Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «vlastnyy-geroy»
- Ты такая нежная, как зефирка... - рычит Игнат, - съем тебя малышка!
- Хорошая девочка... - вторит ему Макар, покусывая мочку моего ушка.
- Нет... Остановитесь... - пытаюсь отстраниться. Но каждое их прикосновение пронзает меня словно током, от макушки до кончиков пальцев.
***
Каждое лето я приезжаю в деревню к бабушке. Время здесь словно застывает, а дни текут однообразно и спокойно. Но этим летом всё меняется. Появляются они. Двое новых соседа-дикаря. Один с глазами цвета грозовой тучи и непокорным характером, другой - словно дикий ветер, неукротимый и страстный. Они не признают слово "нет" и открывают на меня охоту. Смогу ли я, вся такая нежная и хрупкая, противостоять натиску этих двух дикарей?
- Хорошая девочка... - вторит ему Макар, покусывая мочку моего ушка.
- Нет... Остановитесь... - пытаюсь отстраниться. Но каждое их прикосновение пронзает меня словно током, от макушки до кончиков пальцев.
***
Каждое лето я приезжаю в деревню к бабушке. Время здесь словно застывает, а дни текут однообразно и спокойно. Но этим летом всё меняется. Появляются они. Двое новых соседа-дикаря. Один с глазами цвета грозовой тучи и непокорным характером, другой - словно дикий ветер, неукротимый и страстный. Они не признают слово "нет" и открывают на меня охоту. Смогу ли я, вся такая нежная и хрупкая, противостоять натиску этих двух дикарей?
— Ты никуда не пойдешь! — холодно отрезает отец моего парня.
— Вы же понимаете, это неправильно. Я не могу. Мы не можем… — заикаюсь. А внутри все сгорает от боли.
— Ты моя! — мужчина прижимает меня к стене. – Моя женщина. Вся моя. Только для меня одного! — с голодом зарывается в мою шею. Целует и кусает. А родное тело не слушается. Подводит.
— Если захочешь уйти, то я все равно заставлю тебя остаться.
Когда я соглашалась жить со взрослым мужчиной, не думала, что все будет ТАК.
— Вы же понимаете, это неправильно. Я не могу. Мы не можем… — заикаюсь. А внутри все сгорает от боли.
— Ты моя! — мужчина прижимает меня к стене. – Моя женщина. Вся моя. Только для меня одного! — с голодом зарывается в мою шею. Целует и кусает. А родное тело не слушается. Подводит.
— Если захочешь уйти, то я все равно заставлю тебя остаться.
Когда я соглашалась жить со взрослым мужчиной, не думала, что все будет ТАК.
– Ты такая красивая, малышка, – шепчет один мне на ухо.
– Мы хотим, чтобы тебе было приятно, – мурлычет второй.
– Расслабься, Мелисса, – воркует третий. – Просто получай удовольствие.
Мой восемнадцатый день рождения стал самым безумным откровением в моей жизни. Сводный брат и его "банда" превратили его в вихрь страсти, где откровенные игры перешли границы, а одна ночь с четырьмя мужчинами навсегда изменила меня.
– Мы хотим, чтобы тебе было приятно, – мурлычет второй.
– Расслабься, Мелисса, – воркует третий. – Просто получай удовольствие.
Мой восемнадцатый день рождения стал самым безумным откровением в моей жизни. Сводный брат и его "банда" превратили его в вихрь страсти, где откровенные игры перешли границы, а одна ночь с четырьмя мужчинами навсегда изменила меня.
— Скажите, — продолжил он, — почему вы так боитесь своего желания?
Я прижала пальцы к столу. Не к его телу. К столу. Чтобы не упасть.
Это был не вопрос. Это был вызов.
— Я не…
— Вы дрожите, — перебил он. — Но не от страха.
Он медленно приподнялся на локтях и обернулся.
Его глаза были серыми. Прямыми.
Я смотрела — и не могла отвлечься. Он не касался меня. Но ощущение было, будто он внутри моей кожи.
— Я запомню это касание, Арина. Оно не про технику. Оно про то, что ты не позволяешь себе. Пока.
Он встал, накинул полотенце. И ушёл, не попрощавшись. На столе — ни записки. Только вмятина от его тела на простыне. И запах, который останется со мной до ночи.
