книги