Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Они называли нас идеальной парой. Я верила в это шесть лет. Пока моя лучшая подруга не прислала мне видео с корпоратива. На нём мой муж целует не меня, а другую. Не одну. Не двух...
Откровенный, чувственный и беспощадный роман о том, как разбить фарфоровый брак и собрать себя заново. Из осколков. Из лжи. Из права быть неудобной.
Откровенный, чувственный и беспощадный роман о том, как разбить фарфоровый брак и собрать себя заново. Из осколков. Из лжи. Из права быть неудобной.
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ ПРОДАЖ!
— Я ненавижу тебя, — шепчу я.
— Это меня не интересует.
— Из-за тебя погиб мой брат, ты сорвал мою свадьбу с Асланом и заставил выйти замуж за тебя! — выпаливаю на одном дыхании.
— Может быть, — равнодушно пожимает плечами.
— Я никогда не стану твоей настоящей женой! Ты мне омерзителен, ты грубый, неотесанный дикарь! Ты уничтожил все, что мне было дорого! Да ты…
— Тшшш, — он резко прикладывает палец к моим губам, заставляя меня замолчать.
Его взгляд скользит по моим глазам, шее, смещаясь все ниже. Когда глаза моего мужа достигают ключицы, в них вспыхивает огонь.
— Иди в спальню.
— Я ненавижу тебя, — шепчу я.
— Это меня не интересует.
— Из-за тебя погиб мой брат, ты сорвал мою свадьбу с Асланом и заставил выйти замуж за тебя! — выпаливаю на одном дыхании.
— Может быть, — равнодушно пожимает плечами.
— Я никогда не стану твоей настоящей женой! Ты мне омерзителен, ты грубый, неотесанный дикарь! Ты уничтожил все, что мне было дорого! Да ты…
— Тшшш, — он резко прикладывает палец к моим губам, заставляя меня замолчать.
Его взгляд скользит по моим глазам, шее, смещаясь все ниже. Когда глаза моего мужа достигают ключицы, в них вспыхивает огонь.
— Иди в спальню.
Я давно привыкла засыпать одна.
На работе — строгие костюмы, под ними кружево, которое никто не видит, и вечера, похожие друг на друга.
В пятницу вечером боссы вызвали меня поговорить в опустевший офис.
Я и не знала, что оказывается самые большие мои расходы за последние годы — это отсутствие мужского внимания.
В эту ночь их наконец закрыли, с процентами.
На работе — строгие костюмы, под ними кружево, которое никто не видит, и вечера, похожие друг на друга.
В пятницу вечером боссы вызвали меня поговорить в опустевший офис.
Я и не знала, что оказывается самые большие мои расходы за последние годы — это отсутствие мужского внимания.
В эту ночь их наконец закрыли, с процентами.
— Обсудим цену? — смотрит на меня хищно, будто я не живая девушка, а лот на аукционе.
— Что? — непонимающе хлопаю ресницами.
— Ну цену. Ты пришла в мужскую раздевалку, явно с какой‑то целью. Понятно же, что клиента искала.
— Какого клиента? — я чувствую, как внутри закипает ярость.
— Как какого? На час, может, на ночь. Я вот и за ночь заплачу. Устраивает?
И тут до меня доходит.
— ЧЕГО?! Ты что такое… Ах ты козлина! — я со всей дури хочу дать ему оплеуху, но он ловко перехватывает ладонь.
— Ну почему сразу «козлина»? Просто потенциальный клиент, — ухмыляется он.
— Что? — непонимающе хлопаю ресницами.
— Ну цену. Ты пришла в мужскую раздевалку, явно с какой‑то целью. Понятно же, что клиента искала.
— Какого клиента? — я чувствую, как внутри закипает ярость.
— Как какого? На час, может, на ночь. Я вот и за ночь заплачу. Устраивает?
И тут до меня доходит.
— ЧЕГО?! Ты что такое… Ах ты козлина! — я со всей дури хочу дать ему оплеуху, но он ловко перехватывает ладонь.
— Ну почему сразу «козлина»? Просто потенциальный клиент, — ухмыляется он.
Рождение в богатой семье не обеспечивает счастье. Желание быть независимой заканчивается тем, что меня воруют и собираются продать на невольничьем рынке. Проблема в том, что рынок этот не человеческий.
