Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»

Он разворачивается. Я смотрю на его широкую спину в чёрной куртке.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.

Вечером в пустой бытовке мы остались вдвоём. Я не выдержала:
— Вы грубы и высокомерны. Думаете, сила даёт вам право давить?
Он шагнул ближе. Слишком близко.
— А вы спорите с первой минуты, будто хотите доказать, что не боитесь. Боитесь. И злитесь. Как и я.
Воздух между нами стал горячим. Я выдохнула то, что копилось неделями:
— Вы сводите меня с ума. И я больше не могу это терпеть.
Его рука легла мне на затылок. Жёстко. Уверенно.
А дальше я уже не помню, кто сделал первый шаг.

Он назвал меня Мышкой и начал ломать всё, что я так тщательно строила. Теперь между нами слишком мало воздуха — и слишком много того, от чего уже не сбежать.

«Ваша (цензура) прекрасна. Дайте потрогать», — написано на листке.
Я рассмотрела его со всех сторон, ища какую-нибудь дополнительную информацию.
Я посмотрела на наглого мужчину, который откинулся на диванчике и откровенно пялился на меня. Хам. Я прикрылась накидкой, и сальный взгляд сменился недовольством.
— Что там написано? — спрашивает меня подруга. Вижу, как ей хочется заглянуть в бумажку, но она у меня воспитанная. Без спроса никогда и ничего не скажет, даже телефон из моей сумки не достанет.
— Глупость там написана, — отвечаю ей и убираю записку в свою сумочку.
— Ты ему ответишь? Щёки у тебя бордовые аж. Что там такое написано?
— Не отвечу, непотребства всякие предлагает, — я стрельнула взглядом в ухажёра и снова увидела в его руке бокал красного вина. Напиток мне неинтересен, а вот огромная ладонь...
— Ох... — вздохнула я, представляя, что можно сделать такой ручищей.
— Дашуньчик, он на тебя так смотрит...
— Пусть смотрит, — я кокетливо улыбнулась и перекинула свои длин

– Я не шлюха… слышите? Я полы тут мою…
– Поздно, кукла, — хрипло усмехается он. — Я после отсидки. У меня теперь всё, что понравилось, моё.

Я просто переодевалась после смены в бане, когда в подсобку зашёл он — местный авторитет, от одного имени которого у людей дрожат колени. Он принял меня за девочку по вызову, которую ему «оплатили» друзья в честь освобождения. А я… не смогла его остановить.

– Хватит, Таир. Отпусти.
– Отпустить? – он сжимает мой подбородок. Заставляет смотреть в глаза. – Ты сама пришла. И раз ты здесь, то раздевайся. Решим нашу проблему… полюбовно.

Таир Раджепов – тот ещё кошмар. Высокий, породистый. Таких рисуют на обложках журналов мод. И он одержим мной после одной случайной встречи. Вот только никто не знает, что за маской идеального сына скрывается настоящий отброс.
Он сделал мне грязное предложение. А теперь мы вынуждены жить под одной крышей со спальнями на одном этаже.
И он не отпустит, пока не получит меня.

Я приехала в чужой южный город на три недели — провести аудит и уехать. Тридцать лет, больной живот, к которому годами никто не прикасался, и одинокая кровать с двумя подушками, одна из которых всегда холодная.

А потом были двое. Старший — сдержанный, тяжёлый, вдовец. Младший — дерзкий, горячий, привыкший брать. Родные братья. И оба смотрели на меня так, как на пациенток не смотрят.

— Идар хочет тебя, — сказал он. — И я тоже. Мы оба.
— Это плохо?
— Не знаю.
— Темирхан. Я хочу вас обоих.

Я знала, чем это грозит: позором, изгнанием, целым городом, который живёт по простым и жёстким правилам. Но впервые за тридцать лет мне было не всё равно — и уйти я уже не могла.

— Запустила, — сказал муж, застёгивая куртку. — Я не могу жить с человеком, который сдался.
Дверь закрылась.
Через две недели врач сказал то же самое, только другими словами: «Либо спорт, либо операция».
Я выбрала спорт. Пришла в элитный клуб с медицинской картой в тонкой папке и злостью в горле. И встретила их — троих.

Бывшая подала иск, чтобы забрать его бизнес. Конкурент подкупил мою коллегу. Моё тело чуть не сломалось от попытки похудеть назло диагнозу. И тогда я поняла: единственный способ выжить — перестать прятать правду.

Его рука ложится на моё запястье. Обжигает... Клеймит.
Мы оба - уже не здесь. Нас обоих швырнуло в наше прошлое. Болючее и неправильное.
- Пошли! - цедит он, едва разжимая зубы, не замечая, что на нас смотрят.
Ему сейчас ни до кого.
Но судя по реакции Бахтияра, он не знал, что я жива.
Он не ждет, что я отвечу.
Просто вытаскивает сначала из-за стола, за которым идёт застолье, а потом - и из дома.
Я чувствую, что кипит. Бахтияр всегда был взрывным.
Он тащит меня в сгущающихся сумерках. Дальше и дальше от дома.
Приводит в увитую виноградом беседку. Резко разворачивает к себе, обхватывает моё лицо ладонями.
- Ты жива... - шепчет, как будто не верит.
Вроде бы спокойно, как-то потерянно.
Но следом происходит взрыв:
- И как тебе было потешаться надо мной, прикидываясь мертвой, лживая дрянь?!

Чтобы получить наследство, леди Элис Вэйнрайт должна выйти замуж за месяц. Вместо того чтобы стать добычей алчных аристократов, она покупает на чёрном рынке самого опасного раба — дроу по имени Рейнар. Он согласен на фиктивный брак, но у него есть и свои планы. Элис ещё не знает, что купила не мужа, а принца, и что эта сделка изменит не только её судьбу, но и её сердце.

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — рычит он, с силой вжимая меня в холодную стену ночного клуба.
— Тебя забыла спросить! — говорю, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все дрожит.
— Забыла, мышка... — нагло усмехается он, наклонившись ближе. — Что ты моя жена, и теперь всегда говоришь мужу, куда идешь. Иначе мне придется напомнить, кому ты принадлежишь…

Когда-то он был моей первой любовью, но разбил мне сердце.
Теперь между нами — сделка на год.
Никаких чувств, только холодный расчет.
Но почему-то «муж» решил нарушить условия, перейдя ту самую черту…