Читать и слушать книги
– Ты что тут делаешь? - рычит муж за дверью с нашей новой домработницы.
– Я устроилась на работу прямо в твой дом, чтобы быть к тебе поближе. Теперь я буду доступна в любое время для тебя. Как тебе нравится, чтобы одевалась? - страстно шепчет в ответ женский голос.
– Мне нравится, чтобы ты не маячила перед моей женой! Совсем с ума сошла! - шипит Петр.
Открываю дверь и встречаюсь глазами с настороженным взглядом своего мужа.
– У тебя, Петя, я смотрю, полный комплект. Жена и любовница.
– Я устроилась на работу прямо в твой дом, чтобы быть к тебе поближе. Теперь я буду доступна в любое время для тебя. Как тебе нравится, чтобы одевалась? - страстно шепчет в ответ женский голос.
– Мне нравится, чтобы ты не маячила перед моей женой! Совсем с ума сошла! - шипит Петр.
Открываю дверь и встречаюсь глазами с настороженным взглядом своего мужа.
– У тебя, Петя, я смотрю, полный комплект. Жена и любовница.
– Если ты мне изменяешь, то я имею право уйти, – буквально взвизгнула я.
– Серьезно? – усмехнулся Женя. – У тебя права появились?
– Я не вещь, Жень, – трясущимися губами прошептала я. – Я ухожу.
– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Вещи перевезти помогу, так и быть.
Муж сдержал слово.
Только вот перевез он меня… В никуда.
Через день мы встретились в ресторане, чтобы обсудить детали развода. И муж пригласил меня приехать через три дня. В полдень. В наш дом.
— Потому что если ты не приедешь, ты никогда не узнаешь правду, — сказал он. — Не ту правду, которую ты думаешь. Настоящую.
– Серьезно? – усмехнулся Женя. – У тебя права появились?
– Я не вещь, Жень, – трясущимися губами прошептала я. – Я ухожу.
– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Вещи перевезти помогу, так и быть.
Муж сдержал слово.
Только вот перевез он меня… В никуда.
Через день мы встретились в ресторане, чтобы обсудить детали развода. И муж пригласил меня приехать через три дня. В полдень. В наш дом.
— Потому что если ты не приедешь, ты никогда не узнаешь правду, — сказал он. — Не ту правду, которую ты думаешь. Настоящую.
Оля заваривает чай, садится напротив, смотрит на меня изучающе.
- Тяжело тебе, наверное, - говорит она вдруг. - С таким мужем.
Я вздрагиваю.
- Что ты имеешь в виду?
Она отводит глаза, мнётся.
- Да ничего. Забудь. Я не должна была...
- Оля, - мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. - Говори.
Она вздыхает, крутит чашку в руках.
- Мариночка, ты же понимаешь... Ты ушла, а мы тут остались. И мы видели... всякое.
Сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что не хочу слышать то, что она скажет. Но я должна.
- Что вы видели?
- Андрей Викторович... - она снова мнётся. - Он ведь сразу после твоего ухода начал. Ну, понимаешь... С молоденькими. Ординаторки, новенькие медсёстры. Вызывает к себе в кабинет, закрывает дверь...
Мир вокруг меня начинает плыть. Я вцепляюсь в край стола, чтобы не упасть.
- Что... что он делал?
Оля морщится, словно ей физически больно говорить это.
- А что он мог делать, Марин? То, что все такие делают. Обещал карьеру, повышение, хорошие смены. А взамен...
- Тяжело тебе, наверное, - говорит она вдруг. - С таким мужем.
Я вздрагиваю.
- Что ты имеешь в виду?
Она отводит глаза, мнётся.
- Да ничего. Забудь. Я не должна была...
- Оля, - мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. - Говори.
Она вздыхает, крутит чашку в руках.
- Мариночка, ты же понимаешь... Ты ушла, а мы тут остались. И мы видели... всякое.
Сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что не хочу слышать то, что она скажет. Но я должна.
- Что вы видели?
- Андрей Викторович... - она снова мнётся. - Он ведь сразу после твоего ухода начал. Ну, понимаешь... С молоденькими. Ординаторки, новенькие медсёстры. Вызывает к себе в кабинет, закрывает дверь...
Мир вокруг меня начинает плыть. Я вцепляюсь в край стола, чтобы не упасть.
- Что... что он делал?
Оля морщится, словно ей физически больно говорить это.
- А что он мог делать, Марин? То, что все такие делают. Обещал карьеру, повышение, хорошие смены. А взамен...
