Читать и слушать книги

Когда-то он был кумиром миллионов. Его песни звучали буквально из каждого утюга – на радио и ТВ, в модных столичных клубах и провинциальных домах культуры, на школьных дискотеках и рынках… Билеты на его концерты разлетались в одночасье, письма с признаниями в любви приходили пачками, а фанатки заливали слезами ступени крыльца у его подъезда и ночевали на лавочке, чтобы взглянуть на своё божество хотя бы издали.
Теперь Андрей Вишневский – никто. Сбитый лётчик. Звезда, которая давно погасла. Его практически не узнают на улицах, а поёт он только в ресторанах, под мерное жевание подвыпившей публики, или на ретро-вечеринках, где собирается настоящий парад неудачников – такие же забытые кумиры из прошлого, как он сам.
Ни карьеры. Ни счастья. Ни любви. Ни семьи. Ни надежды…
А может, надежда всё-таки есть?

– Привет! Вот я и пришла. Насовсем, – говорю нарочито весело, хоть на душе и тревожно: решается моя судьба.
– А я тебя звал? Насовсем? – хмуро интересуется Борис, разрывая мне сердце.
Улыбка сползет с лица, и в голове звучит похоронный марш.
– Мне показалось, что звал, – бормочу растерянно. – Как же мне теперь быть? Куда мне теперь?
Вот этого-то я и боялась!
***
Надина жизнь тяжела и рутинна: нелюбимая работа, опостылевший муж, эгоистичный сын, заедающий быт – и никакой перспективы.
А ведь когда-то ей все завидовали! Теперь же она лишь утешает себя тем, что так живут многие, и это нормально.
Случайное знакомство заставляет Надю взглянуть на ситуацию иначе, и в ее душе зреет бунт.
Вот только сможет ли она разрушить все, не разрушив себя? Сможет ли она в 40 лет перевернуть страницу и начать жить с чистого листа? Не останется ли она в итоге в нищете и одиночестве?

– Мы любим друг друга. По-настоящему. Уже три года вместе. Но он не может уйти от жены.
– Не может или не хочет? – вырывается у меня.
– Не может, – твердо отвечает Ангелина. – Его жена... она инвалид. После аварии пять лет назад. Она как... как овощ. Не узнает никого, не говорит, за ней нужен постоянный уход. Он не может ее бросить, понимаешь?
***
Она уже спешит к выходу. Я продолжаю смотреть в окно. Мужчина оборачивается к кафе, и мое сердце пропускает удар.
Нет. Этого не может быть.
Владимир. Мой муж Владимир стоит и ждет ее.
Руки трясутся, когда я тянусь к телефону и набираю его номер. Вижу, как он достает трубку.
– Алло, солнышко.
– Где ты? – голос мой дрожит.
– В дороге, скоро буду. А что?
Он стоит в пятидесяти метрах от меня и врет.
Из кафе выходит Ангелина. Я вижу, как она идет к Владимиру. К моему мужу. Он обнимает ее, целует в губы, нежно гладит ее живот. Ее беременный живот.
Телефон выпадает из рук и с грохотом падает на пол.

Дверь внезапно открывается. На пороге — Артём. Он смотрит на нас с его любовницей, и его лицо искажается.
— Лиза? Марина? Что происходит?
Если бы он спросил, кто у нас в гостях или не побледнел так, — то поняла, что всё лишь глупая интрижка, игра, помноженная на бред женщины, которая придумала в своей голове что-то неправдоподобное.
Я поднимаюсь с дивана. Голос не дрожит.
— Мы как раз обсуждаем, какой дизайн выбрать для гостевой. Для тебя и Марины. Похоже, вам вдвоём понадобится отдельная комната.
Взгляд мужа мечется между нами. Муж пытается что-то сказать, но я уже достаю чемодан, который собрала заранее.
— Всё. Игра окончена.

— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно.
— Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик?
— Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью:
— Сколько ему?
Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу!
— Шесть.
— Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же!
— Нет, — холодно, бесстрастно, с улыбкой женщины, которой Саша никогда не была. Бездушной и жестокой.
— Ты обманываешь меня, Олененок, — я ей не верил.
— Отчего же? — пожала плечами, сбрасывая мои ладони, отстраняясь равнодушно. — Не один ты играл в свою игру. Я тебя не любила, Сафаров, — вздернула подбородок. — Замуж хотела, прописку московскую хотела, денег хотела. Не вышло, — усмехнулась Саша.

