Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»

Лира -- пилот космического корабля, который терпит крушение на неизведанной планете. Тут она попадает в плен к местным жителям, оборотням-драконам, драконоидам.

Очень горячо и откровенно!

— Преследуешь меня, малышка, или просто швабру дома забыла? — нагло усмехнулся мой худший кошмар, вальяжно поправляя темные очки на лежаке.
— Мечтай! — выплюнула я, судорожно прикрывая полотенцем свой роскошный пятьдесят четвертый. — Я сюда отдыхать приехала! От тебя в первую очередь!
Я сбежала на море от изнуряющей жары, придирок токсичного начальника и скрипа кровати из квартиры сверху. Хотела белый песок, «всё включено» и тишину. Но курортная фортуна распорядилась иначе.
Теперь я вынуждена делить один роскошный люкс с ним — моим невыносимым, самоуверенным и до одури притягательным соседом. Он привык к моделям, а у меня пышные формы, острый язычок и стойкое желание его придушить. Мы объявили друг другу войну, но южные ночи слишком жаркие, а от взаимной ненависти до сносящей крышу страсти, как оказалось, всего один шаг.

Когда господин К. смотрит на меня с высоты своего кресла и говорит, что я принята в программу, я понимаю, что уже не хочу возвращаться к прежней жизни — я хочу быть их игрушкой, их вещью, их собственностью, потому что только в этом унижении я нашла настоящую свободу.

Я пришла к Демиду Беркутову с пирожными и деловым предложением. А ушла — швырнув муссовый десерт в его идеальное лицо. Ледяной принц с миллиардами не прощает публичных унижений, и теперь у меня выбор: позволить ему стереть себя в порошок или заставить проглотить собственное высокомерие.

Он предложил сделку: месяц под его контролем на его территории. Думал, я сломаюсь. Не учёл одного — я сама не сахар. Одна кухня на двоих, война характеров и притяжение, которое сильнее ненависти. От некоторых болезней не лечат. Ими наслаждаются.

Что окажется горячее — наша война или наша постель?

Клайд достал кольт. Ствол блеснул в лучах солнца, пробивавшихся через грязное окно. Он выстрелил в потолок. Штукатурка посыпалась на прилавок, осколки стекла звякнули. Хозяин взвизгнул и поднял руки.

— Деньги. Быстро, — сказала Бонни. Она стояла у двери с револьвером в руке — маленьким, женским, перламутровая рукоять. Но она держала его так, словно родилась с ним. Её голос не дрогнул. Она сама удивилась этому.
Хозяин дрожащими руками открыл кассу. Бумажные купюры, мелочь — всё полетело в сумку, которую Клайд держал наготове. Они выбежали наружу, и Бонни услышала, как её сердце колотится так громко, что, казалось, это слышно на мили вокруг.

Клайд бросил её на капот машины, не давая опомниться. Его руки рвали её блузку, пуговицы отлетали, одна упала в пыль. Его рот искал её рот, жадный, солёный от пота и адреналина. Поцелуй был как выстрел — резким, оглушающим.

Шале стояло в глуши, среди сосен и скал. Вечером Данила достал свою тату-машинку. Он сказал, что хочет оставить след на этой поездке.
— Садись сюда, — он указал на старый кожаный диван у камина.
Катя подчинилась. Он сел рядом, его пальцы, грубые и тёплые, провели по её ключице.
— Будет больно, — предупредил он. — Но ты не будёшь дёргаться. Ты будешь сидеть смирно. Поняла?
— Поняла, — прошептала она.
Жужжание машинки заполнило комнату. Игла коснулась её кожи. Катя вздрогнула, но Данила тут же положил свою тяжёлую ладонь ей на бедро, сжимая его так, что она не могла пошевелиться.
— Тише, — его голос был низким, вибрирующим рядом с её ухом. — Дыши ровно. Смотри на огонь.
Боль была острой, но странное чувство безопасности, которое исходило от него, заглушало её. Он делал ей маленького, изящного ворона на ключице.
Когда он закончил и вытер кровь, он наклонился и провёл языком по свежему, пульсирующему рисунку. Катя застонала, закрыв глаза.

