Читать и слушать книги
— Вы сегодня затмили всех, — тихо сказал он, протягивая ей бокал минеральной воды вместо очередного шампанского. — И вы выглядите так, будто вам очень хочется оказаться в любом другом месте.
Светлана грустно усмехнулась. Он видел её насквозь.
— Просто устала, Паша. Длинная неделя.
Вибрация телефона в клатче заставила её сердце подпрыгнуть. Она отошла в тихий угол террасы, подальше от музыки, и открыла сообщение.
Андрей: «Свет, прости. Задержался. Тут невероятный свет, ребята предложили еще пару съемок, я не мог отказать. Приехать не смогу. Развлекайся там за двоих. Целую».
Светлана перечитала СМС трижды. «Невероятный свет». Для него свет на вершинах гор был важнее, чем она.
Важнее, чем девять лет их брака, важнее, чем её одиночество в этот вечер. Это было не просто сообщение — это было унижение.
Светлана грустно усмехнулась. Он видел её насквозь.
— Просто устала, Паша. Длинная неделя.
Вибрация телефона в клатче заставила её сердце подпрыгнуть. Она отошла в тихий угол террасы, подальше от музыки, и открыла сообщение.
Андрей: «Свет, прости. Задержался. Тут невероятный свет, ребята предложили еще пару съемок, я не мог отказать. Приехать не смогу. Развлекайся там за двоих. Целую».
Светлана перечитала СМС трижды. «Невероятный свет». Для него свет на вершинах гор был важнее, чем она.
Важнее, чем девять лет их брака, важнее, чем её одиночество в этот вечер. Это было не просто сообщение — это было унижение.
Алина всегда знала: её жизнь не должна быть такой, как у матери и бабушки.
Бабушка терпела ради семьи. Мать жила ради работы. А Алина мечтает — жить ради себя.
Но в маленьком городе мечты часто рушатся о чужие правила. Семья уже решила всё за неё: скорый брак с «надёжным» парнем, стабильность и «правильная жизнь».
Только Алина не готова смириться. Вместе с другом детства Львом они строят свой план побега — после их свадьбы переезд в большой город, где начнётся новая, настоящая жизнь.
Но большой город встречает их неприветливо. Деньги заканчиваются быстрее, чем мечты, любовь оказывается тяжелее, чем казалось, а голоса из прошлого напоминают: от семьи не сбежишь, даже если уедешь за сотни километров.
История нескольких семей, где каждое поколение пытается вырваться из круга судьбы — и понять, что цена свободы всегда выше, чем кажется. Сумеют ли Лев и Алина выстроить своё счастье — или родовые узлы стянут их так же крепко, как и поколения до них?
Бабушка терпела ради семьи. Мать жила ради работы. А Алина мечтает — жить ради себя.
Но в маленьком городе мечты часто рушатся о чужие правила. Семья уже решила всё за неё: скорый брак с «надёжным» парнем, стабильность и «правильная жизнь».
Только Алина не готова смириться. Вместе с другом детства Львом они строят свой план побега — после их свадьбы переезд в большой город, где начнётся новая, настоящая жизнь.
Но большой город встречает их неприветливо. Деньги заканчиваются быстрее, чем мечты, любовь оказывается тяжелее, чем казалось, а голоса из прошлого напоминают: от семьи не сбежишь, даже если уедешь за сотни километров.
История нескольких семей, где каждое поколение пытается вырваться из круга судьбы — и понять, что цена свободы всегда выше, чем кажется. Сумеют ли Лев и Алина выстроить своё счастье — или родовые узлы стянут их так же крепко, как и поколения до них?
— Ты детей у меня забрать собрался? — я сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Я их отец, — он смотрел мимо меня. — И я решаю, где им лучше.
— С любовницей решаешь?
Дверь хлопнула. Она вошла спокойно, как будто это её дом.
— Подпишешь соглашение — всем будет проще, — сказала и даже не отвела взгляд.
Я тогда не закричала. Не устроила сцену. Просто поняла: меня уже вычеркнули. Пока я болела за семью и тянула бизнес, он изменял с другой и готовился забрать у меня всё — дом, дело, детей.
Он ошибся.
Я не буду терпеть и договариваться на его условиях. Я заберу своё и покажу им обоим, как выглядит идеальная месть бывшей.
— Я их отец, — он смотрел мимо меня. — И я решаю, где им лучше.
— С любовницей решаешь?
Дверь хлопнула. Она вошла спокойно, как будто это её дом.
— Подпишешь соглашение — всем будет проще, — сказала и даже не отвела взгляд.
Я тогда не закричала. Не устроила сцену. Просто поняла: меня уже вычеркнули. Пока я болела за семью и тянула бизнес, он изменял с другой и готовился забрать у меня всё — дом, дело, детей.
Он ошибся.
Я не буду терпеть и договариваться на его условиях. Я заберу своё и покажу им обоим, как выглядит идеальная месть бывшей.
– Я его любимая девочка, – говорит она, и голос у нее сладкий, как яд. – А ты, я полагаю, его престарелая жена?
