Читать и слушать книги

Семейства Илтон и Тэйн недолюбливали друг друга и раньше, но после событий четырехлетней давности вражда превратилась в ненависть. За это время я даже успела привыкнуть к статусу изгоя, но все изменилось с началом нового турнира хранителей. Тот, кто воспринимал меня за игрушку для битья, вдруг встал на сторону ненавистной Тэйн, очень удивив остальных участников. Но что послужило причиной таких перемен? И почему меня не покидает чувство, что Кай Илтон знает больше, чем говорит.

Анна была женой человека, которого все считали безупречным. Красивый, спокойный, уважаемый врач, спасающий жизни, — он вытащил её из чёрной ямы отчаяния и стал для неё всем. Но однажды Анна поняла то, чего не должна была понять. И то, что она увидела, лишило её сна навсегда.
Она сделала единственное, что могла: забрала детей и исчезла. Сменила фамилию, город, дом, замки — всё, что выдает человека. Но ужас в том, что от такого мужа не спастись ничем на свете. Он не кричит, не угрожает, не преследует явно. Он ищет её ровно и методично, как привык делать всё, — и оттого его тихая, разлитая по городу охота страшнее любой погони.
Теперь Анна — не жена, а единственный свидетель. Единственный человек, который знает, кто он на самом деле. И тот, кто знает, — опасен. А тот, кого лишили всего, — уже не остановится ни перед чем.
Каждую ночь она просыпается от шагов за дверью. Каждый вечер сбрасывает номер мастера, так и не решившись починить замок. И с каждым днём черта

Меня затянуло в другой мир прямо с рабочего места. Вместо салона — грязный средневековый город, вместо лампы — магические светляки, а вместо постоянного клиента Марка — суровый глава Тайной канцелярии с глазами цвета расплавленного золота.

Он — дракон. Настоящий. Огромный, опасный и, кажется, решил, что я его пара.

Но я не собираюсь быть просто чьей-то добычей. У меня есть руки, голова на плечах и маленькая баночка лака, которая изменит этот мир.

Я открою первый маникюрный салон. Построю бизнес. А дракон... пусть сначала запишется. По правилам.

- Люди не центр вселенной.
- Серая мораль – нет добра и зла – только баланс.
- Политика и мистический детектив.
- Социальная драма ОТВЕРЖЕННЫХ.
- Нет примитивных ГЕРОЕВ – антигерой не спаситель, а МИЛОСЕРДНЫЙ ПАЛАЧ.
- Не сёнен и не ОЯШ. Природа семи смертных грехов в человеке.
- истории нескольких персонажей, огромный мир, нелинейный сюжет.

Тьма и Хаос решают судьбу мира. Здесь правит Алчность, а Добродетель стала инструментом наживы.
Герой не ищет спасения — он ищет точку, где система перестанет его ломать. Его путь лежит через разорённые земли, храмы‑могилы и дворцовые интриги, где верность — обман, а предательство — валюта.
Это анатомия мира, где зло стало нормой, а спасение — иллюзией.

Следующие несколько дней прошли в состоянии, которое Елена называла «скольжением». Она ходила на работу, реставрировала картины, общалась с коллегами, но всё это казалось ей декорацией. Настоящая жизнь происходила только тогда, когда дверь её квартиры закрывалась, и Максим забирал у неё право на самостоятельность.
Они не жили вместе. Это было принципиальное условие, которое он установил в самом начале их отношений, три года назад. «Слияние разрушает динамику, — говорил он тогда. — Мы должны быть двумя отдельными вселенными, которые сталкиваются по моему расписанию». Но со временем границы этих вселенных начали размываться.
Вечером в четверг он пришёл к ней. Она ждала его, стоя у окна. На ней был только его любимый чёрный пеньюар, прозрачный и дерзкий.
Он вошёл, не снимая пальто, и сразу же взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты думала обо мне сегодня? — спросил он.
— Да, — выдохнула она.

Но у всякого безумия есть предел прочности.
Конец года. Снега намело так высоко, что дом оказался полностью отрезан от внешнего мира. Марк уехал в город на два дня по делам — впервые за последние три месяца.
Ева осталась одна.
Первые часы она чувствовала эйфорию от тишины. Она ходила по пустым комнатам, пила вино, смотрела на огонь в камине. Но к вечеру тишина начала давить. Она стала звенеть в ушах. Ева поняла с ужасающей ясностью: она не умеет быть одна. Её мозг, отвыкший от самостоятельной работы, от принятия решений, начал паниковать.
Она нашла в его кабинете старый блокнот. Открыла его. Там были чертежи. Но не домов. Это были чертежи её.
Марк рисовал её. Её профиль, её руки, изгиб её спины. Но вокруг этих рисунков он пририсовывал шестерёнки, пружины, механизмы. Он буквально проектировал её как механизм, который должен идеально вписаться в его жизнь. На одной из страниц была надпись, сделанная его острым, чётким почерком: "Сломать её волю. Переплавить. Сделать своей."

