Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»

Меня выбросили из машины на трассе, как ненужную вещь. Я лежала на асфальте со сломанной ногой, когда надо мной навис он — Александр Корсаков, хирург, привыкший спасать и командовать. Он привёз меня в свою клинику, собрал по кускам и запер в золотой клетке.

— Ты моя пациентка, — говорит он, не терпя возражений. — Пока нога не срастётся — ты никуда не идёшь.
— Вы не имеете права! — кричу я, швыряя в него подушку.
— Имею, — усмехается он. — Ты теперь моя ответственность.
Он лечит моё тело, а я калечу его душу своими колкостями. Но когда ночью он приходит ко мне, чтобы успокоить кошмары, и останавливается на грани, я понимаю: он боится не меня. Он боится стать таким же, как тот, который меня предал.

И тут я уже не выдерживаю.
Хватаю, дёргаю к себе, усаживаю на колени между моих ног.
И так это похоже на мою фантазию, аж дрожь пробирает. Вот так я её видел. Именно в этой позе.
Только глаза горели не ненавистью, а похотью. И губы тянулись ко мне, а не сжимались в упрямую линию.
– Знаешь, что я представлял себе, когда был в душе?
Дальше слова вылетают сами собой. Каждая пошлая деталь.
Чтобы проверить.
Посмотреть, что отразится в её глазах, когда я произнесу то, от чего у правильных девочек дрожат коленки.
И эффект есть: её зрачки распухают, как напитавшиеся водой губки.
Ротик приоткрывается, совсем как тогда. Как в моих мыслях. Сотнях грязных мыслей о ней, от которых я не могу избавиться.
Она рвёт руку, шипит, брыкается, а в глазах тем временем разверзается бездна, в которую я хочу шагнуть.

«Ты должен не просто переспать с ней. Это слишком легко для тебя. Ты должен заставить её влюбиться».

Я поспорил на неё, как на вещь. Влюбить, использовать, выбросить при всех — и получить свой трофей.
Она — серая мышка, бюджетница. Если бы не спор, я бы и внимания не обратил. Смотрит на меня, как на ожившее божество.
Это будет слишком просто.
Я не проиграю.

— Я должен здесь переночевать. Пару дней, — говорит он. — Максимум три. Пока не прилетит вертолет. Машина сдохла, связи нет, гостиниц тут не наблюдается.
— Всего-то?
— Всего-то, — кивает он. — Ты меня пускаешь, кормишь, терпишь мой характер. Я плачу тебе полмиллиона. Идет?
Я подхожу ближе. Смотрю снизу вверх — он выше, зараза, и даже без одного ботинка умудряется возвышаться.
— Марк, — говорю я тихо, но четко. — Ты должен кое-что понять.
Я поднимаю с земли здоровенный топор, возвращаюсь, кладу руку ему на плечо и смотрю прямо в глаза.
— Заруби себе на носу, столичная штучка, — говорю я максимально вежливо. — Будешь тут командовать, орать, требовать кофе в постель и изображать из себя царя и бога — я тебе этим топором знаешь что отрублю? Вместе с твоими миллионами.
Марк замирает. Смотрит на топор. Потом на мою руку на своем плече. Потом мне в глаза.
Секунда. Две. Три.
И вдруг... он улыбается. По-настоящему.
— Договорились, — говорит он. И протягивает руку.

— Ты реально думала, что Ренат на тебе женится? Бесприданница из аула… Ваш брак — постановка! Никах читал актер, свидетели — его дружки по бабам. Брат просто хотел тебя. Вы не женаты!

После первой брачной ночи в спальню врывается сестра моего новоиспеченного мужа и выносит безжалостный приговор…

— Ты лжешь! — в ушах звенит. — Где Ренат?

— Со своей настоящей невестой. А ты — постельная игрушка, пока не надоешь. Это же Кавказ, детка… Каждой твари по паре…

Ренат Черчесов разбил мне сердце на тысячи осколков. Я подняла один из них и превратила в кинжал, который однажды всажу ему в сердце.

Его сестра права. Это Кавказ. Жестокий и беспощадный…

История роковой любви🖤

Будет дико эмоционально, оголенно до нервов и непредсказуемо!

ХЭ обязательно!

— Ты знаешь, что твой герой у пациента жену увел? — Он говорит спокойно, без яда, как докладывают анализы. — У уголовника, между прочим. Потому что для него это норма, Кать. Кровь, притоны, поножовщина — это его среда. Он не в нее попал. Он из нее.
— Ты не знаешь, о чем, говоришь, Антон.
— И кончают там все одинаково, — продолжает он тем же ровным тоном врача на обходе. — Сопьется. Или на вызове дождется ножа поточнее. Или... — он поднимает на меня глаза, — вот, кстати. Этого его уголовника сегодня отпустили...

Мы все делали правильно. Работа. Пациенты. Мы.
Теперь есть "мы" и этого так много.
И нам ничего не мешало. Все можно было решить завтра...
Только "завтра" может не быть.

— Асият, ты слышала. Ты должна согласиться. Не потому что я так хочу. А потому что если ты откажешься, через месяц Ахмед пойдёт мстить. Двенадцатилетнего мальчика убьют. Я не выдержу потерю ещё одного ребёнка.
Он плачет. Впервые в жизни.
— Я согласна, — говорю и смотрю ему в глаза. — Но ты запомни этот день. Как ты торговался мной, как резал мою жизнь на куски. Я ухожу в дом убийцы брата. И если я умру там, то знай, что ты убил меня не меньше, чем он.
Отец отворачивается. Плечи трясутся.
Но я не плачу. Просто иду в свою комнату, сажусь перед зеркалом и смотрю на шрам. Завтра за мной приедут люди Тимура. И я переступлю порог его дома как уродливое наказание, но не рабыня.

Я поступила в его отделение с переломом. Он вышел ко мне в белом халате, даже не взглянув в карту, — и я поняла: это не просто врач. Это приговор.

Кирилл Викторович — хирург, который не признаёт полумер. Он сказал, что моё лечение потребует жёсткого контроля и беспрекословного подчинения. Я думала, речь о процедурах. Я ошиблась.

Каждый его визит стирал границы. Сначала — боль, методичная, безжалостная, заставляющая тело подчиняться. Потом — странная, пугающая нежность, от которой по коже бежали мурашки. А потом была ночь, когда он пришёл без халата. И всё, что было «по правилам», перестало существовать.

Он ломал меня, чтобы собрать заново. Наказывал и награждал. Превращал унижение в исступление, а страх — в дикое, постыдное желание. Я ненавидела его за эту власть. И с каждой ночью всё больше хотела принадлежать.

Мой новый начальник — Артур Орлов. Молодой, богатый, красивый и абсолютно невыносимый.
Он не даёт мне прохода. Провоцирует, выводит из себя, нарушает все мыслимые границы и смотрит так, будто уже решил, что я принадлежу ему.
Каждый день рядом с ним превращается в пытку. Потому что моё тело предательски реагирует на мужчину, которого я должна ненавидеть.
А я не имею права потерять ни голову, ни работу.