НЕ ИИ!!!. БЕСПЛАТНО!
Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда мама вышла замуж. Я думала, хуже уже быть не может, но ошиблась. Моей истинной парой оказался тот, с кем связь под запретом.

Он – мой сводный брат, но истинности плевать на это. Она тянет нас друг к другу, и чем сильнее мы сопротивляемся, тем ближе становимся. А нам нельзя, ведь он не только мой сводный брат, но и моя смерть.

Между нами стоят закон стаи, родители и предсказание о мучительной гибели. Но когда наши взгляды встречаются, инстинкты шепчут, что любая смерть рядом с ним лучше жизни без него.

Июль выдался жарким. Трава на лугах стояла высокая, густая, и нужно было успеть скосить всё до первых дождей. Максим предложил Насте соревнование.
— Ты берёшь малый участок у речки, я беру большой, — он протянул ей косу. — Кто закончит первым, тот выбирает, что мы делаем вечером.
— А если я выиграю? — она взяла косу, чувствуя непривычную тяжесть.
— Тогда ты выбираешь, — он усмехнулся. — Но ты не выиграешь.
— Посмотрим.
Максим работал мощно, размашисто, его коса пела, срезая траву ровными рядами. Его спина блестела от пота, мышцы играли под загорелой кожей.
К полудню она отставала безнадежно. Она остановилась, опершись на косу, тяжело дыша.
Максим подошёл к ней. Его грудь вздымалась ровно, на губах играла дерзкая усмешка.
— Вечером ты будешь делать всё, что я скажу. Без вопросов. Без сопротивления. Весь вечер.
Её сердце пропустило удар. Она кивнула, чувствуя, как по телу разливается горячая, тяжёлая волна предвкушения.

Бизнес не терпит пауз. Как только Элина закрепила свой статус, на горизонте появилась новая угроза. Конкуренты, старый московский клан Строгановых, решили перехватить у холдинга Максима огромный участок земли на западе столицы.
Элина вела переговоры лично. Строганов-младший, наглый и самоуверенный тип, привык, что женщины в его кабинете либо соглашаются, либо плачут. Он пытался давить, повышал голос, перебивал, позволял себе оскорбительные полунамёки.
Раньше Элина бы опустила глаза. Но теперь в её памяти всплывал тяжёлый, властный взгляд Максима. Его голос, который говорил ей: «Мои женщины не проигрывают».
Она медленно закрыла папку. Звук вышел резким, как выстрел.
— Виктор, — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Вы закончили? Потому что я не собираюсь слушать истерику человека, который не умеет считать собственные убытки.
Строганов замер, его лицо пошло красными пятнами.
— Ты забываешь, с кем говоришь, девчонка.
— Я помню всё, — Элина встала, опираясь ладонями о стол.

Они остановились у маленького фонтана на площади. Марко купил ей рожок с фисташковым мороженым. Они сидели на ступенях, болтая ногами, и Одри чувствовала, как тает лёд в её душе.
— Ты выглядишь счастливой, — заметил Марко, вытирая каплю мороженого с её подбородка большим пальцем. Его взгляд suddenly стал серьёзным, потемневшим от внезапно проснувшегося желания.
— Я счастлива, — выдохнула она.
Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был совсем не похож на вчерашние, утончённые и холодные прикосновения её аристократических женихов. Он был жадным, горячим, вкусным как летнее солнце и сладким как то самое мороженое.
Марко повёл её в свою небольшую, но уютную квартиру на мансарде, откуда открывался вид на черепичные крыши Вечного города. Там, среди разбросанных книг и газет, он снял с неё лёгкую блузку. Его руки были шершавыми, горячими, они оставляли на её коже огонь. Одри не стыдилась своего тела, она хотела, чтобы он видел её, чтобы он чувствовал её.