Я прижала пальцы к столу. Не к его телу. К столу. Чтобы не упасть.
Это был не вопрос. Это был вызов.
— Я не…
— Вы дрожите, — перебил он. — Но не от страха.
Он медленно приподнялся на локтях и обернулся.
Его глаза были серыми. Прямыми.
Я смотрела — и не могла отвлечься. Он не касался меня. Но ощущение было, будто он внутри моей кожи.
— Я запомню это касание, Арина. Оно не про технику. Оно про то, что ты не позволяешь себе. Пока.
Он встал, накинул полотенце. И ушёл, не попрощавшись. На столе — ни записки. Только вмятина от его тела на простыне. И запах, который останется со мной до ночи.
Спасаясь от приставаний отчима, я осталась ночевать на даче у подруги. А утром туда приехали ее отец и его друг.
Они опасные, красивые, соблазнительные, а мне совсем некуда бежать. И от их взглядов у меня дрожат колени.
Они опасные, красивые, соблазнительные, а мне совсем некуда бежать. И от их взглядов у меня дрожат колени.
В мире больших денег и безжалостной власти встречаются двое. Она — наследница древнего рода, загнанная обстоятельствами в угол. Он — безжалостный бизнесмен, привыкший получать всё, что пожелает.
Елена Краевская, измученная долгами и ответственностью за больную сестру, вынуждена принять предложение, от которого невозможно отказаться. Дмитрий Баратов, могущественный магнат с репутацией человека, не знающего отказов, предлагает ей сделку, граничащую с безумием.
Их отношения начинаются как холодный расчёт, но быстро перерастают в нечто большее. В этой игре страсти нет места сантиментам — только жёсткие правила, где каждый ход может стать последним. Баратов привык получать то, что хочет, любой ценой. Елена вынуждена балансировать на грани, пытаясь сохранить остатки своей гордости.
Между ними — пропасть из тайн, манипуляций и невысказанных желаний. Каждый взгляд Баратова — это обещание, от которого невозможно отказаться. Каждое прикосновение Елены — это вызов, который нельзя игнорио
Елена Краевская, измученная долгами и ответственностью за больную сестру, вынуждена принять предложение, от которого невозможно отказаться. Дмитрий Баратов, могущественный магнат с репутацией человека, не знающего отказов, предлагает ей сделку, граничащую с безумием.
Их отношения начинаются как холодный расчёт, но быстро перерастают в нечто большее. В этой игре страсти нет места сантиментам — только жёсткие правила, где каждый ход может стать последним. Баратов привык получать то, что хочет, любой ценой. Елена вынуждена балансировать на грани, пытаясь сохранить остатки своей гордости.
Между ними — пропасть из тайн, манипуляций и невысказанных желаний. Каждый взгляд Баратова — это обещание, от которого невозможно отказаться. Каждое прикосновение Елены — это вызов, который нельзя игнорио
— Отпусти меня... — голос предательски дрожит.
— Ты уже моя! — обжигающе шепчет на ухо, своим шепотом погружая мой мир во тьму и пальцами впивается в бедро, оставляя синяки-обещания.
— Мой отец тебя сгноит в этой тюрьме!— брыкаюсь, но Залманов держит меня мертвой хваткой.
— Страшнее этого только слышать, как его дочь выкрикивает от наслаждения имя врага, — и метит мою шею влажными поцелуями, прижимаясь губами к местечку, где шарашит мой пульс.
— Никогда! — взбрыкиваюсь и отталкиваю его. — Слышишь? Никогда твоей не буду! Потому что ненавижу... — и жгучие слезы брызжут из глаз, застилая взор.
— Ненавидь, — его горячее дыхание касается ушка. — Но твоё тело... — рукой скользит по животу. — Оно уже выбрало.
— Не смей! Я никогда не...
Кадыр перебивает меня жёстким укусом в плечо и сдавливает запястья.
— Значит, я сам возьму то, что принадлежит мне!
Зажмуриваюсь, но предательский стон все равно вырывается, когда он снова оставляет жаркие поцелуи на моей шее.
— Ты уже моя! — обжигающе шепчет на ухо, своим шепотом погружая мой мир во тьму и пальцами впивается в бедро, оставляя синяки-обещания.
— Мой отец тебя сгноит в этой тюрьме!— брыкаюсь, но Залманов держит меня мертвой хваткой.