И меня покупает. Совершенно дикий, жестокий, коварный и хитрый мужчина. Оборотень. Волк. Хищник.
И меня покупает. Совершенно дикий, жестокий, коварный и хитрый мужчина. Оборотень. Волк. Хищник.
Я любил ее всю. А она меня боялась.Мне было невыносимо видеть в ее глазах страх,особенно если он возникал из-за меня.Но я ничего не мог поделать с собой.Я же любил ее!Я был не способен причинить ей и малейшего вреда,но и не был в силах отпустить.
-Кастелия...
-Кто вы?Что вам нужно от меня?Чего вы хотите?!
-Тебя.
-Кастелия...
-Кто вы?Что вам нужно от меня?Чего вы хотите?!
-Тебя.
— Я не могу, – пытаюсь оттолкнуть сводного.
— Можешь, — шепчет на ушко второй сводный дьявол. – Можно даже на кресле.
— У меня еще не было, — почти плачу от страха и желания. — Вы не можете…
— Мы будем нежными с тобой, — почти в один голос вторят мои сводные-гинекологи. — И все можем.
— Можешь, — шепчет на ушко второй сводный дьявол. – Можно даже на кресле.
— У меня еще не было, — почти плачу от страха и желания. — Вы не можете…
— Мы будем нежными с тобой, — почти в один голос вторят мои сводные-гинекологи. — И все можем.
— Выбирай, маленькая. Один из нас.
Голос Марка — лёд у моего уха. Пальцы Дамира — огонь на моём бедре.
— Я не выберу.
— Тогда, — шепчет младший, и я чувствую его улыбку кожей, — мы поделим.
Долги отца сделали меня товаром. Особняк Равинских — клеткой. А два брата-мафиози — приговором, от которого не сбежать. Старший, Марк, — холодный, властный, привыкший владеть. Младший, Дамир, — дерзкий, горячий, привыкший брать. Между ними давно идёт тихая война за власть в семье — и впервые они хотят одно и то же. Меня. Я должна их ненавидеть. Я должна бояться. Но когда дверь моей спальни открывается дважды за одну ночь — я понимаю, что эти двое не делят добычу. Они делят женщину, ради которой готовы сжечь город.
Голос Марка — лёд у моего уха. Пальцы Дамира — огонь на моём бедре.
— Я не выберу.
— Тогда, — шепчет младший, и я чувствую его улыбку кожей, — мы поделим.
Долги отца сделали меня товаром. Особняк Равинских — клеткой. А два брата-мафиози — приговором, от которого не сбежать. Старший, Марк, — холодный, властный, привыкший владеть. Младший, Дамир, — дерзкий, горячий, привыкший брать. Между ними давно идёт тихая война за власть в семье — и впервые они хотят одно и то же. Меня. Я должна их ненавидеть. Я должна бояться. Но когда дверь моей спальни открывается дважды за одну ночь — я понимаю, что эти двое не делят добычу. Они делят женщину, ради которой готовы сжечь город.
— Сними платье. Сама.
Его голос низкий, тяжёлый, как виски в его стакане. Я стою посреди чужой спальни, босиком, и понимаю — если послушаюсь, обратно дороги не будет. А если не послушаюсь… он всё равно получит своё. Только медленнее. Дольше. Так, что я буду умолять.
— Я обещал не брать того, что ты не отдашь сама, девочка. Так отдай.
Мой муж проиграл деньги человеку, которому в этом городе не отказывают. А потом сбежал, оставив меня расплачиваться...
Его голос низкий, тяжёлый, как виски в его стакане. Я стою посреди чужой спальни, босиком, и понимаю — если послушаюсь, обратно дороги не будет. А если не послушаюсь… он всё равно получит своё. Только медленнее. Дольше. Так, что я буду умолять.
— Я обещал не брать того, что ты не отдашь сама, девочка. Так отдай.
Мой муж проиграл деньги человеку, которому в этом городе не отказывают. А потом сбежал, оставив меня расплачиваться...
— Сколько за неё?
— Удваиваю.
Зал замолкает. Трое мужчин идут ко мне через толпу — и я понимаю, что меня только что купили. Все трое. На одну ночь. На одну жизнь. Навсегда.
— Удваиваю.
Зал замолкает. Трое мужчин идут ко мне через толпу — и я понимаю, что меня только что купили. Все трое. На одну ночь. На одну жизнь. Навсегда.
Выберите полку для книги