Читать и слушать книги

- Ты как ребенок! – муж рычит, злится. - Я всё для тебя делаю! Что бы ты ни захотела! Я окружил тебя заботой! Я сделал тебя совершенной! Ты должна быть благодарна! Должна!
Он останавливается, поворачивается ко мне, тычет пальцем в мою сторону.
- А ты что?! Ты плюешь мне в лицо! Ты неблагодарная тварь!
Что-то во мне ломается. Я больше не могу терпеть.
- Я НЕ ТВОЯ СОБСТВЕННОСТЬ! Слышишь?! Я живой человек! Я не кукла! Не игрушка! Не домашнее животное! Отпусти меня уже!
- Отпустить тебя? - он почти смакует слова. - Ох, любимая. Ты думаешь, у тебя есть выбор? - голос становится тише, но от этого еще более угрожающим. - Но знаешь, что? Мне нравится. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. - Улыбка становится ядовитой. - Ломать тебя заново будет так увлекательно.
***
Он думает я не уйду, не осмелюсь. Думает, что сможет продолжить свои истязания, но очень ошибается, еще пару часов и моя жизнь изменится навсегда, и он даже не представляет как…

— Что это? — я улыбаюсь, вытирая руки о полотенце. — Еще один сюрприз?
Муж не улыбается.
— Сядь, Алиса.
— Да я сейчас, Стас, еще торт надо...
— Сядь, пожалуйста.
Его голос звучит странно. Я невольно подмечаю это, и внутри поднимается странная тревога, которую я не могу себе объяснить.
Сажусь.
Стас остается стоять.
Он смотрит мимо меня, в темное окно.
— Это соглашение о разводе.
— Что? — мой голос звучит со стороны. Это не я. Это какая-то другая женщина внутри меня произносит ломаные, рваные звуки.
— Мне нужна другая, Алиса. Я поднялся, — он делает широкий жест рукой, обводя нашу кухню, дорогую технику, хрусталь на столе. — А ты так и стоишь на месте. Посмотри на себя. ты мне больше не пара.
Не пара?

Я забрала дочь, сменила фамилию обратно на девичью и, собрав себя по кускам, снова начала жить.
А Стас нашел меня через четыре года и сказал, что это была “шоковая терапия”, а он теперь возвращается домой!

— Смотри, милый, я заработала. Сама! Хочу подарить нам отдых. Только мы втроем. Ты сможешь выкроить недельку в двадцатых числах?
Я смеюсь, глядя на него в полумраке кухни. Жду реакции.
Муж медленно встает, наливает стакан воды, ставит передо мной. Не садится, становится у окна, опираясь на подоконник.
— Я тебе изменил, Алина. С Ольгой. Так получилось, что она ждет ребенка.
С Ольгой.
Женщина из прошлого, с которой он встречался до меня. Женщина, которая его уже предавала.
Наша семья, наше «навсегда», все это сгорело на этой кухне, под мерное гудение вытяжки.
Свекровь решила меня добить, сообщив, что Миша любил эту Ольгу все наши семь лет брака: «Это настоящая любовь. А ты, Алиночка, не обижайся. Суррогат он и есть суррогат, как ни крути».
Я забрала сына и ушла, чтобы никогда больше не видеть эту семью.
Но у жизни на нас свои планы.
Как и у Миши, который найдет меня через три года.

Десять лет Людмила ждала от Ивана предложения. Десять лет терпела его мать, которая называла ее «пустоцветом». Четыре года пыталась забеременеть — и все без толку.

Когда на тесте наконец появляются две полоски, Людмила готова прыгать от счастья. Она накрывает праздничный стол, зажигает свечи и ждет мужа, чтобы сказать радостное известие. Но в тот же вечер Иван сообщает ей пренеприятнейшую новость: он уходит к другой — молодой, здоровой, которая гарантированно родит ему сына.

Людмила остается одна. С разбитым сердцем и с маленькой жизнью под грудью, в которую никто не верит — ни Иван, ни его мать, ни его новая пассия.

Казалось бы, все кончено. Но правда имеет привычку всплывать. И когда у Ивана рождается сын, а у Людмилы — девочка с его ямочкой на щечке, вопросы отпадают сами собой.

– Юлька?! – Марина распахивает глаза. Всё та же чёлка, всё тот же точеный подбородок, только губы стали полнее, брови – нарисованы. – Вот это встреча!

На секунду я абсолютно теряюсь.

– Марина? – смеюсь, больше от неловкости. – Ты… ты здесь?

– Живу на шестом, – она мотает головой в сторону потолка. – Уже два года как. А вы что тут делаете?

