Читать и слушать книги

Комната плывёт. Хватаюсь за спинку стула, чтобы устоять на ногах, и чувствую, как из-под каблуков будто выдернули пол.

— Десять лет, Коля.

— Ты строила дома, — говорит он ровно. — Я строил компанию.

Сажусь напротив — не потому что он попросил, а потому что ноги отказываются держать дальше.

— Когда, — спрашиваю. — Когда ты это начал?

Он смотрит на меня секунду, взвешивая, врать или нет, и, видимо, решает: правда сейчас выгоднее.

— Шесть месяцев назад. Может, чуть больше.

Шесть месяцев. Вспоминаю вечера в кабинете над чертежами квартала, свет настольной лампы, кофе, остывающий рядом с рулонами бумаги, Николая, заходящего в полночь с бокалом виски — «работай, я тобой горжусь». Горжусь. Слово, каким кормил меня, пока выводил счета из компании, переоформлял активы, готовил почву для сегодняшнего дня.

Общий бизнес, совместные планы и статус успешной, надежной семьи - всё рухнуло за одну минуту прямо во время рабочей презентации.
В графе совладельцев - имя нашей молодой юристки, которую я сама когда-то наняла на работу.
- Ира, ты чего? Заработалась совсем? - заботливо улыбается Кирилл, подавая мне салфетку.
Он уверен, что я ничего не пойму, проглочу обман и дальше буду закрывать его финансовые дыры ради сохранения красивой картинки.
Но он ошибся.
Я больше не его доверчивая жена. Я проведу этот аудит до конца, отберу всё, что принадлежит мне по праву, и заставлю его отвечать за каждую украденную копейку.

Когда муж заявил, что у него серьёзные проблемы и нужно срочно продать квартиру в Москве, я думала только о дочери. Игорь обещал, что всё уладит и мы скоро вернёмся в город.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Проблемы так и оставались проблемами, а его визиты становились всё реже.
Однажды в один из коротких приездов он забыл телефон. И я поняла: его проблемы давно решились. Просто настоящей проблемой для него оказались я и наша дочь.

На пороге девушка.
Двадцать шесть, всё правильно. Невысокая, светлые волосы собраны крабом, лицо без косметики, круглое, молодое. На ней его рубашка — голубая, в тонкую полоску, с закатанными рукавами, я гладила её в воскресенье. Ноги босые. В руке телефон.
Она смотрит на меня вопросительно и совершенно спокойно.
— Вы к кому?
За её плечом прихожая, зеркало, коробка из-под пиццы на тумбе. И его ботинки. Чёрные, зимние, я покупала их вместе с ним в ноябре, и они мне не нравились, и он тогда сказал: зато удобные.
Я молчу, и в это время из комнаты доносится:
— Кать, кто там?
Его голос. Такой, каким он бывает дома вечером: расслабленный, чуть ленивый, с той самой интонацией, с которой он спрашивает меня, где пульт.
И вот здесь во мне поднимается совсем не то, чего я ждала.
— Ошиблась, — говорю я.
Голос звучит нормально. Даже вежливо.
Разворачиваюсь и иду к лифту.

Мы - идеальна пара, которая блистает на всех приемах. Он богат и умен, я покорная жена. На свои "карманные" открыла кафе, где могу отдохнуть от искусственной картинки.
Все изменилось, когда любовница мужа забеременела. Теперь они хотят разрушить мой бизнес. Ведь жизнь моя уже в руинах.

Двадцать шесть лет брака Святослав перечеркнул одной фразой:

— Без меня ты просто пустое место.

Он уходит к женщине моложе и уверен, что прекрасно знает, что ждёт оставленную жену: одиночество, поиски работы и благодарность за его финансовую помощь.

Но Святослав не знает главного.

Семь лет Элеонора живёт жизнью, которой он так и не заметил. Под другим именем её книги читают тысячи людей. А через две недели она впервые выйдет к читателям и откроет своё настоящее имя.

И Святослав окажется в первом ряду.

Он ещё уверен, что бросил женщину, у которой ничего нет.
Снежана ещё не знает, кто на самом деле её любимая писательница.
А Элеонора впервые за двадцать шесть лет больше не собирается никому объяснять, чего она стоит.

