Читать и слушать книги
Толкаю дверь и вижу сидящую девушку, держащую моего мужа за руку.
– Вы кто? - спрашиваю удивленно, - что вы здесь делаете?
Она смотрит на меня оценивающим холодным взглядом.
– Я его жена. А вот что делаете здесь вы?
– Вы кто? - спрашиваю удивленно, - что вы здесь делаете?
Она смотрит на меня оценивающим холодным взглядом.
– Я его жена. А вот что делаете здесь вы?
Современный роман о том, как потерять всё — и найти главное.
Аня — 35-летняя москвичка, у которой вроде бы всё шло по плану: стабильная работа в агентстве, свадьба на горизонте, жизнь по расписанию. Но всего за одну неделю она теряет и карьеру, и жениха. Когда привычный мир рушится, Аня берёт чемодан, кота и остатки самооценки — и уезжает к бабушке в маленький приморский город.
Там, среди старых домов, морского воздуха и неспешной жизни, она начинает заново: учится слушать себя, пробует новое дело, встречает неожиданных людей и, возможно, настоящую любовь.
«Запасной план» — это история о взрослении, свободе, ошибках и о том, как часто лучшее в жизни начинается с обнуления.
1 книга серии закончена
Аня — 35-летняя москвичка, у которой вроде бы всё шло по плану: стабильная работа в агентстве, свадьба на горизонте, жизнь по расписанию. Но всего за одну неделю она теряет и карьеру, и жениха. Когда привычный мир рушится, Аня берёт чемодан, кота и остатки самооценки — и уезжает к бабушке в маленький приморский город.
Там, среди старых домов, морского воздуха и неспешной жизни, она начинает заново: учится слушать себя, пробует новое дело, встречает неожиданных людей и, возможно, настоящую любовь.
«Запасной план» — это история о взрослении, свободе, ошибках и о том, как часто лучшее в жизни начинается с обнуления.
1 книга серии закончена
– Я встретил другую женщину, – говорит он. – Я не искал этого. Но так вышло. Мы вместе уже почти год. И я… я не могу больше жить вот так. Между вами.
Он замолкает. Ждет. Наверное, он готов к истерике. К обвинениям, к крикам, к слезам.
А я молчу. Потому что внутри уже нет ничего, что можно вылить наружу. Врач сказал про рак. Муж говорит про развод. Жизнь рассыпается на части – без боли. Просто падает в пустоту.
– Я понимаю, – наконец говорю я.
Он снова удивлен. Не такой реакции он ждал.
– Я не хотел тебе делать больно. Ты хорошая. Просто… мы разные. Стали разными. Ты живешь детьми. Домом. А я…
– А ты живешь собой, – заканчиваю за него.
Он замолкает. Ждет. Наверное, он готов к истерике. К обвинениям, к крикам, к слезам.
А я молчу. Потому что внутри уже нет ничего, что можно вылить наружу. Врач сказал про рак. Муж говорит про развод. Жизнь рассыпается на части – без боли. Просто падает в пустоту.
– Я понимаю, – наконец говорю я.
Он снова удивлен. Не такой реакции он ждал.
– Я не хотел тебе делать больно. Ты хорошая. Просто… мы разные. Стали разными. Ты живешь детьми. Домом. А я…
– А ты живешь собой, – заканчиваю за него.
Из кабинета доносится приглушённый голос. Глеб разговаривает по телефону посреди ночи.
Я встаю, бесшумно подхожу к двери кабинета. Она приоткрыта, полоска света падает в тёмный коридор.
– ...завтра не смогу, – голос Глеба звучит тихо, но отчётливо. – У Вероники какая-то важная презентация для клиентов, обещал поддержать...
Пауза, он слушает собеседника.
– Я знаю, София. Я тоже скучаю. Но ты должна понять – я не могу просто так всё бросить. Нужно время.
София. Её зовут София.
– Нет, конечно, я не передумал, – голос Глеба становится мягче, нежнее. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Просто всё сложно...
Любит. Он сказал, что любит её.
Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, в ушах шумит. Это не просто интрижка. Не мимолётное увлечение. Он любит её.
Я встаю, бесшумно подхожу к двери кабинета. Она приоткрыта, полоска света падает в тёмный коридор.
– ...завтра не смогу, – голос Глеба звучит тихо, но отчётливо. – У Вероники какая-то важная презентация для клиентов, обещал поддержать...
Пауза, он слушает собеседника.
– Я знаю, София. Я тоже скучаю. Но ты должна понять – я не могу просто так всё бросить. Нужно время.
София. Её зовут София.
– Нет, конечно, я не передумал, – голос Глеба становится мягче, нежнее. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Просто всё сложно...
Любит. Он сказал, что любит её.
Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, в ушах шумит. Это не просто интрижка. Не мимолётное увлечение. Он любит её.
...Не проходит и пяти минут, как в ящике под мойкой я обнаруживаю телефон, который один в один похож на сотовый мужа. Тот же цвет и модель, но в этом телефоне нет никаких приложений, кроме популярного мессенджера, где мне удаётся обнаружить переписку своего супруга и некой Алисы. И то, что мне приходится прочитать, заставляет волосы на теле приподняться.
