Читать и слушать книги

Мы разошлись десять лет назад, со скандалами, судом, изменой. Теперь наша дочь выходит замуж и нам с бывшем мужем придется встретится лицом к лицу. Я больше не та робкая девчонка, готовая ползать у его ног и прощать его похождения налево. Я стала другой, а кем стал он, мне только предстоит узнать.


Бывшие. Эмоционально. Больно. Неоднозначно. Взрослые герои тоже имеют право ошибаться и любить.

-Одевайся быстро! Моя жена пришла! – рычит своей любовнице мой горячо любимый муж.
-Милый, твоя клуша все стерпит. Она еще и кофе нам в постель подаст, - заливается ядовитым смехом рыжая бестия. -Давай, я подниму тебе настроение.
Стерва облизывает пухлые губки и изгибается перед ним. Пальчиками хватается за пояс брюк, ловко расстегивает…
Замираю на пороге собственной спальни и ловлю на себе взгляд Марата.
-Черт, поднимись! - рявкает рыжей.
Глаза мужчины темнеют и острой бритвой проходятся по мне.
-Рита, почему ты не в больнице? - строго спрашивает.
-Прискакала, чтобы убраться после нашей горячей ночи. Милый, скажи ей всю правду о нас! - канючит любовница, цепляясь за его рубашку.
Моя счастливая жизнь разбивается вдребезги, осколками впиваясь в сердце. От боли все тело выкручивает наизнанку.
-Я приехала, чтобы убрать грязь, которую ты здесь развел, дорогой, - говорю не своим голосом.
Резко открываю шланг для полива. Мощная струя ледяной воды летит в предателя

— Познакомилась с одним мужиком на сайте знакомств, — моя клиентка решает поделиться откровениями из личной жизни. За годы работы мастером маникюра я столько историй наслушалась, что могла бы написать целую книгу.
— Здорово, — вежливо отзываюсь.
— Мужик — огонь! Красивый, интересный, умный, богатый, тело подкачанное, в постели бомба. Короче не мужик, а мечта! — щебечет Агата, ее влюбленные глаза горят восторгом.
— Как вам повезло.
— Ага. Только есть один минус — он женат, — выдыхает с отчаянием. — Он сразу мне сказал: от жены не уйдет. Она беременная, рожать скоро.
В этот момент какой-то неприятный укол пронзает меня, ведь я тоже беременна.
— Спасибо за ноготки. О, а вот и он приехал за мной! — девушка благодарит меня после процедуры и выбегает из студии.
Невольно смотрю в окно, провожая девушку взглядом.
Сердце делает переворот, когда я вижу около салона знакомый автомобиль.
Сияющая от счастья Агата ловко прыгает в машину моего мужа. Он не знает, что я работаю здесь.

— Моя любовь к тебе и твоей дочери — не повод отказываться от других женщин, — как ни в чем не бывало заявляет муж, хищно улыбаясь блондинке, бросающей на него плотоядные взгляды.
— То есть, ты сейчас говоришь, что собираешься мне изменять? — спрашиваю, не веря, что нечто подобное слетает с моих губ.
— Просто предупреждаю, — пожимает плечами Егор, — чтобы для тебя это не стало сюрпризом. Я был "примерным мальчиком" три года. Это слишком большой срок для такого востребованного у женского пола мужчины, как я. Да и слишком много напряжения во мне скопилось…
— Думаешь, я смирюсь подобным после того, что со мной сделал бывший муж?!
— Смиришься, у тебя вариантов нет. Тем более, у меня скоро выборы. Мне нужна жена и ребенок. Да и вообще, я идеальный муж для тебя, и отец прекрасный для твоей дочери… Ты же не хочешь лишить ребенка папы? Снова…

Мне чудом удалось сбежать от еще одного мужа, который собирался меня сломить. Но я забыла, что от Измайлова скрыться не так-то просто…

— Нам нужна помощь, Саш…
Первый раз за два года я пришла к бывшему, переступив через гордость. На руках у меня его сын, которого он видит первый раз в жизни. И я не могу позволить, чтобы мой ребёнок голодал, пока его отец как сыр в масле катается.
Я осталась без жилья и средств к существованию. И мой сын имеет право хотя бы на частичку того, что каждый день достаётся маленькой принцессе, выглядывающей из-за плеча отца.
— Кто это, пап? — интересуется девочка лет восьми, оглядывая нас с несвойственным её возрасту высокомерием.
— Похоже, твоя новая гувернантка, — хмыкает бывший.
***
Два года назад я доверилась ему, подарила всю себя без остатка в доказательство своей бесконечной любви. А он…
А утром он признался, что у него есть дочь и гражданская жена. Его всё устраивает, а я просто его незакрытый гештальт…

