Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Развод оформили за четверть часа.
Пять лет брака, семь лекарей, одно слово при всем городе: пустоцвет. Новая невеста мужа уже гладит округлившийся живот. Моя кузина, между прочим.
Мне оставили саквояж и мамин медальон.
А судьба оставила кое-что еще. В ночь после развода знахарка за медяк сказала: десять недель. Пять лет «бесплодия», и вот теперь, когда наследника может отобрать род бывшего...
Бежать. Немедленно.
Добежала я до городских ворот. Там мою ладонь приложили к имперскому камню истины, и он вспыхнул столбом света до неба.
Двадцать пять лет империя драконов искала одну женщину. По капле крови.
Меня.
Пять лет брака, семь лекарей, одно слово при всем городе: пустоцвет. Новая невеста мужа уже гладит округлившийся живот. Моя кузина, между прочим.
Мне оставили саквояж и мамин медальон.
А судьба оставила кое-что еще. В ночь после развода знахарка за медяк сказала: десять недель. Пять лет «бесплодия», и вот теперь, когда наследника может отобрать род бывшего...
Бежать. Немедленно.
Добежала я до городских ворот. Там мою ладонь приложили к имперскому камню истины, и он вспыхнул столбом света до неба.
Двадцать пять лет империя драконов искала одну женщину. По капле крови.
Меня.
Я привыкла сама распоряжаться своей жизнью, пока в родовой пещере не нашла озеро, которого там прежде не было, и тритона, рядом с которым моё тело забывает о благоразумии. Он не называет имени, ничего не обещает и ждёт меня только ночью. Мне казалось, такой уговор сохранит мою свободу, но уже на следующий день в мою лавку вошёл новый городской дознаватель.
Тарен Вейр холоден, неподкупен и слишком внимателен к ведьме, которой есть что скрывать. Хуже всего, что меня тянет к нему так же невыносимо, как к безымянному мужчине из воды. Один знает, как я теряю контроль по ночам, второй замечает слишком многое днём; выбрав одного, я предам другого. Но чем ближе я подпускаю обоих, тем сильнее боюсь ответа на единственный вопрос: почему рядом с ними моё тело отзывается одинаково?
Тарен Вейр холоден, неподкупен и слишком внимателен к ведьме, которой есть что скрывать. Хуже всего, что меня тянет к нему так же невыносимо, как к безымянному мужчине из воды. Один знает, как я теряю контроль по ночам, второй замечает слишком многое днём; выбрав одного, я предам другого. Но чем ближе я подпускаю обоих, тем сильнее боюсь ответа на единственный вопрос: почему рядом с ними моё тело отзывается одинаково?
Я — позор семьи, бракованная дочь, живущая в вечной тьме. Меня выдают замуж без права голоса, как товар. Мне все равно, главное — я получу свободу. Но в день свадьбы рушится эта надежда.
Незнакомец появляется, как гром среди ясного неба, и похищает меня прямо в фате и белом платье. Крики и слезы бессмысленны, никто не придет на помощь. Теперь я трофей и принадлежу этому безжалостному монстру.
Его имя — Джихангир. Но он не знает, что сломанную куклу нельзя сломать дважды.
Незнакомец появляется, как гром среди ясного неба, и похищает меня прямо в фате и белом платье. Крики и слезы бессмысленны, никто не придет на помощь. Теперь я трофей и принадлежу этому безжалостному монстру.
Его имя — Джихангир. Но он не знает, что сломанную куклу нельзя сломать дважды.
Я привык жить на адреналине, но одна рыжая мажорка оказалась опаснее любой бомбы.
Сначала она обошла меня на нелегальной гонке, спрятав лицо под шлемом. Потом выяснилось, что за этой наглой девчонкой охотятся люди, которые решили через неё надавить на её отца.
– Гончаров, мне нянька не нужна, – усмехается она, а у меня все кишки переворачиваются от одного её взгляда. – Отпусти.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что ты уже один раз от меня сбежала. Второго не будет.
Она хохочет так, будто не понимает, с кем играет.
А я слишком хорошо знаю: когда находишь бомбу, главное – вовремя определить, какой провод нельзя трогать.
С Мирославой я нарушил это правило сразу.
И теперь вопрос только один: кто из нас рванёт первым.
Сначала она обошла меня на нелегальной гонке, спрятав лицо под шлемом. Потом выяснилось, что за этой наглой девчонкой охотятся люди, которые решили через неё надавить на её отца.
– Гончаров, мне нянька не нужна, – усмехается она, а у меня все кишки переворачиваются от одного её взгляда. – Отпусти.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что ты уже один раз от меня сбежала. Второго не будет.
Она хохочет так, будто не понимает, с кем играет.
А я слишком хорошо знаю: когда находишь бомбу, главное – вовремя определить, какой провод нельзя трогать.
С Мирославой я нарушил это правило сразу.
И теперь вопрос только один: кто из нас рванёт первым.
Я привыкла доверять только железу, ведь в трущобах Терры-2 гидравлический ключ защищает куда лучше, чем закон. Но когда отчим попытался продать меня за долги в бордель синдиката, у меня остался один выход — бежать. Случайная встреча, украденный ID-браслет, и вот я уже лечу в капсуле на Арену-Прайм вместо сбежавшей аристократки.
План был прост: затеряться среди сотен невест и сбежать при первой возможности. Но медицинский сканер станции сошел с ума, выдав баг: моя кровь — легендарная «Аврора-ноль», способная исцелить генетическое вырождение Высших рас. Теперь я не просто фальшивая невеста. Я — самый дорогой и желанный лот в истории Галактики.
И права на меня заявили трое самых опасных хищников Вселенной:
🔥 Зейн — четырехрукий генерал наемников, привыкший брать трофеи силой.
