Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»
— Ваша дочь, Демид Платонович, очень шустрый и любознательный ребенок. Малышка просто воспользовалась моментом. А я предотвратила беду. Ценой своего... э-э-э... достоинства.
Я смахнула с руки комок того самого вещества, ставшего причиной моего позора. Демид пристально вглядывался в мое лицо, пытаясь разглядеть его под слоем грязи и негодования.
Сердце колотилось где-то в горле. Узнал? Неужели узнал?
— Тётя Катя меня спасла! — влезла Света, обнимая мои заляпанные ноги. — Лошадка хотела наступить, а тётя Катя как прыгнет! Бух! И мы обе упали в кучку!
В кучку. Весьма поэтичное описание того ада, что тут творился минуту назад.
Пять лет назад он бросил меня, а теперь бывший мой новый босс. Он не узнаёт меня в запачканном комбинезоне и грозит уволить. Но на помощь приходит его маленькая дочь. Бывший предлагает стать её няней. Можно ли впустить в свою жизнь того, кто разбил мне сердце? И как устоять перед искренней привязанностью маленькой девочки?
Я смахнула с руки комок того самого вещества, ставшего причиной моего позора. Демид пристально вглядывался в мое лицо, пытаясь разглядеть его под слоем грязи и негодования.
Сердце колотилось где-то в горле. Узнал? Неужели узнал?
— Тётя Катя меня спасла! — влезла Света, обнимая мои заляпанные ноги. — Лошадка хотела наступить, а тётя Катя как прыгнет! Бух! И мы обе упали в кучку!
В кучку. Весьма поэтичное описание того ада, что тут творился минуту назад.
Пять лет назад он бросил меня, а теперь бывший мой новый босс. Он не узнаёт меня в запачканном комбинезоне и грозит уволить. Но на помощь приходит его маленькая дочь. Бывший предлагает стать её няней. Можно ли впустить в свою жизнь того, кто разбил мне сердце? И как устоять перед искренней привязанностью маленькой девочки?
Вдруг телефон завибрировал. Незнакомый номер. Анонимное сообщение.
«Ваш муж живет двойной жизнью. У него есть другая семья в Подмосковье, в поселке "Сосновые Рощи". Женщина и ребенок. Хотите доказательств?»
Я перечитала сообщение несколько раз. Слова плыли перед глазами. Другая семья...» Значит... все это время...
«Ваш муж живет двойной жизнью. У него есть другая семья в Подмосковье, в поселке "Сосновые Рощи". Женщина и ребенок. Хотите доказательств?»
Я перечитала сообщение несколько раз. Слова плыли перед глазами. Другая семья...» Значит... все это время...
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
— Скажи мне правду! — вырывается из меня мольба с хрипом.
— Я не хотел! — орет Миша. — Я просто…
— Неужели? Я отдала тебе все. А ты не смог справиться со своим уязвленным непонятно из-за чего мужским самолюбием и решил изменить?
— Измены случаются со всеми. Это дело житейское.
Так же сказала мне моя мама.
«Не вздумай разводиться. Кому ты будешь нужна в сорок? Измена — дело житейское. Будь мудрее. Терпи. Молчи. Сглаживай».
А я не хочу быть мудрой. Я хочу быть живой. Счастливой. Любимой.
И больше не буду терпеть. Я подам на развод молча. Уйду красиво. И позабочусь о том, чтобы мужу-изменнику ничего не досталось.
Я выбираю себя. Мое хладнокровие — это лучшая месть! И я подам ее красиво.
А вот уже и новый кавказский босс-красавчик заглядывается на меня.
Или в его интересе не все так просто, как кажется?
Может быть, судьба даст мне второй шанс на счастье и я скажу крылатую фразу: в 40 жизнь только начинается.
— Скажи мне правду! — вырывается из меня мольба с хрипом.
— Я не хотел! — орет Миша. — Я просто…
— Неужели? Я отдала тебе все. А ты не смог справиться со своим уязвленным непонятно из-за чего мужским самолюбием и решил изменить?
— Измены случаются со всеми. Это дело житейское.
Так же сказала мне моя мама.
«Не вздумай разводиться. Кому ты будешь нужна в сорок? Измена — дело житейское. Будь мудрее. Терпи. Молчи. Сглаживай».
А я не хочу быть мудрой. Я хочу быть живой. Счастливой. Любимой.
И больше не буду терпеть. Я подам на развод молча. Уйду красиво. И позабочусь о том, чтобы мужу-изменнику ничего не досталось.
Я выбираю себя. Мое хладнокровие — это лучшая месть! И я подам ее красиво.
А вот уже и новый кавказский босс-красавчик заглядывается на меня.
Или в его интересе не все так просто, как кажется?
Может быть, судьба даст мне второй шанс на счастье и я скажу крылатую фразу: в 40 жизнь только начинается.
Он швырнул конверт мне в лицо. Бумага больно хлестнула по щеке. Я медленно подняла голову от книги. Внутри все дрожало, каждая клеточка кричала от страха, годами вбитая в подкорку. Но я помнила слова Максима.
«Не вскакивай. Не отшатывайся. Сохраняй позу. Ты в безопасности».
— Ты что, оглохла? — он подошел вплотную, загораживая свет. От него пахло перегаром и потом. — Развод? Лишение прав? Это твои потуги, стерва?
Он схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с размаху швырнул ее в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным треском. Осколки дождем посыпались на пол.