— Ты не спишь, — шепчет мужчина. Это не вопрос. Его голос низкий, грубый от бессонницы, и в нём не звучит ничего, кроме тёплой, густой темноты.
Я могу только кивать, боясь, что если открою рот, то расплачусь или закричу.
Врач понимающе склоняет голову. Потом его рука скользит под одеяло, находит мою руку и сжимает её. Его ладонь горячая, живая. Он медленно, давая мне время отпрянуть, отодвигает одеяло. Холодок касается моих ног, но его присутствие такое плотное, такое согревающее, что я не чувствую холода.
— Ничего не бойся, — говорит он, и его голос — не звук, а физическое прикосновение в темноте, бархатный обет, который обволакивает меня. — Я не причиню тебе боли. Никогда.

ОН: – Что, Злата. – Имя бывшей жалит язык. – Придумала, что украдёшь на этот раз?
– Иди к чёрту, Хазипов! – её зелёные глаза сверкают.
– Твой хозяин в курсе, что у него работает воровка? – усмехаюсь.
– Давай, расскажи ему.
– Смелая, – приподнимаю бровь. – С каких пор прислуга смеет открыть рот? И почему ты – уборщица? Краденные бриллианты закончились?..
В углу что-то падает.
Позади – игровая комната. А в ней – мальчик лет трёх.
Он смотрит на меня голубыми глазами.
Которые я каждый день вижу в зеркале.
– Привет, малыш. – Ноги несут меня к ребёнку. – Ты тут один?
– Нет, – хмурится. – С мамой. Я – Матвей. А тебя как зовут?
– Тимур, – чувствую себя идиотом.
– Бабушка сказала, что моего папу тоже зовут Тимул.
Мир сужается до личика ребёнка.
– А где твоя мама? – хриплю.
Мальчик улыбается и показывает пальчиком на Злату:
– Вот она!

- Дерзишь, Катерина Андреевна? - спрашивает мой возможный босс.
Ох, не на ту ты напал, не с той решил ты поиграть.
- Не имею привычки дерзить, когда мне не хамят, Марат Багратович. Вы работу мне дадите или как?
- Да я ж тебя сломаю, дура. Я ж тебя заставлю мужиков уважать. Ты не протянешь, - бросает мне вызов, и я этот вызов принимаю.
- Начнете ломать, включу свое обаяние, и будете руки мне целовать, стоя на коленях, умоляя позволить оставить поцелуй и на губах, - говорю как-то высокопарно, странно, не похоже на себя.
- А ты забавная, Екатерина Андреевна. Но ты в зеркало на себя посмотри. Глядя на тебя, настроение всегда на полшестого, и на двенадцать тебе его не поднять.
- Тогда чего боитесь? Неужели все же настроение у вас сейчас не на полшестого? - смотрю на него с вызовом, и вижу, как в нем борются желания порвать меня на лоскуты и обладать. Вот только какое желание в нем победит?

— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами.
— А ко мне, значит, искусственные?
— Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил!
Он ожил, а я умирала. разве это справедливо?
— Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец предал?
Он смутился, а потом твердо сказал:
— Дети имеют свойство вырастать. Только дурак будет ради них отказываться от своей любви. Когда-нибудь она меня поймет.

— Собирай свои баулы и выметайся! — равнодушно бросает муж, брезгливо морщась.
Я только что отпахала 24-часовую смену в реанимации. Ноги гудят, руки дрожат. А на моем диване в дорогущей соболиной шубе сидит моя родная младшая сестра, жадно целуя моего мужа.
— Савелий, что происходит? — шепчу я, не веря глазам. — Откуда у вас эти вещи? У тебя же нет денег...
— На тебя не было, Оль, — издевательски усмехается он. — А на мою Сонечку — есть. Я взял кредит на десять миллионов. На твое имя. Надеюсь ты не против. Выплатишь как-нибудь, ты же как лошадь в колхозе, только батрачить можешь, а мы ждем наследника.
— Бомжихи нам здесь не нужны, хо-хо-хо! — довольно гогочет свекровь, попивая чай из моей любимой кружки. — Вышвырни эту нищебродку с ее прицепом на улицу, сынок! Пусть знает свое место!
Меня вышвырнули под ледяной дождь. Без копейки денег, с двумя замерзающими детьми на руках и гигантским долгом. Самые близкие люди растоптали меня, с удовольствием вытерев ноги о мою жизнь.