Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Мало того, что я сломала ноготь после дорогущего маникюра, из под носа увели брендовую шмотку по дичайшей распродаже, так еще и какой-то бедолага решил скопытиться под бампером моей восьмицилиндровой кобылки.
А после вообще какая-то дичь произошла!
Куча очень странных, но дико красивых мужиков просят спасти их род от вымирания…
Эй, а ну-ка руки убрали от меня!
А после вообще какая-то дичь произошла!
Куча очень странных, но дико красивых мужиков просят спасти их род от вымирания…
Эй, а ну-ка руки убрали от меня!
Сокращение на службе, деньги тают… Жизнь серая и унылая, как погода за окном. И внезапное приглашение в таинственный особняк. Что меня ждет? Новая работа, опасность или… большая любовь?
"Он сделал шаг ближе. От него пахло морозным воздухом, дорогим табаком и чем-то неуловимо опасным. – Не боишься?
– Было страшно, – призналась я честно, удивляясь собственному голосу. – Сейчас… интересно."
"Он сделал шаг ближе. От него пахло морозным воздухом, дорогим табаком и чем-то неуловимо опасным. – Не боишься?
– Было страшно, – призналась я честно, удивляясь собственному голосу. – Сейчас… интересно."
Розовый май — платиновая европейская концептуальная творческая работа Liberal Crush — нео-декадента, гламурного нео-маньериста, постмодерниста Вячеслава Игоревича Казакова.
В Розовом мае во всей красе представлено новаторство нео-маньеризма, который благодаря интеллектуальному и творческому труду Вячеслава Казакова был доведён до уровня эстетически мягкой гламурной красоты.
Другие направления, которые представлены в работе: нео-декаданс, поэтический поп-панк, европейская лирика, американская альтернатива, символизм, готика.
В Розовом мае во всей красе представлено новаторство нео-маньеризма, который благодаря интеллектуальному и творческому труду Вячеслава Казакова был доведён до уровня эстетически мягкой гламурной красоты.
Другие направления, которые представлены в работе: нео-декаданс, поэтический поп-панк, европейская лирика, американская альтернатива, символизм, готика.
- Раздевайся, Алина Соловьева, - абсолютно спокойным, будничным тоном. - Медленно.
- Нет. Нет! - Мотаю я головой, на глазах выступают слезы бессилия и страха.
- Да, - произносит он, и у меня ледяные мурашки бегут по коже. - Да. Давай, девочка. Лететь еще долго, и только я устанавливаю здесь правила — а ты подчиняешься. Раздевайся. Будешь послушной — долетишь до Эмиратов живой и относительно целой. Начнешь рыпаться — проблем у тебя будет по самое не хочу. Всё поняла?
- Нет. Нет! - Мотаю я головой, на глазах выступают слезы бессилия и страха.
- Да, - произносит он, и у меня ледяные мурашки бегут по коже. - Да. Давай, девочка. Лететь еще долго, и только я устанавливаю здесь правила — а ты подчиняешься. Раздевайся. Будешь послушной — долетишь до Эмиратов живой и относительно целой. Начнешь рыпаться — проблем у тебя будет по самое не хочу. Всё поняла?
После развода Анна решает отправиться в отпуск в Марокко. Она знает, чего хочет, но боится говорить об этом вслух. К счастью, желания настигают её сами, когда француз Луи и марокканец Омар составляет ей компанию жарким вечером.
После того, как Саша раскрыл тайны своей жены Олеси, он пытается закончить их отношения. Но, неожиданно для себя, возвращается.
Он вернулся поздно вечером.
Пах другим парфюмом. Волосы чуть влажные – как после душа. Лицо свежее. Глаза – спокойные.
– Прости, задержался. Эти клиенты – просто ад.
Я смотрела на него. А в груди что-то умирало.
– Ты был в филиале. Но как я поняла, не по работе.
Он замер. На долю секунды. Незаметно для других. Но для меня – навсегда.
– Что ты...
– Я видела тебя. С ней.
Он отвёл взгляд.
И всё. Даже не отрицал.
А я поняла: отрицание – привилегия тех, кто боится потерять. А он уже ничего не боялся. Потому что потерял меня задолго до сегодняшнего дня.
– Мари... – начал он.
– Не надо, – я подняла ладонь. – Я не хочу слышать. Ни про ошибки. Ни про "случайно". Ни про "это ничего не значит".
Он молчал.
А я пошла в ванную. Закрыла дверь. Упала на кафель. И плакала.
Тело дрожало.
Но внутри – всё уже вымерло.
Пах другим парфюмом. Волосы чуть влажные – как после душа. Лицо свежее. Глаза – спокойные.
– Прости, задержался. Эти клиенты – просто ад.
Я смотрела на него. А в груди что-то умирало.
– Ты был в филиале. Но как я поняла, не по работе.