— Всю жизнь тебе отдал! А ты… ты в суд подаешь! С жиру бесишься!
«Не вскакивай. Не отшатывайся. Сохраняй позу. Ты в безопасности».
— Ты что, оглохла? — он подошел вплотную, загораживая свет. От него пахло перегаром и потом. — Развод? Лишение прав? Это твои потуги, стерва?
Он схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с размаху швырнул ее в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным треском. Осколки дождем посыпались на пол.
— Всю жизнь тебе отдал! А ты… ты в суд подаешь! С жиру бесишься!
Её выбросили. Как мусор. В метель.
В ту ночь Таня потеряла всё: мужа, дом, веру в себя. Одно ледяное слово — «бесполезная» — стало ей приговором. Спасение пришло оттуда, откуда не ждал никто: из окна чужой дорогой машины.
В ту ночь Таня потеряла всё: мужа, дом, веру в себя. Одно ледяное слово — «бесполезная» — стало ей приговором. Спасение пришло оттуда, откуда не ждал никто: из окна чужой дорогой машины.
Катя Давыдова продает квартиры другим, а свою жизнь — разменять не может. Муж превратился в скучного соседа, дочь-подросток видит в маме личного врага, а лучшая подруга — это сестра, у которой слишком часто ломаются накладные ногти. Все меняет одна авария: черный внедорожник, удар сзади и… взгляд. Голубые глаза незнакомца...
История о том, как иногда, чтобы начать все заново, нужно сначала полностью разбить старое. И найти того, кто поможет собрать осколки — не в прежнюю картинку, а во что-то совершенно новое. Даже если этот «кто-то» изначально был на стороне врага.
История о том, как иногда, чтобы начать все заново, нужно сначала полностью разбить старое. И найти того, кто поможет собрать осколки — не в прежнюю картинку, а во что-то совершенно новое. Даже если этот «кто-то» изначально был на стороне врага.
«Подашь на развод — я тебя так оболью грязью, что детей отнимут. Посадят за что-нибудь. Будешь молчать и делать, что говорят».
Есения верила ему одиннадцать лет. Верила, что у него — власть, связи, возможность уничтожить. Верила и молчала. Одиннадцать лет она была «мартышкой», «истеричкой», удобной женой, которая молчит и терпит. Спасала себя его же страхом.
А он просто врал.
31 декабря она застает мужа в их постели. В их общем доме. А он, даже не прикрываясь, бросает: «Убирайся отсюда. Проваливай домой, пока я вежливо прошу». Его любовница лениво улыбается: «Саш, успокой свою истеричку».
Есения верила ему одиннадцать лет. Верила, что у него — власть, связи, возможность уничтожить. Верила и молчала. Одиннадцать лет она была «мартышкой», «истеричкой», удобной женой, которая молчит и терпит. Спасала себя его же страхом.
А он просто врал.
31 декабря она застает мужа в их постели. В их общем доме. А он, даже не прикрываясь, бросает: «Убирайся отсюда. Проваливай домой, пока я вежливо прошу». Его любовница лениво улыбается: «Саш, успокой свою истеричку».
ОНА ОБНАРУЖИЛА ИЗМЕНУ МУЖА, КОГДА ОНА БЫЛА В КОМЕ.
Стелла была приложением к гениальному мужу: красивая, тихая, удобная. Пока однажды не проснулась в реанимации с диагнозом «отказ печени». И с пониманием, что единственный человек, который мог ее спасти, — отказался. Потому что риски для его бесценных рук были слишком велики.
Пронзительный рассказ о том, что самые сложные операции мы делаем не в операционной, а над собственной судьбой. И самый важный донор — вы сами.
Стелла была приложением к гениальному мужу: красивая, тихая, удобная. Пока однажды не проснулась в реанимации с диагнозом «отказ печени». И с пониманием, что единственный человек, который мог ее спасти, — отказался. Потому что риски для его бесценных рук были слишком велики.
Пронзительный рассказ о том, что самые сложные операции мы делаем не в операционной, а над собственной судьбой. И самый важный донор — вы сами.
Я надела свое лучшее платье и пришла в ресторан, где он ужинал с ней. Увидела, как он нежно целует ее в носик. Мой мир треснул еще раз, но на сей раз я не заплакала. Я подошла к их столику.
— Здравствуй, дорогой. Не помешала? Я Юля, жена Андрея. А вы, видимо, Ника. Не могу сказать, что рада знакомству.
Его лицо стоило увидеть. Но это было только начало войны за детей, за себя и за новую жизнь, где я больше никогда не буду «той, с которой нужно что-то решить».
— Здравствуй, дорогой. Не помешала? Я Юля, жена Андрея. А вы, видимо, Ника. Не могу сказать, что рада знакомству.
Его лицо стоило увидеть. Но это было только начало войны за детей, за себя и за новую жизнь, где я больше никогда не буду «той, с которой нужно что-то решить».
Его жизнь разложена по полочкам его стильного лофта. В ней нет места любым привязанностям, кроме работы.
Пока однажды на пороге не появляется сестра и не уговаривает присмотреть за своей дочкой "всего лишь пару месяцев".
Но что делать, если авиакатастрофа превращает этот срок в "навсегда"?
Пока однажды на пороге не появляется сестра и не уговаривает присмотреть за своей дочкой "всего лишь пару месяцев".
Но что делать, если авиакатастрофа превращает этот срок в "навсегда"?
Выберите полку для книги