Читать и слушать книги
- Ты изменил мне 11 раз?
- Сколько? Нет! Ты что!
- Меньше?
- Конечно! В смысле я тебе не изменял.
Ловя супруга с расстегнутой ширинкой, когда всё предельно понятно, предполагается кинуться в бой, выплёскивая гнев и обиду на блудливую морду, либо, плача, услышать мольбы о прощении или суровое: «Я тебе не люблю, давно пора было всё рассказать».
А что делает Ира?
Объясняет мужу, что так нельзя, что это не любовь.
Ситуация вдвойне обидная и абсурдная, ведь ей уже приходилось вести похожий разговор с женихом. И даже с родителями. Так что же считается изменой?
- Сколько? Нет! Ты что!
- Меньше?
- Конечно! В смысле я тебе не изменял.
Ловя супруга с расстегнутой ширинкой, когда всё предельно понятно, предполагается кинуться в бой, выплёскивая гнев и обиду на блудливую морду, либо, плача, услышать мольбы о прощении или суровое: «Я тебе не люблю, давно пора было всё рассказать».
А что делает Ира?
Объясняет мужу, что так нельзя, что это не любовь.
Ситуация вдвойне обидная и абсурдная, ведь ей уже приходилось вести похожий разговор с женихом. И даже с родителями. Так что же считается изменой?
Даша Назарова шла к своей мечте напролом, сметая все на своем пути. Хоть в личной жизни и был полный крах, а еще лишний вес и любовь к мучному. Но было огромное желание стать профессиональным кондитером.
И вот на пути к мечте возник привлекательный босс сети кондитерских, которого Даша решила покорить не только булочками с корицей, но и всем, что у нее есть в арсенале.
Именно с булочек с корицей началось ее знакомство с привлекательным, но вредным боссом. А потом появилась его бывшая, а Даша – стала настоящей, но… обо всем по порядку.
И вот на пути к мечте возник привлекательный босс сети кондитерских, которого Даша решила покорить не только булочками с корицей, но и всем, что у нее есть в арсенале.
Именно с булочек с корицей началось ее знакомство с привлекательным, но вредным боссом. А потом появилась его бывшая, а Даша – стала настоящей, но… обо всем по порядку.
Муж, вернувшись с работы, вместо счастливой новости о его повышении нагло заявляет, что переспал с молодой секретаршей. Я не позволю ему вытирать об меня ноги, я заставлю его пожалеть!
– Знаешь, что я сделал после совета? — меня пугает интонация моего мужа, он говорит не своим голосом. – Залетел к Алине. Моей новой ассистентке. Ей двадцать три. Она даже не спросила про работу.
Становится не просто сложно дышать, а невозможно. Открываю рот, как выброшенная на берег рыба, и закрываю.
Так хочется, чтобы это был всего лишь страшный сон, но это действительность. Да, все происходит как будто в тумане, но это происходит со мной.
– Мы славно повеселились. Она такая аппетитная, молодая, горячая, – произносит он и, подойдя ко мне, проводит пальцем по моей шее.
Отшатываюсь. Беру себя в руки. Я не намерена допускать, чтобы этот мерзавец, которого до сегодняшнего ужина я называла любимым, вытирал об меня ноги.
– И знаешь что? – не унимается предатель. – Она не ноет про детей. Не клянчи
– Знаешь, что я сделал после совета? — меня пугает интонация моего мужа, он говорит не своим голосом. – Залетел к Алине. Моей новой ассистентке. Ей двадцать три. Она даже не спросила про работу.
Становится не просто сложно дышать, а невозможно. Открываю рот, как выброшенная на берег рыба, и закрываю.
Так хочется, чтобы это был всего лишь страшный сон, но это действительность. Да, все происходит как будто в тумане, но это происходит со мной.
– Мы славно повеселились. Она такая аппетитная, молодая, горячая, – произносит он и, подойдя ко мне, проводит пальцем по моей шее.
Отшатываюсь. Беру себя в руки. Я не намерена допускать, чтобы этот мерзавец, которого до сегодняшнего ужина я называла любимым, вытирал об меня ноги.
