Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»

- Юль, я жду, – выговариваю девчонке. – Ты уже полчаса копаешься.
- Ну, Дим, дай же закончить. Одну минуточку.
Капризничает. Оттопыривает губки, ведет по ним блестящей палочкой.
- Я опаздываю. Давай быстрее.
Недовольно хмурюсь и бешусь. Состояние не ново. Рядом с ней привычное.
- Димуль, почему ты на меня все время злишься, а?
Приближается на шаг.
А вот этого не надо. Рвано выдыхаю.
Проворачивает от близости в лютых жерновах желания. Таскает и вертит по самому краю. Как только Юле исполнилось девятнадцать, сошел с ума. Просто повернулся мозгами. Ненормальный идиот, ничего не могу сделать.
Тянет зверски. Купирую больное влечение загулами и всем, что под руку попадется.
Моя эпидемия, мучительная болезнь по имени «Юля» ни черта не подозревает.

Пережив в мыслях снова тот страх и ужас, который пережила дома, я вернулась в свой, как мне казалось до последнего времени, безопасный кабинет.
Амирхан пожирал меня глазами.
- Или ты мне скажешь сейчас, и мы сэкономим кучу времени в решении твоего вопроса…
- У меня нет вопросов!! – быстро проговариваю я. Похоже, я сейчас как никогда близка к тому, чтобы моему мучителю отомстили, но я снова прячу голову в песок.
Что там эти кавказцы любят? Кровная месть?! Если я стану его женщиной он отомстит за меня со всей жестокостью?
На этот раз шумно вдыхаю воздух уже я, прикрываю глаза от предвкушения чего-то нового. Словно хищница почуяла запах крови. Я готова это произнести вслух.
- Муж моей родной сестры.

Мой парень оказался монстром, а спасение пришло оттуда, откуда я не ждала. От друга моего отца. Он вырвал меня из лап кошмара, а теперь его прикосновения, его взгляд... они заставляют меня гореть. Он единственный, кто знает мой стыдный секрет. И единственный, кто теперь манит меня к новому, сладкому греху. Я не знаю, чего боюсь больше: его ухода... или того, что его руки никогда меня не отпустят, и я сгорю в этом огне.

Я попала в руки жестокого мужчины, который решил, что вправе распоряжаться моим телом.
Сначала он сказал, что я должна родить ребенка ему и его женщине. Затем отобрал моё имя. А теперь хочет, чтобы я легла в постель с продюсером его любовницы.
Клянусь!
Что с честью пройду путь от безмолвной и бесправной женщины к Королеве.
Что разведусь с мерзавцем и заставлю своих обидчиков со мной считаться!

- Не снимается тонкая, снимай толстую!
Красивый бархатный баритон. Красивый мажор, которого мне хочется придушить своими булками!
Давид Обломов! Обломись!
Я начинаю встречаться с его другом.
И всё прекрасно до того, как я застаю в его постели тощую блондиночку.
Ведро пломбира и «Сумерки» - мой план на День Святого Валентина, но приходит Давид и предлагает провести праздник более плодотворно.
Мы едем в клуб.
Пара пышка и мажор, которые некоторым поперёк горла.
А потом фиктивное свидание становится настоящим, мы проводим вместе ночь, после которой я выгоняю наглого плейбоя, но он не готов сдаться, а на что готова я?

— Плачу зарплату в обмен на твоё тело. Твой ответ?
— Мне нужны деньги, но я не буду спать с вами.
— А ты упрямая! — В его голосе звучало опасное удовольствие. — Знала бы ты, как это заводит!
Орлов подошёл вплотную, нависая надо мной. Я ощутила его запах — терпкий, мужской, до одури притягательный. Я вдохнула его, и лёгкие будто обожгло.
Он провёл пальцем по моей шее, и по коже побежали мурашки. На секунду я замерла, как кролик перед удавом.
— В какой момент, — выдохнула я, наконец обретая дар речи, — вы разглядели во мне эскортницу?!
Орлов усмехнулся, во взгляде мелькнуло что-то хищное.
— Ты же умная девочка, — произнёс он почти ласково. — Настоящая продажная женщина мне неинтересна. Интересно купить то, что не продаётся.
Я развернулась и пошла к двери, сжимая кулаки. Его насмешливые слова догнали меня уже у порога:
— Не понимаю, почему ты ломаешься. Ты должна мне, Решка. И свой долг ты отработаешь. Так или иначе.

– Ты кто такая? – его голос низкий и спокойный, но от этого спокойствия почему-то стынет кровь.
– Я… я туалет искала… я случайно… – бормочу что-то бессвязное.
Беркут останавливается прямо рядом со мной.
Взгляд скользит по моему испуганному лицу и дрожащим губам.
– Случайно зашла. Случайно подслушала. Случайно сорвала сделку на двадцать миллионов…
К горлу подступает тошнота.
Он вдруг наклоняется и проводит пальцем по моим губам.
– Красивая мышка. Жаль, что такая глупая.
– Я не глупая, я отличница…
Мой ответ вызывает у Беркута смех.
– Может ты еще и девственница? – с неприкрытой насмешкой уточняет он.
– Да, – отвечаю честно.
– Девственница-отличница. Мой любимый десерт.

Братья обнялись, и на секунду Вика увидела два идентичных силуэта, сливающихся воедино. Было в этом что-то зловеще-прекрасное.
— Матвей, это моя Вика, — сказал Денис, отступая на шаг и с гордостью беря ее за руку. — Викусь, это мой брат.
Матвей шагнул к ней и протянул руку. Его ладонь была теплой и сухой, а сжатие — уверенным, почти властным. Он не отпускал ее руку долю секунды дольше, чем положено, и все это время смотрел ей прямо в глаза.
— Очень приятно, Виктория. Денис много о тебе говорил. Все правда.
В его голосе не было ничего, кроме вежливости, но интонация заставила ее щеки залил румянец. Она выдернула руку и смущенно опустила глаза.

Я — сирота, живу в общаге, никому не нужна. А он — генерал, который однажды схватил меня под дождём и назвал чужим именем — Аня. Потом я узнала правду: я — точная копия его погибшей любви, моей матери. И он запер меня в своём особняке, чтобы смотреть на её лицо в моих чертах.

— Ты видишь во мне только её призрак? — кричу я. — Отпусти!
Вадим сжимает мои плечи:
— Будешь делать так, как я сказал.
— А если нет? Зарежешь?
С этого момента начинается моя война с тюремщиком в погонах. Но когда ночью он приходит в мою комнату и стирает все границы, я понимаю: бежать я уже не хочу. И хуже всего — он знает об этом. Потому что теперь я не пленница. Я — его одержимость. И живое напоминание о той, кого он не смог спасти.

Она – его запретная слабость.
Он – её самый тёмный и грубый грех.
Для него она всего лишь обуза. Но чем сильнее он пытается бороться с влечением, тем глубже тонет. Один поцелуй – и всё рушится. Теперь он больше не сдерживается.