🩸 Кайэль — порочный принц-вампир с черными крыльями, чьи ласки балансируют на грани безумного удовольствия.
⚙️ Рейвен — суровый киборг-изгой, чьи жесткие протоколы сгорают от одного моего прикосновения.
План был прост: затеряться среди сотен невест и сбежать при первой возможности. Но медицинский сканер станции сошел с ума, выдав баг: моя кровь — легендарная «Аврора-ноль», способная исцелить генетическое вырождение Высших рас. Теперь я не просто фальшивая невеста. Я — самый дорогой и желанный лот в истории Галактики.
И права на меня заявили трое самых опасных хищников Вселенной:
🔥 Зейн — четырехрукий генерал наемников, привыкший брать трофеи силой.
🩸 Кайэль — порочный принц-вампир с черными крыльями, чьи ласки балансируют на грани безумного удовольствия.
⚙️ Рейвен — суровый киборг-изгой, чьи жесткие протоколы сгорают от одного моего прикосновения.
Папа решил, что студентке магистратуры небезопасно снимать жильё в Москве, и пристроил меня к своему старому армейскому другу. Я морально готовилась делить быт с ворчливым «дядей Витей» в растянутых трениках, а дверь мне открыл роскошный, успешный сорокалетний холостяк с пронзительным взглядом.
Я хотела показаться ему взрослой и серьёзной, но в первые же десять минут умудрилась пролить на себя горячий кофе и в панике остаться посреди его идеальной кухни в одном кружевном белье.
Теперь нам предстоит жить под одной крышей. Виктор пообещал отцу присматривать за мной и оберегать от столичных неприятностей. Вот только, судя по тому, как искрит и плавится воздух от каждого нашего случайного столкновения... главная опасность ждёт меня прямо в соседней комнате.
Я хотела показаться ему взрослой и серьёзной, но в первые же десять минут умудрилась пролить на себя горячий кофе и в панике остаться посреди его идеальной кухни в одном кружевном белье.
Теперь нам предстоит жить под одной крышей. Виктор пообещал отцу присматривать за мной и оберегать от столичных неприятностей. Вот только, судя по тому, как искрит и плавится воздух от каждого нашего случайного столкновения... главная опасность ждёт меня прямо в соседней комнате.
В ту ночь я сделала выбор, который изменил всё. Теперь я живу в мире, где границы между болью и наслаждением стерты, где их голоса звучат громче моего собственного, а мое тело отвечает на каждое прикосновение прежде, чем я успеваю подумать. Я знаю, что это неправильно, что это разрушает меня, но я уже не могу остановиться — и не хочу.
Я всегда считала, что у кукол есть душа. Пока не повстречалась с ним. Став его личной игрушкой, я начала постепенно терять всю себя. Он ломал меня по кусочкам, как фарфоровую куклу. Только вот куклу можно склеить заново. А душу?
Её выкрали из собственного дома и подарили ему. Враги отца отдали её на растерзание монстру. Человеку, которого она уже видела один раз в своей жизни, человеку, которому она когда-то помогла сбежать. В нём кипит ненависть. Он хочет мести, а она лишь разменная монета. Но даже самый жестокий хищник способен полюбить…
***
— Я ненавижу тебя!
— Замолчи. Иначе…
— Что? Что может быть хуже, чем дышать с тобой одним воздухом?
— Смерть, Лена. Смерть. Ты либо смиришься, либо умрёшь.
***
— Я ненавижу тебя!
— Замолчи. Иначе…
— Что? Что может быть хуже, чем дышать с тобой одним воздухом?
— Смерть, Лена. Смерть. Ты либо смиришься, либо умрёшь.
— Вы прекрасны, госпожа, — шепчет Элариэн, и его губы касаются моего запястья. — Позвольте мне служить вам. Позвольте мне дарить вам удовольствие.
Я знаю, что должна остановить его. Он мой раб. Это неправильно.
Но когда его пальцы скользят выше, я забываю все правила.
— Я не хочу, чтобы ты служил мне, — выдыхаю я. — Я хочу, чтобы ты хотел меня.
Он поднимает взгляд — серебристо-зелёные глаза горят.
— Я хочу вас. Больше, чем дышать.
_____
Когда дядя дарит мне раба-эльфа "для компании", я в ужасе. Элариэн прекрасен, покорен и абсолютно пуст — запрограммированная кукла без собственной воли. Я хочу освободить его, но сначала должна научить быть человеком. А он учится слишком хорошо. Учится смотреть на меня так, что перехватывает дыхание. Касаться так, что я забываю о морали. Желать так, что его ошейник начинает трескаться сам. Но можно ли любить того, кто обучен любить? И что делать, когда понимаешь, что сама влюбилась в своего раба?
Я знаю, что должна остановить его. Он мой раб. Это неправильно.
Но когда его пальцы скользят выше, я забываю все правила.
— Я не хочу, чтобы ты служил мне, — выдыхаю я. — Я хочу, чтобы ты хотел меня.
Он поднимает взгляд — серебристо-зелёные глаза горят.
— Я хочу вас. Больше, чем дышать.
_____
Когда дядя дарит мне раба-эльфа "для компании", я в ужасе. Элариэн прекрасен, покорен и абсолютно пуст — запрограммированная кукла без собственной воли. Я хочу освободить его, но сначала должна научить быть человеком. А он учится слишком хорошо. Учится смотреть на меня так, что перехватывает дыхание. Касаться так, что я забываю о морали. Желать так, что его ошейник начинает трескаться сам. Но можно ли любить того, кто обучен любить? И что делать, когда понимаешь, что сама влюбилась в своего раба?
Выберите полку для книги