— Ваш муж... Денис... он уже несколько месяцев ходил сюда с другой женщиной, — запинаясь, говорила мне официантка. — Всегда один и тот же столик у окна, в дальнем углу. Я... я обслуживала их много раз.
– Несколько месяцев? - переспросила я. В душе, что-то оборвалось.
– Да. Может, три... четыре. Простите, я не считала. - Татьяна наконец подняла глаза, и я увидела в них искреннее сочувствие.
Четыре месяца. Значит, когда я лежала с угрозами выкидыша в больнице, когда рыдала над кровотечениями, а он заботился обо мне, будто я хрустальная ваза… Значит тогда он нашел утешение в другой…
_______
В годовщину свадьбы я узнала о предательство любимого мужа. И это обернулось целой трагедией, потому что теперь я боролась за свою жизнь и жизнь нашего нерожденного малыша. Врачи дали неутешительный прогноз и этого я точно не собиралась прощать
– Несколько месяцев? - переспросила я. В душе, что-то оборвалось.
– Да. Может, три... четыре. Простите, я не считала. - Татьяна наконец подняла глаза, и я увидела в них искреннее сочувствие.
Четыре месяца. Значит, когда я лежала с угрозами выкидыша в больнице, когда рыдала над кровотечениями, а он заботился обо мне, будто я хрустальная ваза… Значит тогда он нашел утешение в другой…
_______
В годовщину свадьбы я узнала о предательство любимого мужа. И это обернулось целой трагедией, потому что теперь я боролась за свою жизнь и жизнь нашего нерожденного малыша. Врачи дали неутешительный прогноз и этого я точно не собиралась прощать
Француз сплюнул кровь и хрипло рассмеялся:
— Крот, ты всегда был тупым исполнителем. Я ничего не брал. Ищи крысу в своем окружении.
Крот скривился и перевел взгляд на Валю. Его губы растянулись в мерзкой ухмылке.
— Ладно. Раз ты такой крепкий орешек, давай поиграем в романтику. Девка твоя? Симпатичная, хоть и пахнет тиной. Мы сейчас её тут по кругу пустим прямо у тебя на глазах. Мои парни застоялись, им деревенская экзотика по вкусу придется.
Валя, которая до этого момента сидела неподвижно, вдруг подняла голову. Её взгляд, обычно полный наивного обожания, теперь напоминал два ледяных сверла.
— Еще раз тронешь его, — отчетливо, без дрожи в голосе произнесла она, — и я тебя убью.
В комнате повисла тишина, а затем бандиты взорвались громовым хохотом.
Крот согнулся пополам от смеха, а Француз, несмотря на адскую боль, криво усмехнулся:
— Крот, ты всегда был тупым исполнителем. Я ничего не брал. Ищи крысу в своем окружении.
Крот скривился и перевел взгляд на Валю. Его губы растянулись в мерзкой ухмылке.
— Ладно. Раз ты такой крепкий орешек, давай поиграем в романтику. Девка твоя? Симпатичная, хоть и пахнет тиной. Мы сейчас её тут по кругу пустим прямо у тебя на глазах. Мои парни застоялись, им деревенская экзотика по вкусу придется.
Валя, которая до этого момента сидела неподвижно, вдруг подняла голову. Её взгляд, обычно полный наивного обожания, теперь напоминал два ледяных сверла.
— Еще раз тронешь его, — отчетливо, без дрожи в голосе произнесла она, — и я тебя убью.
В комнате повисла тишина, а затем бандиты взорвались громовым хохотом.
Крот согнулся пополам от смеха, а Француз, несмотря на адскую боль, криво усмехнулся:
– Ты какого лешего сына из сада не забрала? – пытаюсь достучаться до бывшей жены.
– Слушай, у меня тоже есть личная жизнь, а не только забота о ребенке! А ты, вообще-то, отец.
И когда я вижу сына с охранником и слышу:
– Пап, вы про меня все забыли?
Принимаю решение, что сын будет жить со мной.
Пусть я мега занятой мужик, акционер банка на грани банкротства и практически без крыши над головой, ничего, со всем справлюсь.
Я отец!
Вот только бывшая жена творит дичь, и все больше усложняется, когда в моей жизни появляется Она...
– Слушай, у меня тоже есть личная жизнь, а не только забота о ребенке! А ты, вообще-то, отец.
И когда я вижу сына с охранником и слышу:
– Пап, вы про меня все забыли?
Принимаю решение, что сын будет жить со мной.
Пусть я мега занятой мужик, акционер банка на грани банкротства и практически без крыши над головой, ничего, со всем справлюсь.