- Никак не пойму, это у вас силовая или кардио? - Если бы сарказм убивал, эти двое уже лежали бы с простреленными лбами. - А, наверное кардосиловая! Работаете над улучшением координации!
- Лер, это...
Усмехаюсь, в то время как Семён пытается застегнуть брюки с такой поспешностью, что едва не совершает роковую ошибку.
- Да, знаю. Не то, что я думаю, - отвечаю, изображая на лице смесь вселенского понимания и абсолютного скепсиса. - Конечно, ты просто тренируешься!
Я перевожу взгляд на Аллочку, которая изо всех сил старается привести себя в порядок, но не так-то просто натянуть на себя спортивные леггинсы.
Следующий ёмкий комментарий адресую уже ей:
- Это персональная тренировка входит в стоимость абонемента или нужно что-то доплачивать?
#предатель #развод #сильная_героиня #всем_по_заслугам #бумеранг

— Вань, я знаю про ту женщину.
Муж не отвечает. Молчание затягивается, становясь невыносимым.
— Ты меня слышал?
— Слышал, — в его голосе сквозит злость. — Какого ответа ты ждёшь? Ты же и так всё знаешь. Слова уже ничего не изменят.
— Как ты мог?
— А чего ты хотела, а?! — Он повышает голос. — Это ты решила во что бы то ни стало родить ребёнка, который похоронил наш брак! По-твоему я должен этим наслаждаться? Твоим токсикозом? Нервами? Хватит! Я мужик, мне нужна нормальная женщина, а не ходячая проблема. Лучше бы ты сделала…
— Не смей! И не надо винить меня! Это было наше общее решение, не только моё. Просто ты сдался при первых же трудностях!
— Потому что это не жизнь, а ад! Не такой я представлял себе твою беременность. Не так всё должно было быть. И я не хочу, чтобы ты родила больного ребёнка! — В глазах Вани горит едва ли не ненависть. — Не хочу, чтобы ты и... это, — он смотрит на мой живот, — испортили мне всю жизнь!

Марго встречает Лео спустя шесть лет после их первой ночи в Париже. Она узнает о нем правду. Вот только она теперь работает на его семью. Но что делать с вновь вспыхнувшими чувствами? Держаться подальше или нет?

— Ну вот. Наконец-то. Сколько можно ждать, пока ты решишься, Игорь? Теперь она всё видит сама.
Муж срывается на неё мгновенно:
— Лера, ты… Зачем ты её привела? Ты в своём уме? — голос глухой, злой, в нём страх.
— Я в своём уме, — отвечает она без тени смущения и складывает руки на груди. — Я устала ждать, Игорь. Сколько месяцев ты кормишь меня сказками? «После праздников». «После сделки». «После отпуска». Так вот он — после. Скажи жене правду, как обещал. Сейчас. Здесь.
— Заткнись, — шипит он. — Ты не понимаешь, что натворила.
— Я понимаю, — её взгляд становится холодным, как лёд. — Я понимаю, что не собираюсь быть твоей тайной. Не собираюсь делить тебя по часам. Хочешь, оставайся с ней. Но тогда прекрати меня искать. А если хочешь меня — будь честен. Хоть раз.

Мы с мужем отправились на курорт, чтобы провести вместе второй медовый месяц.
Но оказалось, там же отдыхает и его любовница. И у нее свои планы.

Я толкнула дверь кухни, готовая застать их за утренним чаем или кофе, готовая улыбнуться и сказать: «Ну как, выспались?»
То, что я увидела, заставило моё сердце не просто остановиться – оно будто провалилось куда-то вниз, в холодную пропасть.
У нашего кухонного стола – того самого, который мы покупали семь лет назад, за которым завтракала наша семья каждое утро, за которым делала уроки маленькая Катя, за которым мы с Димой пили чай и обсуждали планы на будущее – стояли двое людей.
Дмитрий и Настя.
Они были в объятиях друг друга.
Их губы слились в поцелуе – не в том дружеском поцелуе в щечку, которым они всегда здоровались и прощались. Это был настоящий, страстный поцелуй. Поцелуй любовников.