– И знаешь что? – не унимается предатель. – Она не ноет про детей. Не клянчи
- Как давно ты мне изменяешь с Жанной? – спрашиваю мужа, чувствуя, как все замерло в тревожном ожидании.
- Я так понимаю, ты нашла браслет? – поправляя выбившуюся из моей прически прядь, спрашивает, но в глазах ни капли стыда. В них холодное равнодушие.
- Да, - коротко отвечаю ему, а у самой все сжимается внутри от невыплаканной боли.
- Ну и славно. Я понял, что двадцать лет назад выбрал не ту сестру. Ты не волнуйся, ее все устраивает, она согласна делить меня с тобой, так что разведенкой в сорок ты не останешься.
Я стала его ошибкой. Ошибкой, с которой он прожил в браке двадцать лет, вырастил двоих детей. Я обо всем узнала. Вот только коней на переправе не меняют, он не согласен на развод, а я не готова простить.
- Я так понимаю, ты нашла браслет? – поправляя выбившуюся из моей прически прядь, спрашивает, но в глазах ни капли стыда. В них холодное равнодушие.
- Да, - коротко отвечаю ему, а у самой все сжимается внутри от невыплаканной боли.
- Ну и славно. Я понял, что двадцать лет назад выбрал не ту сестру. Ты не волнуйся, ее все устраивает, она согласна делить меня с тобой, так что разведенкой в сорок ты не останешься.
Я стала его ошибкой. Ошибкой, с которой он прожил в браке двадцать лет, вырастил двоих детей. Я обо всем узнала. Вот только коней на переправе не меняют, он не согласен на развод, а я не готова простить.
- Как же я тебя любил… - произносит хриплым шёпотом муж.
Парой мгновений назад он подошёл размашистым шагом, взял за подбородок моё лицо и оставил на губах такой знакомый и родной, но уже забытый поцелуй.
Мы развелись год назад, но я до сих пор с трудом говорю о нём «бывший».
- Вот и хорошо, что всё в прошлом, - шепчу в ответ, не сразу делая шаг назад.
- Хорошо, любимая, - кивает он, ухмыляясь. Обращение - как издёвка. - Говорят, ты стала мамой совсем недавно? Жаль, что я вовремя не понял, на какой дряни был женат…
Вот и славно, «любимый». Продолжай думать так и дальше. Потому что о нашем браке после твоей измены у меня точно такие же мысли.
Парой мгновений назад он подошёл размашистым шагом, взял за подбородок моё лицо и оставил на губах такой знакомый и родной, но уже забытый поцелуй.
Мы развелись год назад, но я до сих пор с трудом говорю о нём «бывший».
- Вот и хорошо, что всё в прошлом, - шепчу в ответ, не сразу делая шаг назад.
- Хорошо, любимая, - кивает он, ухмыляясь. Обращение - как издёвка. - Говорят, ты стала мамой совсем недавно? Жаль, что я вовремя не понял, на какой дряни был женат…
Вот и славно, «любимый». Продолжай думать так и дальше. Потому что о нашем браке после твоей измены у меня точно такие же мысли.
Вперёд вышел Сасыкбай – хан. Активно жестикулируя, он начал что – то говорить переводчику. Последний, угодливо улыбаясь, стал доносить до пленных.
- Всем слушать! – надрывно заблажил вражина. – У великого хана есть единственная дочь, прекрасная Бимаржан, что означает «танцующая жемчужина». Но, «жемчужина» Сасыкбай – хана не может танцевать! К большому горю матери и отца, прекрасная Бимаржан упала с лошади, и у неё отнялись ноги. С той поры дочь нашего любимого хана находится в печали. И чтобы глаза хатун лучились от счастья, а губы всегда улыбались, её отец и брат решили сделать девушке подарок - личного раба! Сейчас драгоценная Бимаржан осчастливит вас, Русы, своим присутствием и выберет для себя утеху. На кого покажет пальчиком хатун, тот станет евнухом…
940 год. Русь. Времена правления князя Игоря
- Всем слушать! – надрывно заблажил вражина. – У великого хана есть единственная дочь, прекрасная Бимаржан, что означает «танцующая жемчужина». Но, «жемчужина» Сасыкбай – хана не может танцевать! К большому горю матери и отца, прекрасная Бимаржан упала с лошади, и у неё отнялись ноги. С той поры дочь нашего любимого хана находится в печали. И чтобы глаза хатун лучились от счастья, а губы всегда улыбались, её отец и брат решили сделать девушке подарок - личного раба! Сейчас драгоценная Бимаржан осчастливит вас, Русы, своим присутствием и выберет для себя утеху. На кого покажет пальчиком хатун, тот станет евнухом…
940 год. Русь. Времена правления князя Игоря
— Что ты будешь делать? Может отцу ребенка сообщишь? Такие вопросы должны двое решать.