Я отец!
Вот только бывшая жена творит дичь, и все больше усложняется, когда в моей жизни появляется Она...
Гордей абсолютно уверен, что его жизнь сложная, но для Веры она выглядит как приятная прогулка по цветочному полю.
Жизнь Веры — настолько нечитаемый иероглиф, что Гордей предпочитает видеть в нем лишь непонятные чёрточки, недооценивая риски и желая получить только физическое удовольствие.
Проблема в том, что Веру тоже тянет к Гордею. Слишком.
И это опасно. Для обоих.
Кто сдастся первым?
Беспечный золотой мальчик, которому было позволено все, или красавица -сирота, выгрызающая зубами себе место под солнцем в этом жестоком мире?
Жизнь Веры — настолько нечитаемый иероглиф, что Гордей предпочитает видеть в нем лишь непонятные чёрточки, недооценивая риски и желая получить только физическое удовольствие.
Проблема в том, что Веру тоже тянет к Гордею. Слишком.
И это опасно. Для обоих.
Кто сдастся первым?
Беспечный золотой мальчик, которому было позволено все, или красавица -сирота, выгрызающая зубами себе место под солнцем в этом жестоком мире?
Пять лет назад Антон разбил мне сердце. Я собрала себя заново по кусочкам и вышла за самого надежного мужчину Москвы — за каменную стену, за которой было не страшно.
Стена оказалась клеткой. Мой муж не бьет меня. Он просто лучше меня знает, какое платье мне идет, с кем говорить и когда мне пора домой. Он любит меня так, как любят вещи.
А потом Антон вернулся. И я поняла, что все эти два года не жила, а просто не дышала, чтобы не было больно.
И теперь выбирать придется не между ними...пора выбирать себя!
Стена оказалась клеткой. Мой муж не бьет меня. Он просто лучше меня знает, какое платье мне идет, с кем говорить и когда мне пора домой. Он любит меня так, как любят вещи.
А потом Антон вернулся. И я поняла, что все эти два года не жила, а просто не дышала, чтобы не было больно.
И теперь выбирать придется не между ними...пора выбирать себя!
В 46 лет Кира потеряла всё: мужа, деньги и сына, который предпочёл остаться с отцом‑изменником.
Её новый дом — раскладушка у лучшей подруги, а главное достижение — не разрыдаться в магазине. На свадьбе подруги она встречает Дениса — первую любовь, которая тридцать лет назад разбила ей сердце. Он успешный, свободный и, кажется, всё ещё помнит ту девчонку.
Но Кира больше не девчонка. Она женщина, которая научена больно падать. И теперь у неё есть только один вопрос: стоит ли рискнуть снова?
Её новый дом — раскладушка у лучшей подруги, а главное достижение — не разрыдаться в магазине. На свадьбе подруги она встречает Дениса — первую любовь, которая тридцать лет назад разбила ей сердце. Он успешный, свободный и, кажется, всё ещё помнит ту девчонку.
Но Кира больше не девчонка. Она женщина, которая научена больно падать. И теперь у неё есть только один вопрос: стоит ли рискнуть снова?
Сорокалетняя Рита Королёва — железная леди, владелица сети премиум-салонов красоты. Она привыкла всё контролировать и никому не верить. Случайный попутчик в сочинском такси кажется ей избалованным мальчиком на папиных деньгах. Он слишком спокоен, слишком самоуверен и, что самое невыносимое, даже не пытается клеиться.
Макар Ветров строил бизнес с нуля, падал и поднимался. Он точно знает, чего хочет. И когда женщина сбегает на рассвете, оставив раскрытый чемодан, он не собирается отступать.
Только вот Рита уверена: разница в возрасте — это приговор. А Макар считает иначе. И готов доказать, что настоящая любовь не смотрит в паспорт.
Искромётная, дерзкая и очень тёплая история о том, как бояться, сомневаться, но всё равно рискнуть. Ради того единственного, кто скажет: «По жизни, девочка моя, я старше».
Макар Ветров строил бизнес с нуля, падал и поднимался. Он точно знает, чего хочет. И когда женщина сбегает на рассвете, оставив раскрытый чемодан, он не собирается отступать.
Только вот Рита уверена: разница в возрасте — это приговор. А Макар считает иначе. И готов доказать, что настоящая любовь не смотрит в паспорт.
Искромётная, дерзкая и очень тёплая история о том, как бояться, сомневаться, но всё равно рискнуть. Ради того единственного, кто скажет: «По жизни, девочка моя, я старше».
Выберите полку для книги