Моя соперница – воплощение всего того, чего, как мне казалось, я лишена в свои сорок. Молодость, амбициозность, сексуальность, жажда жизни – все это я давно похоронила под грузом быта и семейных обязанностей. Григорий, мой Григорий, который когда-то клялся мне в вечной любви, теперь смотрит на эту нахалку с восхищением, которое я не видела в его глазах уже много лет...
Меня, как вышедший из строя пылесос, решили сменить на модельку поновее. Но я не собираюсь это терпеть. Я отомщу муженьку-негодяю! И не одним способом. Одного ему мало будет. У меня в запасе есть целый арсенал!
Моя соперница – воплощение всего того, чего, как мне казалось, я лишена в свои сорок. Молодость, амбициозность, сексуальность, жажда жизни – все это я давно похоронила под грузом быта и семейных обязанностей. Григорий, мой Григорий, который когда-то клялся мне в вечной любви, теперь смотрит на эту нахалку с восхищением, которое я не видела в его глазах уже много лет...
Меня, как вышедший из строя пылесос, решили сменить на модельку поновее. Но я не собираюсь это терпеть. Я отомщу муженьку-негодяю! И не одним способом. Одного ему мало будет. У меня в запасе есть целый арсенал!
Я иду в ванную, беру пакет с теми самыми трусами, возвращаюсь и протягиваю его Жене:
— Это не мои! – говорю я.
— Да как же не твои? — он вдруг переходит на издевательский тон. — Не придумывай! Ты специально так говоришь, чтобы выставить меня дураком, изменщиком!
— Всё, — твёрдо продолжаю я. — Я больше не буду это терпеть.
Я говорю про уголок фольги от упаковки. Говорю про экран телефона.
Лицо у него каменеет. Потом он пожимает плечами и бросает, словно это самая очевидная вещь на свете:
— Дед изменял, отец изменял — и я буду изменять. Я не собираюсь менять свою жизнь, меня всё устраивает. А если тебе что -то не нравится — можешь идти.
Я смотрю на него и понимаю: я живу с монстром.
— Это не мои! – говорю я.
— Да как же не твои? — он вдруг переходит на издевательский тон. — Не придумывай! Ты специально так говоришь, чтобы выставить меня дураком, изменщиком!
— Всё, — твёрдо продолжаю я. — Я больше не буду это терпеть.
Я говорю про уголок фольги от упаковки. Говорю про экран телефона.
Лицо у него каменеет. Потом он пожимает плечами и бросает, словно это самая очевидная вещь на свете:
— Дед изменял, отец изменял — и я буду изменять. Я не собираюсь менять свою жизнь, меня всё устраивает. А если тебе что -то не нравится — можешь идти.
Я смотрю на него и понимаю: я живу с монстром.
— Ты чего так смотришь? — он наклонился ко мне, будто ничего не происходит.
Я не ответила. Смотрела на стол. На торт. На свечи. На неё — напротив, в моём платье, которое было слишком короткое.
— Ну скажи уже, — она усмехнулась и подняла бокал. — Или так и будешь делать вид, что ничего не поняла?
День рождения. Гости. Смех. И я — лишняя на празднике.
Пока я готовила, собирала всех, старалась, он уже привёл любовницу на свой день рождения. Не спрятал. Не постеснялся. Посадил за стол, где должны были быть только близкие. И ждал, что я проглочу. Что улыбнусь. Что не устрою сцену.
Он кажется плохо меня знал. Я не буду молчать. Не буду делить его еще с кем-то. И точно не уйду тихо, оставив им всё, что строила вместе с ним.
Праздник закончился. Теперь начинается другое…
Я не ответила. Смотрела на стол. На торт. На свечи. На неё — напротив, в моём платье, которое было слишком короткое.
— Ну скажи уже, — она усмехнулась и подняла бокал. — Или так и будешь делать вид, что ничего не поняла?
День рождения. Гости. Смех. И я — лишняя на празднике.
Пока я готовила, собирала всех, старалась, он уже привёл любовницу на свой день рождения. Не спрятал. Не постеснялся. Посадил за стол, где должны были быть только близкие. И ждал, что я проглочу. Что улыбнусь. Что не устрою сцену.
Он кажется плохо меня знал. Я не буду молчать. Не буду делить его еще с кем-то. И точно не уйду тихо, оставив им всё, что строила вместе с ним.
Праздник закончился. Теперь начинается другое…
Ради его безумной мечты я бросила Москву, уволилась с работы и переехала с маленьким сыном в глухой рыбацкий поселок на Белом море. Я верила ему десять лет. А он просто собрал чемодан и сбежал к другой — стройной, свободной и успешной. Оставил меня, «уютную домашнюю пышку», замерзать без денег, уверенный, что я приползу к нему на коленях.
Я думала, что не переживу эту зиму. Но суровый Север не прощает слабости, а настоящие мужчины здесь доказывают всё делом, а не словами.
Герман — мрачный местный капитан, от одного взгляда которого стынет кровь. Он привык бороться со штормами, а не нянчиться с брошенными столичными женами. Но именно его широкая спина заслонила нас с сыном от отчаяния, а его жесткие, огрубевшие от работы руки подарили тепло, которого я никогда не знала в браке.
