Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
-Эдуард Викторович, нам нужно поговорить!- кричу я мужчине, который вот вот скроется за большими воротами.
Он повернулся ко мне. Скрестил руки на груди. Боже, какой он большой и опасный!
-Это срочно.-продолжаю я, подойдя к нему ближе.- у меня в машине ваш сын и...
Мужчина рассмеялся не дав мне договорить.
-Более глупой шутки я не слышал. Убирайся, пока моя охрана не вывезла тебя куда подальше.
Я достаю из сумочки фотографию и тычу её ему в лицо.
-Её вы тоже не знали?- спрашиваю я.- Марина воспитывала ребёнка сама все эти гребаные пять лет. А теперь...
Я не смогла продолжить. Слёзы полились по щекам. Я до сих пор не могу поверить в то, что моей подруги больше нет.
Он повернулся ко мне. Скрестил руки на груди. Боже, какой он большой и опасный!
-Это срочно.-продолжаю я, подойдя к нему ближе.- у меня в машине ваш сын и...
Мужчина рассмеялся не дав мне договорить.
-Более глупой шутки я не слышал. Убирайся, пока моя охрана не вывезла тебя куда подальше.
Я достаю из сумочки фотографию и тычу её ему в лицо.
-Её вы тоже не знали?- спрашиваю я.- Марина воспитывала ребёнка сама все эти гребаные пять лет. А теперь...
Я не смогла продолжить. Слёзы полились по щекам. Я до сих пор не могу поверить в то, что моей подруги больше нет.
Первый рабочий день, новая должность, скромный рюкзак вместо дорогой сумки — обычная история. Пока за приоткрытой дверью переговорной я не услышала своё имя.
Три голоса. Три хозяина компании. И один разговор не для моих ушей.
— Выбор. Простой.
— Уходишь — мы забываем, что ты слышала.
— Остаёшься — узнаёшь, что значит работать на нас.
Я осталась.
Дима — тишина, которая давит сильнее крика. Лёша — холодный расчёт, за которым прячется что-то более тёплое. Макс — тот, кто берёт то, что хочет, и не извиняется за это.
Через три недели они назовут меня своей. Официально. При свидетелях. Но сначала мне придётся понять, где заканчивается работа и начинается то, от чего уже невозможно отказаться.
Три голоса. Три хозяина компании. И один разговор не для моих ушей.
— Выбор. Простой.
— Уходишь — мы забываем, что ты слышала.
— Остаёшься — узнаёшь, что значит работать на нас.
Я осталась.
Дима — тишина, которая давит сильнее крика. Лёша — холодный расчёт, за которым прячется что-то более тёплое. Макс — тот, кто берёт то, что хочет, и не извиняется за это.
Через три недели они назовут меня своей. Официально. При свидетелях. Но сначала мне придётся понять, где заканчивается работа и начинается то, от чего уже невозможно отказаться.
-Это твоя комната на ближайшие ночи.-сказал один из амбалов кинув меня, как мешок напол.
Я сильно ударилась спиной, от боли вскрикнула и начала отползать от него назад, но уперлась во что-то твердое. Быстро перевернувшись на живот, я задрала голову и увидела мужчину, сидящего на кровати. С его ногой я и столкнулась.
Охранники с грохотом захлопнули дверь. Я слышу как повернулся замок, а потом голос охранника:
-А что утром с ней делать?
На что другой ответил:
-Если доживет до утра, то посмотрим.
Я сильно ударилась спиной, от боли вскрикнула и начала отползать от него назад, но уперлась во что-то твердое. Быстро перевернувшись на живот, я задрала голову и увидела мужчину, сидящего на кровати. С его ногой я и столкнулась.
Охранники с грохотом захлопнули дверь. Я слышу как повернулся замок, а потом голос охранника:
-А что утром с ней делать?
На что другой ответил:
-Если доживет до утра, то посмотрим.
— Она больше не работает у вас, — сказал Салим, положив на стол пачку долларов. — Отныне она ваш гость. Люксовый номер. И чтобы каждое утро, пока она спит, ей приносили фрукты.
Я стояла в коридоре и не верила своим ушам. Ещё час назад меня штрафовали за каждую не ту улыбку. А теперь два незнакомых кавказца выкупили меня у администрации, как вещь.
— Вы с ума сошли! — крикнула я им вслед. — Я должна работать! У меня денег нет!