Российский космический корабль «Аврора», оснащенный двигателем, сжимающим пространство, за два месяца достигает системы Глизе-832. Экипаж из пяти ученых и инженеров находит планету, идеально пригодную для жизни, но лишенную разумных существ. Однако, высадившись, они обнаруживают, что мир «дышит» — флора и фауна существуют в симбиозе, образуя единый нейросетевой организм. Пытаясь изучить его, капитан Алексей и ксенобиолог Мира сталкиваются с феноменом «эха» — планета отражает их эмоции, обучаясь у них. Постепенно экипаж понимает, что они не просто гости, а недостающий элемент местной экосистемы. Им предстоит не просто выжить, но стать частью этого мира, чтобы вернуться домой с бесценным даром, который навсегда изменит человечество.

Пентхаус Вронского занимал два последних этажа башни «Москва-Сити». Ева вышла из лифта в просторный холл с панорамными окнами, за которыми город лежал как на ладони, усыпанный миллионами огней.
Максим ждал её в гостиной. Он сменил костюм на чёрные брюки и тёмную кашемировую водолазку. В руке он держал бокал с виски.
— Наливать? — спросил он, кивая на графин.
— Нет. Я на работе, — Ева плотно сжала губы. Она чувствовала себя здесь чужой, уязвимой.
— Как хотите. — Он подошёл к массивному дубовому столу и бросил на него тонкую папку. — Вот условия нашего сотрудничества.
Ева открыла папку. Внутри лежал проект договора. Нераспространение информации, совместная работа, полный доступ к закрытым базам данных.
— Артур Кравцов, — произнёс Максим, наблюдая за её лицом. — Ему двадцать девять лет. Золотой мальчик. Сын основателя «Альфа-Капитала». Именно он три года назад вывел активы через «Блэквуд», подставив вашего отца, чтобы скрыть свои убытки от совета директоров.

На третьем месяце Кира решила сбежать.
Не потому что стало невыносимо. А потому что стало страшно. Страшно, что она привыкает. Что утренние завтраки с Артёмом, его низкий голос, его пальцы на её руке — становятся нормой. Что она начинает ждать его шагов в коридоре. Что засыпает, думая о нём.
Это не входило в план. Два года. Выжить. Уйти. Не привязываться.
Кира достала сумку. Паспорт. Деньги. Написала записку: «Спасибо за всё. Прости». Положила на кухонный стол. В три часа ночи вышла из дома.
Она дошла до калитки. Положила руку на замок. И замерла.
За калиткой стоял Артём. В пальто, без шапки. В ночном воздухе. Как будто ждал.
— Куда? — спросил он. Спокойно. Без злости.
Кира сжала лямку сумки.
— Ухожу.
— Я знаю. Видел записку.
— Тогда не останавливай.
Он молчал. Смотрел на неё. В лунном свете его лицо было бледным, серьёзным.
— Я не буду останавливать, — сказал он. — Ты свободна. Всегда была. Но...
— Но что?
— Но если ты уйдёшь сейчас, мой отец уничтожит твою семью. Дом. М

За три дня до конца переговоров Вероника узнала правду.
Её шеф вызвал её в кабинет. Закрыл дверь. Сел. Посмотрел.
— Ника. Марк Соколовский предлагал мне сделку. Месяц назад.
Вероника замерла.
— Какую сделку?
— Он просил уступить в трёх пунктах. Взамен обещал, что его клиент не будет поглощать наш филиал в Казани. Я согласился.
— Когда?
— За неделю до начала переговоров.
Вероника чувствовала, как кровь отливает от лица. За неделю до начала. Значит, Марк знал. Знал, что она будет представлять «Аврору». Знал, что они будут сидеть напротив друг друга. Знал всё. И целовал её. Говорил «люблю». Лежал с ней в одной постели.
— Это была стратегия, — сказал шеф. — Он использовал тебя, чтобы я уступил. Ты была его оружием, Ника.
Вероника вышла из кабинета. Не помнила как. Шла по коридору. Стены плыли. В груди было пусто. Холодно. Как будто кто-то вынул сердце и вернул обратно ледяным.
Оружие. Она была его оружием. Всё — поцелуи, ночи, слова — всё было стратегией. Ударом. Она думала, что