Мой бывший уверен, что моя жизнь кончена. Он просто не знает, за кого я теперь держусь.
Я думала, что не переживу эту зиму. Но суровый Север не прощает слабости, а настоящие мужчины здесь доказывают всё делом, а не словами.
Герман — мрачный местный капитан, от одного взгляда которого стынет кровь. Он привык бороться со штормами, а не нянчиться с брошенными столичными женами. Но именно его широкая спина заслонила нас с сыном от отчаяния, а его жесткие, огрубевшие от работы руки подарили тепло, которого я никогда не знала в браке.
Мой бывший уверен, что моя жизнь кончена. Он просто не знает, за кого я теперь держусь.
Одиннадцать лет брака, шестилетняя дочь и огромная ферма с миллионными долгами. Я тащила всё это на себе, пока мой муж не подписал бумаги о разводе, чтобы уйти к молодой любовнице.
Я думала, что справлюсь сама. Как справлялась всегда. Но когда бывший возвращается с адвокатом, чтобы отнять половину моего имущества , а я ломаю руку в самый разгар уборочной, мой мир окончательно рушится.Единственный, кто встает между мной и катастрофой — мой новый сосед. Городской хирург с ледяным взглядом, приехавший в нашу глушь. Он бесит меня своим убийственным спокойствием. Но именно его руки зашивают раны моей дочери , именно он чинит мой сломанный забор и держит меня, когда я готова выть от бессилия.
Мне не нужен новый мужчина. Мне нужно спасти ферму. Но как объяснить это сердцу, которое он взялся исцелить?
Я думала, что справлюсь сама. Как справлялась всегда. Но когда бывший возвращается с адвокатом, чтобы отнять половину моего имущества , а я ломаю руку в самый разгар уборочной, мой мир окончательно рушится.Единственный, кто встает между мной и катастрофой — мой новый сосед. Городской хирург с ледяным взглядом, приехавший в нашу глушь. Он бесит меня своим убийственным спокойствием. Но именно его руки зашивают раны моей дочери , именно он чинит мой сломанный забор и держит меня, когда я готова выть от бессилия.
Мне не нужен новый мужчина. Мне нужно спасти ферму. Но как объяснить это сердцу, которое он взялся исцелить?
Мой идеальный брак оказался фальшивкой. Муж изменял мне полгода, а потом исчез с любовницей, повесив на меня огромный долг опасному человеку.
Максим Воронов — хозяин жизни. Властный, холодный, пугающий. Он купил мой долг и забрал мою свободу. Я ненавижу его за снисходительный взгляд, а он... кажется, хочет от меня гораздо большего, чем просто безупречная работа.
Я стиснула зубы и решила, что выживу назло всем и исполню свою мечту стать шеф-кондитером. Но когда между мной и моим безжалостным боссом вспыхивает запретная страсть, происходит страшное.
Мой муж возвращается. Вернее... «воскресает» из мертвых. Живой и с букетом. И теперь он хочет вернуть не только меня, но и два миллиона страховки.
Ну уж нет. Пышка на сдачу не идёт!
Максим Воронов — хозяин жизни. Властный, холодный, пугающий. Он купил мой долг и забрал мою свободу. Я ненавижу его за снисходительный взгляд, а он... кажется, хочет от меня гораздо большего, чем просто безупречная работа.
Я стиснула зубы и решила, что выживу назло всем и исполню свою мечту стать шеф-кондитером. Но когда между мной и моим безжалостным боссом вспыхивает запретная страсть, происходит страшное.
Мой муж возвращается. Вернее... «воскресает» из мертвых. Живой и с букетом. И теперь он хочет вернуть не только меня, но и два миллиона страховки.
Ну уж нет. Пышка на сдачу не идёт!
Год назад мой идеальный муж превратился в безжалостного монстра. Максим отнял дело всей моей жизни, вычеркнул меня из бизнеса и оставил ни с чем. Весь этот год я жила лишь одной мыслью — приехать в наш некогда общий загородный дом, подписать бумаги о разводе и навсегда забыть его лицо.
Но весенний паводок отрезает нас от цивилизации. Мы заперты вдвоем, без связи и возможности сбежать. Я готовлюсь к ледяной войне, но случайно нахожу в его кабинете тайные документы.
Оказывается, мой муж — не предатель. Он человек, который пожертвовал нашим браком и своей репутацией, чтобы спасти меня от сфабрикованного уголовного дела. Он любил меня так сильно, что позволил себя возненавидеть.
И теперь покупатель ждет моей подписи на документах о разводе. А я держу в руках ручку и не знаю, как поступить.
Но весенний паводок отрезает нас от цивилизации. Мы заперты вдвоем, без связи и возможности сбежать. Я готовлюсь к ледяной войне, но случайно нахожу в его кабинете тайные документы.
Оказывается, мой муж — не предатель. Он человек, который пожертвовал нашим браком и своей репутацией, чтобы спасти меня от сфабрикованного уголовного дела. Он любил меня так сильно, что позволил себя возненавидеть.
И теперь покупатель ждет моей подписи на документах о разводе. А я держу в руках ручку и не знаю, как поступить.
Выберите полку для книги