— Страшнее этого только слышать, как его дочь выкрикивает от наслаждения имя врага, — и метит мою шею влажными поцелуями, прижимаясь губами к местечку, где шарашит мой пульс.
— Никогда! — взбрыкиваюсь и отталкиваю его. — Слышишь? Никогда твоей не буду! Потому что ненавижу... — и жгучие слезы брызжут из глаз, застилая взор.
— Ненавидь, — его горячее дыхание касается ушка. — Но твоё тело... — рукой скользит по животу. — Оно уже выбрало.
— Не смей! Я никогда не...
Кадыр перебивает меня жёстким укусом в плечо и сдавливает запястья.
— Значит, я сам возьму то, что принадлежит мне!
Зажмуриваюсь, но предательский стон все равно вырывается, когда он снова оставляет жаркие поцелуи на моей шее.
Она проснулась в аду.
Единственный, кто может её спасти, тот, кто обрек её на этот кошмар...
Белое платье. Бокал шампанского. Любящий взгляд жениха и черная бездна, которая забрала ее из мира света и счастья.
Лада очнулась в запертом фургоне среди чужих слез и шепота: «Нас продали».
Теперь ее жизнь принадлежит властному, опасному мужчине, в чьих глазах мерцает то ли жестокость, то ли страсть. Он привык ломать строптивых. Она готова умереть, но не покориться.
Но что, если единственный способ выжить — позволить ему приблизиться?
Роман, где плен оборачивается страстью, а предательство скрывает жгучую тайну. Где каждое прикосновение это поединок, а каждое «нет» лишь начало.
Сможет ли ненависть превратиться в нечто большее? И какой ценой?
Единственный, кто может её спасти, тот, кто обрек её на этот кошмар...
Белое платье. Бокал шампанского. Любящий взгляд жениха и черная бездна, которая забрала ее из мира света и счастья.
Лада очнулась в запертом фургоне среди чужих слез и шепота: «Нас продали».
Теперь ее жизнь принадлежит властному, опасному мужчине, в чьих глазах мерцает то ли жестокость, то ли страсть. Он привык ломать строптивых. Она готова умереть, но не покориться.
Но что, если единственный способ выжить — позволить ему приблизиться?
Роман, где плен оборачивается страстью, а предательство скрывает жгучую тайну. Где каждое прикосновение это поединок, а каждое «нет» лишь начало.
Сможет ли ненависть превратиться в нечто большее? И какой ценой?
Кирстиан - нежная, но стойкая девушка, которая стала жертвой похищения и рабторговли. В современном мире. Её история мало походила на романтическую сказку, пока она не стала личной игрушкой богатого миллионера. Но всё золото мира не может исцелить той раны, которую работорговцы нанесли её душе.
Ситуация становится ещё хуже, когда её новый хозяин начинает напоминать ей человека, который её похитил...
Ситуация становится ещё хуже, когда её новый хозяин начинает напоминать ей человека, который её похитил...
Она ходит по моему дому, как самое изощренное наказание. Каждый её взгляд — искра. Каждая улыбка — ожог. Она — сладкий плод, и я схожу с ума от желания сорвать его.
Я помню клятву, данную её отцу. Я должен быть её щитом, её защитой, а в мыслях прижимаю её к стене, заставляю задыхаться от поцелуев, слышу, как стонет мое имя.
Я не имею права. Но я хочу сжечь все условности и почувствовать, наконец, её кожу под своими пальцами.
Хотя бы один раз.
И именно поэтому я никогда не сближусь с ней. Потому что после одного раза остановиться будет уже невозможно...
🔥 Книга участвует в литмобе "Опасный друг отца"
https://litmarket.ru/selections/litmob-opasnyy-drug-otca
Я помню клятву, данную её отцу. Я должен быть её щитом, её защитой, а в мыслях прижимаю её к стене, заставляю задыхаться от поцелуев, слышу, как стонет мое имя.
Я не имею права. Но я хочу сжечь все условности и почувствовать, наконец, её кожу под своими пальцами.
Хотя бы один раз.
И именно поэтому я никогда не сближусь с ней. Потому что после одного раза остановиться будет уже невозможно...
🔥 Книга участвует в литмобе "Опасный друг отца"
https://litmarket.ru/selections/litmob-opasnyy-drug-otca
Подборка эротических драм с властным героем
Выберите полку для книги