Он замер. На долю секунды. Незаметно для других. Но для меня – навсегда.
– Что ты...
– Я видела тебя. С ней.
Он отвёл взгляд.
И всё. Даже не отрицал.
А я поняла: отрицание – привилегия тех, кто боится потерять. А он уже ничего не боялся. Потому что потерял меня задолго до сегодняшнего дня.
– Мари... – начал он.
– Не надо, – я подняла ладонь. – Я не хочу слышать. Ни про ошибки. Ни про "случайно". Ни про "это ничего не значит".
Он молчал.
А я пошла в ванную. Закрыла дверь. Упала на кафель. И плакала.
Тело дрожало.
Но внутри – всё уже вымерло.
Он — хищник, который видит в темноте и убивает без следа.
Она — та, кто его нашла.
Когда в переулке встречаются два одинаково опасных существа,
начинается не просто охота — начинается игра на выживание.
Грязная, напряжённая, страстная.
Жесткий секс, кровь и тайна, которую нельзя произносить вслух.
Она — та, кто его нашла.
Когда в переулке встречаются два одинаково опасных существа,
начинается не просто охота — начинается игра на выживание.
Грязная, напряжённая, страстная.
Жесткий секс, кровь и тайна, которую нельзя произносить вслух.
- Ааа, вы кто? - запищала я по-английски, увидев перед собой здоровенного полуголого накаченного араба.
- Красавица, разве тебя не Юсеф прислал, чтобы ты скрасила мой вечер? - сказал он шоколадным голосом.
- Вы что чокнулись? Я ищу свой номер!
- Уверена?
- Да!
- Очень жаль, мы могли бы хорошо отдохнуть, - взял он меня за руку.
- Эммм, я… я…, - промямлила я, разглядывая его горячее тело.
- Так может останешься? М? Тебе понравится, обещаю!
Мое тело оцепенело, и я упала прямо в его обнаженные объятия.
- Красавица, разве тебя не Юсеф прислал, чтобы ты скрасила мой вечер? - сказал он шоколадным голосом.
- Вы что чокнулись? Я ищу свой номер!
- Уверена?
- Да!
- Очень жаль, мы могли бы хорошо отдохнуть, - взял он меня за руку.
- Эммм, я… я…, - промямлила я, разглядывая его горячее тело.
- Так может останешься? М? Тебе понравится, обещаю!
Мое тело оцепенело, и я упала прямо в его обнаженные объятия.
Бесплатно🔔
-Куда ты дел моих родителей?
-Спрятал, – ехидно ответил , сощурив взгляд бесстыжих глаз.
-Где? Откуда мне знать, что ты их уже не убил? – и вообще было тяжело поверить в то, что мама и Сергей исчезли без звука, не пискнув, не подняв панику, если бы в дом проник этот. Я еще раз обвела его фигуру. Плечистый, но не перекачен. Стандартный даже. Повадки чересчур уверенные для простого домушника. Наглый. Омерзительный тип.
-Я хочу увидеть маму!– требовательно заявила я, вызвав у негодяя ухмылку.
-Будешь хорошей девочкой, обязательно увидишь. И маму, и папу, – он наклонил голову.
Со злостью глядя на этого кретина, я не собиралась сдаваться.
-Что именно ты хочешь?
-Тебя хочу, -нагло пояснил он.
-Что, настолько отчаялся?
***
Взломщик пробрался в дом моего отчима. Незнакомец заточил моих родителей в подвале, и теперь требует взамен провести с ним ночь.
Но он не на ту напал. Я мастер изображать наивность, безропотность, и самопожертвование. И кто в конце останется в дура
-Куда ты дел моих родителей?
-Спрятал, – ехидно ответил , сощурив взгляд бесстыжих глаз.
-Где? Откуда мне знать, что ты их уже не убил? – и вообще было тяжело поверить в то, что мама и Сергей исчезли без звука, не пискнув, не подняв панику, если бы в дом проник этот. Я еще раз обвела его фигуру. Плечистый, но не перекачен. Стандартный даже. Повадки чересчур уверенные для простого домушника. Наглый. Омерзительный тип.
-Я хочу увидеть маму!– требовательно заявила я, вызвав у негодяя ухмылку.
-Будешь хорошей девочкой, обязательно увидишь. И маму, и папу, – он наклонил голову.
Со злостью глядя на этого кретина, я не собиралась сдаваться.
-Что именно ты хочешь?
-Тебя хочу, -нагло пояснил он.
-Что, настолько отчаялся?
***
Взломщик пробрался в дом моего отчима. Незнакомец заточил моих родителей в подвале, и теперь требует взамен провести с ним ночь.
Но он не на ту напал. Я мастер изображать наивность, безропотность, и самопожертвование. И кто в конце останется в дура
Выберите полку для книги