— Будут, — ответил младший, обернувшись. — Ты теперь с нами. Мы тебя не бросим.
Они забрали меня из Кемера в Москву. Дали работу в своём офисе на Кутузовском. Купили квартиру с видом на город. И сказали, что я отныне их. Обоих.
Но я до сих пор не знаю, кто они на самом деле. И чем платят за мою свободу.
Я стояла в коридоре и не верила своим ушам. Ещё час назад меня штрафовали за каждую не ту улыбку. А теперь два незнакомых кавказца выкупили меня у администрации, как вещь.
— Вы с ума сошли! — крикнула я им вслед. — Я должна работать! У меня денег нет!
— Будут, — ответил младший, обернувшись. — Ты теперь с нами. Мы тебя не бросим.
Они забрали меня из Кемера в Москву. Дали работу в своём офисе на Кутузовском. Купили квартиру с видом на город. И сказали, что я отныне их. Обоих.
Но я до сих пор не знаю, кто они на самом деле. И чем платят за мою свободу.
Вчера я гуглила, нормально ли кричать от счастья. ГУГЛИЛА! В сорок пять лет!
С Гоги я двадцать лет была тише церковной мыши. А зачем шуметь, если он засыпает через две минуты?
А вчера соседка постучала в стену: "Или потише, или научите моего мужа!"
Я покраснела. И подумала: может, открыть курсы "Анатомия женского удовольствия для мужчин старше сорока"? Судя по спросу, я озолочусь.
А потом наткнулась на тест "10 признаков хорошей любовницы". Прохожу – десять из десяти. И это про МЕНЯ. Про женщину, которая двадцать лет думала, что климакс – это когда перестаешь притворяться в постели.
Оказывается, климакс – это когда перестаешь притворяться в жизни».
Лие сорок пять. Шеф-повар ресторана, куда столик бронируют за месяц. Двое взрослых детей. Двадцать лет брака, который все подруги называли идеальным.
А потом нотариус открыл завещание – и выяснилось, что семей у мужа было две. И деньги ресторана давно ушли на вторую.
И тут появляется ОН.
С Гоги я двадцать лет была тише церковной мыши. А зачем шуметь, если он засыпает через две минуты?
А вчера соседка постучала в стену: "Или потише, или научите моего мужа!"
Я покраснела. И подумала: может, открыть курсы "Анатомия женского удовольствия для мужчин старше сорока"? Судя по спросу, я озолочусь.
А потом наткнулась на тест "10 признаков хорошей любовницы". Прохожу – десять из десяти. И это про МЕНЯ. Про женщину, которая двадцать лет думала, что климакс – это когда перестаешь притворяться в постели.
Оказывается, климакс – это когда перестаешь притворяться в жизни».
Лие сорок пять. Шеф-повар ресторана, куда столик бронируют за месяц. Двое взрослых детей. Двадцать лет брака, который все подруги называли идеальным.
А потом нотариус открыл завещание – и выяснилось, что семей у мужа было две. И деньги ресторана давно ушли на вторую.
И тут появляется ОН.
– Мне не нужна жена, – мрачно отвечает темноволосый незнакомец.
– Я, вообще-то, тоже не горю желанием идти с вами под венец, – парирую я. – Только как отделаться от ваших ненормальных законов?
– Прожить вместе месяц и доказать, что тест ошибка и мы не подходим друг другу, – всё так же мрачно отвечает мой предполагаемый муж.
Я случайно попала в будущее. Здесь новые правила и новые законы. И по этим правилам я должна стать женой мрачного звёздного маршала. У меня есть месяц, чтобы доказать, что мы не пара. И маршал согласился подыграть мне.
Но почему тогда он так смотрит на меня, когда мы одни?
– Я, вообще-то, тоже не горю желанием идти с вами под венец, – парирую я. – Только как отделаться от ваших ненормальных законов?
– Прожить вместе месяц и доказать, что тест ошибка и мы не подходим друг другу, – всё так же мрачно отвечает мой предполагаемый муж.
Я случайно попала в будущее. Здесь новые правила и новые законы. И по этим правилам я должна стать женой мрачного звёздного маршала. У меня есть месяц, чтобы доказать, что мы не пара. И маршал согласился подыграть мне.
Но почему тогда он так смотрит на меня, когда мы одни?