Сестра выразительно смотрит на тест для беременности в моих подрагивающих пальцах.
— Отцу ребенка? – горько усмехаюсь, боясь признаться сестре в своей безрассудности. — Я его даже не знаю.
— Что? – Ксюша шокировано на меня смотрит, справляется с эмоциями лучше, чем я. – Значит аборт?
— Аборт? – вздрагиваю и мотаю головой. – Нет, никакого аборта. Я рожу этого ребенка.
Сестра выразительно смотрит на тест для беременности в моих подрагивающих пальцах.
— Отцу ребенка? – горько усмехаюсь, боясь признаться сестре в своей безрассудности. — Я его даже не знаю.
— Что? – Ксюша шокировано на меня смотрит, справляется с эмоциями лучше, чем я. – Значит аборт?
— Аборт? – вздрагиваю и мотаю головой. – Нет, никакого аборта. Я рожу этого ребенка.
Видео продолжает играть у меня в голове. Снова и снова.
Ее руки на нем.
Его равнодушие.
Я сжимаю телефон так, что экран трещит под пальцами.
Как он мог?
Нет.
Как я могла быть такой слепой?
Все эти месяцы, когда он задерживался. Все эти «совещания», «ужины с клиентами», «неотложные дела».
Я верила.
Верила, когда он говорил, что устал. Верила, когда целовал меня в лоб, как сестру, перед сном. Верила, что мы – семья.
А он...
Он смеялся надо мной. Наверное, рассказывал ей, какая я наивная. Какая глупая.
Я встаю, ноги подкашиваются. В глазах темнеет.
Надо дышать. Надо думать.
Но как?
Как думать, когда весь мой мир – ложь?
И что теперь?
Кричать? Рвать на себе волосы? Бросать ему в лицо эти... эти доказательства?
Или...
Я закрываю глаза.
Больше нет слез. Только пустота.
Ее руки на нем.
Его равнодушие.
Я сжимаю телефон так, что экран трещит под пальцами.
Как он мог?
Нет.
Как я могла быть такой слепой?
Все эти месяцы, когда он задерживался. Все эти «совещания», «ужины с клиентами», «неотложные дела».
Я верила.
Верила, когда он говорил, что устал. Верила, когда целовал меня в лоб, как сестру, перед сном. Верила, что мы – семья.
А он...
Он смеялся надо мной. Наверное, рассказывал ей, какая я наивная. Какая глупая.
Я встаю, ноги подкашиваются. В глазах темнеет.
Надо дышать. Надо думать.
Но как?
Как думать, когда весь мой мир – ложь?
И что теперь?
Кричать? Рвать на себе волосы? Бросать ему в лицо эти... эти доказательства?
Или...
Я закрываю глаза.
Больше нет слез. Только пустота.
Когда рушится старое, у женщины появляется шанс построить жизнь заново — с другим мужчиной и с собой настоящей.
У Вадима — молодая любовница, сладкий аромат лжи и фальшивое обещание новой жизни.
У Лары — пепел от прежнего доверия, делёж цветочного бизнеса и девочка, которая больше не хочет к папе.
У Вадима — молодая любовница, сладкий аромат лжи и фальшивое обещание новой жизни.
У Лары — пепел от прежнего доверия, делёж цветочного бизнеса и девочка, которая больше не хочет к папе.
Кристина задержалась на работе и в темноте офиса встретила чудовище, которое погналось за ней. Позже она выяснила, что это директор. Как теперь ей быть?
Выберите полку для книги