Потому что иногда измена заканчивает брак.
А иногда — возвращает женщине её собственную жизнь.

WhatsApp открывается сразу. Верхний чат — «Алиска». Моя младшая сестра. Палец сам тянется открыть переписку — просто посмотреть, о чём они там обычно болтают, наверное, про мамин день рождения или подарок к празднику.

Сообщений сотни. Переписка тянется вглубь экрана так далеко, что дата в самом верху теряется где-то в прошлом году — задолго до того, как я вообще заметила в сестре перемены: новую стрижку, новые сумки, каких на зарплате администратора салона быть не должно.

Читаю сверху вниз, и с каждой строкой пол под ногами будто едва заметно смещается. Даты, эмодзи, сердечки, фотография из ресторана, где узнаю скатерть — ту самую, куда Дмитрий якобы возил партнёров. А внизу — последнее сообщение, отправленное сегодня утром, пока я заказывала ему кофе по гороскопу:

«Я скучаю, когда ты натягиваешь свои трусы, помнишь, как в Сочи? Привези ту подвеску, хочу носить её, когда ты рядом».

— Вер, я должен сказать.
Внутри у меня что-то опускается, но не падает — просто оседает, как пыль после уборки.
— Говори.
— У меня был роман. С коллегой. Два месяца.
Вилка застревает у меня в руке на полпути ко рту. Я смотрю на нее, будто она вдруг стала чужой вещью. Странно — ни жар в груди, ни ком в горле. Только тишина внутри, ровная и плотная, будто я это уже знала давно и просто ждала, когда он озвучит.
— Скажи что-нибудь, — просит Леша.
— Как ее зовут?
— Это неважно.
— Мне важно.
Он молчит. Потом говорит быстро, глотая слова:
— Скучно стало, понимаешь? Я хотел остроты какой-то, движения. Но это ничего не значит, Вер. Совсем ничего. Я люблю тебя.

— Милочка, вы тут адресом не попутали?
Алиса запахивает мой халат и смотрит на меня с яростью.
— Твой дом? Да ты отстала от жизни. Этот дом теперь мой. И Аркаша мой. Ты бесплодная, Яна. Ты пустая.
Аркаша пытается натянуть брюки и бормочет:
— Яна, это не то, что ты думаешь. Я собирался сказать тебе…
— Я хотел как лучше для детей. Ты должна понять…
— Ты тайно спал с ней в нашем доме и называешь это «собирался объяснить»?
Я разворачиваюсь к выходу. Аркаша хватает меня за руку:
— Яна, подожди! Я же люблю тебя!
Я вырываю руку и смотрю на него:
— Ты любишь меня? Ты украл у меня все! Ты позволил ей унижать меня. А теперь ты стоишь здесь и говоришь о любви? Ты проиграл, Аркаша. Навсегда.
***
Пятнадцать лет я верила ему, любила его. А он жил на две семьи и тайно выводил
Судьба расставила всё по местам. Так бывает всегда.

– Я все знаю, Илья, – сообщаю ровно. – Про тебя и Маринку.
– Плевать, – цедит майор Болотин. – Я ухожу.
Вот так просто. Забрал все самое необходимое, а меня, балласт, бросил, как и обещал беременной любовнице. Внутри вдруг поднимается злость.
– Ты моральный урод, Болотин, не достойный звания офицера! Ненавижу, будь ты проклят! И Маринка твоя будь проклята тоже! – ору, потеряв контроль. – Я проклинаю вас обоих, слышишь? – ору полную чушь. Я не верю ни в какие проклятия. Но Илья реагирует. Он хватает меня за запястья и рявкает во весь командный голос:
– Заткнись, идиотка! Исполнять приказ! – а затем отшвыривает меня с такой силой, что я отлетаю к дивану.
Жесткий подлокотник врезается в затылок, и в глазах начинает темнеть. Последнее, что вижу – спешно удаляющуюся спину Ильи. А в следующую секунду наступившую тишину разрезает протяжный вой сирены и механический голос: «Внимание! Внимание! Воздушная тревога!..»