– Переехали, – показываю пакеты. – Вчера.
_______

Муж настоял на покупке квартиры в отдаленном районе города. Поближе к любовнице, которая живет этажом выше.

Толкаю дверь и замираю на пороге. Муж сидит за столом напротив блондинки, которую он представил мне на корпоративе месяц назад как “нашего нового фармацевта”.
Рука мужа лежит на столе, пальцы почти касаются ее запястья. Любовница откидывается на спинку стула, скрещивая ноги, и подол платья задирается выше колена, обнажая стройные ноги.
Смех обрывается. Они оборачиваются.
– Таня, – произносит муж.
– Что это такое? – спрашиваю.
– Да ничего особенного, – отвечает муж. Мы обсуждали карьерные перспективы. Просто поддерживаю корпоративный дух.
– Карьерные перспективы? – выдавливаю. – В девять вечера? С алкоголем?
– Господи, Таня, ты поднимаешь шум из ничего, – огрызается муж, поднимаясь. – Ты такая подозрительная, такая ревнивая... Может, тебе к психологу сходить?
***
Двенадцать лет брака. Двое детей. Иллюзия счастливой жизни. Муж не может... не может же он изменять мне с сотрудницей прямо в офисе? – подумала про себя в ту ночь.
О, боже…как же я тогда ошибалась…

— Ты сейчас уйдешь, мама, а к нам тетя Ира придет, опять конфеты принесёт, еще игрушки обещала.

Я аж присела от неожиданности. Какая тетя Ира? У меня нет знакомых с таким именем!
Неужели, пока я работала, муж развлекался с другой? Я же ради нас, чтобы быстрее ипотеку погасить, чтобы доченьке новые ботиночки, и чтобы еще и на море поехать.
Муж отрицает, говорит дочь придумала.
Что делать? Кому верить? Это вранье мужа или дочка и вправду придумала? Я решаюсь проверить.

- Извините, вы отец Вероники Петровой?— останавливаюсь перед мужчиной, нагнав его и переводя дыхание. 
- Да, — он смотрит на меня с недоумением и даже удивлением. - А что случилось?
Решаюсь высказаться, ведь из-за этой новенькой в классе Ромка стал другим каким-то. А он у меня хороший мальчик — на фортепиано и гитаре играет, пишет сам музыку. Отличник круглый опять же. 
- Она плохо влияет на моего сына! 
- А что вы от меня хотите, дамочка? — дерзит её папаша. - У вас ведь пацан, не у меня. А то, что вы воспитываете парня слишком мягко — сугубо ваши проблемы! 
Да как он смеет так говорить о моём сыне? Я его одна воспитывала как могла… учила жить по совести и честно. 
Теперь понятно... в кого доченька пошла. Такая же наглая! А раскрас этот её боевой? Слишком уж рано пользоваться косметикой! 
- Вы ещё и, судя по всему — учительница,— продолжает он небрежно,— так решайте проблему своими педагогическими методами. 
Это что было сейчас? Можно сказать, послал меня, да? 
- Ну и хамло в

– Измени мне.
– Что?
Мне кажется, я ослышалась, потому что он не мог... Мой муж не мог такое сказать. Мы десять лет женаты, мы счастливы, мы...
– Пожалуйста.
– Ты... ты...
От шока я заикаюсь. А вот он выглядит так же невозмутимо, как и до этого.
– Ты спрашивала, чего я хочу? Какой подарок на день рождения? Я выбрал. Измени мне, пожалуйста. Мой друг тебе подойдет?

Всё начинается с химчистки.
С обычной химчистки. Вещи Игоря туда возит наша домработница, но сегодня еду я.
Я протягиваю квитанцию.
– Здравствуйте. Я за вещами Ратникова.
– Сейчас-сейчас, – работница берёт квитанцию, сверяется с номером, идёт к вешалке. – А вы вместо Зинаиды Петровны сегодня?
– Да. Я – супруга.
– Ой, Дарья Сергеевна, очень приятно.
Улыбаюсь из вежливости.
Работница выносит вещи. Пробивает чек. Я уже достаю карту, когда она вдруг хлопает себя по лбу:
– Ой, чуть не забыла! Подождите секундочку.
Протягивает мне пакетик:
– Вот. Наверное, это ваше? Мы когда пальто принимали, сразу не заметили.
Я беру пакетик.
Внутри – серьга. Одна. С крупным зелёным камнем. Серьга, которую я никогда в жизни не видела.
– Наверное, ваша? – терпеливо повторяет Людмила. – В кармане пальто вашего супруга лежала.
У меня нет такой серьги. У меня даже уши не проколоты.
– Дарья Сергеевна?