Она — леди, бежавшая из родного замка, чтобы не стать игрушкой в руках жестокого дяди. Он — наёмник-варвар с руками, привыкшими к стали, и душой, которую давно сожгла жажда мести. Их пути случайно пересекаются в трактире у подножия гор, и она нанимает его проводником до границы. Дорога через опасные перевалы, метели и погони становится не просто испытанием — она становится их общей судьбой.
— Приглашаешь меня на свидание через два дня после того, как я подписала бумаги о разводе? Ты вообще нормальный? — фыркаю я, силясь спрятать предательскую дрожь в коленях за броней сарказма.
— В своем, — Матвей перехватывает мою ладонь, не позволяя сбежать от этого разговора. — Хотя, признаться, я был бы полным безумцем, если бы упустил шанс быть рядом с такой женщиной. Женщиной, которая не сломалась, вырастила двоих сыновей и нашла в себе смелость начать новую жизнь. Я был бы дураком, если бы испугался твоего прошлого вместо того, чтобы предложить тебе будущее.
Вот говорила мне бывшая свекровь: «Жена должна терпеть всё». Терпеть поздние возвращения мужа, терпеть его холодность, терпеть его измены. Я терпела десять лет, пока однажды он не привел в дом свою беременную любовницу. Хватит. Терпению пришёл конец.
— В своем, — Матвей перехватывает мою ладонь, не позволяя сбежать от этого разговора. — Хотя, признаться, я был бы полным безумцем, если бы упустил шанс быть рядом с такой женщиной. Женщиной, которая не сломалась, вырастила двоих сыновей и нашла в себе смелость начать новую жизнь. Я был бы дураком, если бы испугался твоего прошлого вместо того, чтобы предложить тебе будущее.
Вот говорила мне бывшая свекровь: «Жена должна терпеть всё». Терпеть поздние возвращения мужа, терпеть его холодность, терпеть его измены. Я терпела десять лет, пока однажды он не привел в дом свою беременную любовницу. Хватит. Терпению пришёл конец.
— Правило номер семь. Прочти вслух.
— «Владельцу не приближаться к гостье без служебной необходимости»…
— Правильно. — Его ладонь ложится мне на бедро и медленно ведёт вверх, собирая шёлк. — А теперь скажи, какая у меня сейчас служебная необходимость.
— Никакой.
— Никакой, — соглашается он и прижимает меня к стеклу. — Значит, я его уже нарушил. Скажи «уйди» — и я уйду.
Я молчу.
Я тяну его к себе за ремень.
Я прилетела на закрытый остров на четыре дня — украсить цветами чужой праздник. А ночью увидела то, чего не должна была видеть. Теперь мой паспорт в его сейфе, у моей двери охрана, а на столе лежит список правил, подписанный его рукой. Он держит меня здесь ради моей безопасности — так он говорит. Но смотрит так, будто я уже принадлежу ему. А когда опасность исчезает, ворота острова всё равно не открываются. Потому что теперь он ждёт другого ответа. Моего.
— «Владельцу не приближаться к гостье без служебной необходимости»…
— Правильно. — Его ладонь ложится мне на бедро и медленно ведёт вверх, собирая шёлк. — А теперь скажи, какая у меня сейчас служебная необходимость.
— Никакой.
— Никакой, — соглашается он и прижимает меня к стеклу. — Значит, я его уже нарушил. Скажи «уйди» — и я уйду.
Я молчу.
Я тяну его к себе за ремень.
Я прилетела на закрытый остров на четыре дня — украсить цветами чужой праздник. А ночью увидела то, чего не должна была видеть. Теперь мой паспорт в его сейфе, у моей двери охрана, а на столе лежит список правил, подписанный его рукой. Он держит меня здесь ради моей безопасности — так он говорит. Но смотрит так, будто я уже принадлежу ему. А когда опасность исчезает, ворота острова всё равно не открываются. Потому что теперь он ждёт другого ответа. Моего.
Амилика должна выполнить приказ герцога.
Исцелить опасного пленника, чтобы он не умер раньше, чем ему позволят.
Но она сделает то, что запрещено, а он окажется на свободе.
И найдёт её. Чтобы убить. Или...
Исцелить опасного пленника, чтобы он не умер раньше, чем ему позволят.
Но она сделает то, что запрещено, а он окажется на свободе.
И найдёт её. Чтобы убить. Или...
Выберите полку для книги