– Ты все такая же красивая.
– Вы даже не узнали меня, Алексей Константинович.
Смысла нет больше скрывать, что я – та самая Лиза Синицына, которой он провел операцию на сердце.
А потом сделал ребенка.
_____
Вместе со своей семилетней дочерью я приезжаю к бабушке в деревню на все лето. И узнаю, что по соседству поселился... Кто бы вы думали?
Человек, который сначала спас мое сердце, а потом его разбил 💔
Все эти годы я хранила от него свой маленький секрет.
Что он сделает, когда узнает его?
– Вы даже не узнали меня, Алексей Константинович.
Смысла нет больше скрывать, что я – та самая Лиза Синицына, которой он провел операцию на сердце.
А потом сделал ребенка.
_____
Вместе со своей семилетней дочерью я приезжаю к бабушке в деревню на все лето. И узнаю, что по соседству поселился... Кто бы вы думали?
Человек, который сначала спас мое сердце, а потом его разбил 💔
Все эти годы я хранила от него свой маленький секрет.
Что он сделает, когда узнает его?
Профессиональное выгорание! Вот мой диагноз, и я приняла сложное решение: участвовать в проекте для своих клиентов самой.
Но все не так просто, это путешествие в Сибирь! Пешком по Тайге, а в придачу весьма неадекватный тип...
Отвратительный тип! Вот только глаза у него...
Но все не так просто, это путешествие в Сибирь! Пешком по Тайге, а в придачу весьма неадекватный тип...
Отвратительный тип! Вот только глаза у него...
– Вот же… сволочь, – громко и чётко сказала я, не сдержавшись, словив осуждение всех гостей праздника.
А плевать! Не до сдержанности!
Я привезла торт на гендер-пати к СОБСТВЕННОМУ МУЖУ!
Позорище какое...
Дабы в глаза не видеть этого гада-изменника, я сбежала в деревню в родительский дом, в надежде залечить раны и хотя бы привести мысли в порядок, но кажется у моего соседа на меня были совершенно другие планы...
А плевать! Не до сдержанности!
Я привезла торт на гендер-пати к СОБСТВЕННОМУ МУЖУ!
Позорище какое...
Дабы в глаза не видеть этого гада-изменника, я сбежала в деревню в родительский дом, в надежде залечить раны и хотя бы привести мысли в порядок, но кажется у моего соседа на меня были совершенно другие планы...
"Навечно моя", - произнёс он, оставляя поцелуй на обручальном кольце, которое только что надел на мой палец.
"У меня есть другая женщина", - холодно ответил он три года спустя, когда я устала от его недомолвок и постоянного отсутствия, потребовав правды.
Теперь он - бывший, женившийся во второй раз. На беременной дочери соседки.
Беременной - от кого?
Я стараюсь убедить себя, что мне не интересно, но наши с Виктором жизни все ещё переплетены слишком тесно.
И какая тайна или роковая ошибка осталась между нами?
"У меня есть другая женщина", - холодно ответил он три года спустя, когда я устала от его недомолвок и постоянного отсутствия, потребовав правды.
Теперь он - бывший, женившийся во второй раз. На беременной дочери соседки.
Беременной - от кого?
Я стараюсь убедить себя, что мне не интересно, но наши с Виктором жизни все ещё переплетены слишком тесно.
И какая тайна или роковая ошибка осталась между нами?
— Что ты ржешь, лошадь? — рявкнул я, опустив стекло. — Привыкли тут в грязи жить, думаете всем это нравится?
— Ну что, бизнесмен, — сквозь смех выдавила она, — теперь у тебя есть настоящее деревенское приветствие! — И, резко смех оборвав, сказала: — Нечего тебе в наших Борах делать, мажор столичный.
— Тебя забыл спросить.
Двигатель наконец-то завелся, и я резко вдавил газ, обдав смеющуюся надо мной Глашу и ее подругу облаком дорожной пыли.
Убил бы эту дерзкую деревенщину. Убил бы и глазом не моргнул. Ишь ты!
— Ехал бы ты в столицу! — передразнил я. — И уеду, как только разберусь с земельным участком. Не с вами ж тут торчать. Коровы!
— Ну что, бизнесмен, — сквозь смех выдавила она, — теперь у тебя есть настоящее деревенское приветствие! — И, резко смех оборвав, сказала: — Нечего тебе в наших Борах делать, мажор столичный.
— Тебя забыл спросить.
Двигатель наконец-то завелся, и я резко вдавил газ, обдав смеющуюся надо мной Глашу и ее подругу облаком дорожной пыли.
Убил бы эту дерзкую деревенщину. Убил бы и глазом не моргнул. Ишь ты!
— Ехал бы ты в столицу! — передразнил я. — И уеду, как только разберусь с земельным участком. Не с вами ж тут торчать. Коровы!
Выберите полку для книги