Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Быть красивой не значит счастливой. Меня грязно использовали и предали. И я сказала хватит. Теперь я буду использовать мужчин, как захочу. Без стыда и совести. Наивная девочка уступила место расчётливой стерве.
По моим венам течёт музыкальный ток. Я качаю толпу, управляю атмосферой настроения. Массовая эйфория заряжает меня. А любовь, пусть катиться к черту!
Даже если зелёные глаза сводного брата гипнотизируют меня, а губы доводят до иступления, я не поддамся. И пусть мы горим в ритме нашей страсти - это ещё ничего не значит.
По моим венам течёт музыкальный ток. Я качаю толпу, управляю атмосферой настроения. Массовая эйфория заряжает меня. А любовь, пусть катиться к черту!
Даже если зелёные глаза сводного брата гипнотизируют меня, а губы доводят до иступления, я не поддамся. И пусть мы горим в ритме нашей страсти - это ещё ничего не значит.
- Слабо провести со мной тридцать дней похоти, Калиста? Всего один месяц по моим безумным правилам... пока твой отец ничего не знает.
Я думала, что сойду с ума от скуки на этом чертовом Санторини, куда родители притащили меня на «семейный отдых». Я собиралась закатывать скандалы, сбегать на ночные тусовки и портить им отпуск. Но всё изменилось,когда на пороге нашей роскошной виллы появился он.
Кристиан Бернс. Опасный, циничный, безумно богатый и властный мужчина. А еще - лучший друг моего отца. От одного его тяжелого,раздевающего взгляда у меня слабеют коленки,а по коже бежит обжигающий огонь.
Я для него - лишь «наглая девчонка», которой нужно преподать урок хороших манер. Но он еще не знает, что я умею играть грязно.
У нас есть ровно тридцать дней. Тридцать жарких греческих ночей под одной крышей,где за тонкими стенами спят мои родители. Каждый наш день - это хождение по грани, а каждая ночь - порочный круг тайных свиданий, грубой страсти и дикого адреналина.
Я думала, что сойду с ума от скуки на этом чертовом Санторини, куда родители притащили меня на «семейный отдых». Я собиралась закатывать скандалы, сбегать на ночные тусовки и портить им отпуск. Но всё изменилось,когда на пороге нашей роскошной виллы появился он.
Кристиан Бернс. Опасный, циничный, безумно богатый и властный мужчина. А еще - лучший друг моего отца. От одного его тяжелого,раздевающего взгляда у меня слабеют коленки,а по коже бежит обжигающий огонь.
Я для него - лишь «наглая девчонка», которой нужно преподать урок хороших манер. Но он еще не знает, что я умею играть грязно.
У нас есть ровно тридцать дней. Тридцать жарких греческих ночей под одной крышей,где за тонкими стенами спят мои родители. Каждый наш день - это хождение по грани, а каждая ночь - порочный круг тайных свиданий, грубой страсти и дикого адреналина.
Токио встречал меня не дождём, как Москва, а влажной, тяжёлой духотой августа. Воздух был густым, пропитанным запахом озона, жареного масла и далёкого моря. Я стоял на перроне станции Синдзюку, наблюдая за бесконечным потоком людей в деловых костюмах. Они двигались синхронно, как части одного огромного механизма, скрывая свои лица за масками вежливости и безразличия. В кармане моего пиджака лежал конверт из плотной чёрной бумаги.
Внутри — одна визитная карточка. Белая, без логотипов. Только имя: «Мадам Юми». И адрес в районе Роппонги. Неделю назад мне пришло письмо. Электронное, зашифрованное.
Текст был кратким: «Вы ищете границы, которые нельзя переступить деньгами. Вы хотите узнать, что такое истинное подчинение. Не игрушка. А искусство. Приезжайте. Токио ждёт тех, кто готов снять маску».
Внутри — одна визитная карточка. Белая, без логотипов. Только имя: «Мадам Юми». И адрес в районе Роппонги. Неделю назад мне пришло письмо. Электронное, зашифрованное.
Текст был кратким: «Вы ищете границы, которые нельзя переступить деньгами. Вы хотите узнать, что такое истинное подчинение. Не игрушка. А искусство. Приезжайте. Токио ждёт тех, кто готов снять маску».
Я поднял глаза. Её взгляд обжёг меня, пройди он сквозь одежду, сквозь кожу, прямо к костному мозгу. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. От неё пахло холодным ветром, дорогим парфюмом с нотами сандала и какой-то неуловимой, опасной тайной.
Она протянула руку и холодными пальцами коснулась моей щеки. Этот лёгкий, почти невесомый контакт послал по моему телу электрический разряд. Мои колени предательски ослабли, но я заставил себя стоять неподвижно. Она знала, как воздействовать на меня. Она знала, что физическая боль мне не страшна, но вот её прикосновение, её одобрение или неодобрение — это были инструменты, перед которыми я был абсолютно беззащитен.
Она протянула руку и холодными пальцами коснулась моей щеки. Этот лёгкий, почти невесомый контакт послал по моему телу электрический разряд. Мои колени предательски ослабли, но я заставил себя стоять неподвижно. Она знала, как воздействовать на меня. Она знала, что физическая боль мне не страшна, но вот её прикосновение, её одобрение или неодобрение — это были инструменты, перед которыми я был абсолютно беззащитен.
Первые два дня я спала. Спала так, как не спала годами: глубоко, без сновидений, проваливаясь в чёрную бархатную пустоту, из которой не хотелось возвращаться. Тело, истощённое хроническим стрессом, требовало покоя, и этот покой был абсолютным. На третий день я проснулась с чувством странной лёгкости и одновременно — тревожной пустоты. Городская суета отступила, но на её месте ещё ничего не возникло. Я была сосудом, который опустошили, но ещё не наполнили.
Нужно было движение. Не спортзал, не беговая дорожка, а настоящее, осмысленное действие. Бабушка, заметив моё беспокойство, кивнула в сторону покосившегося забора и сказала: «Сходи к Илье. Скажи, что от Анны. Дров наколет или сена подкинет, если надо. А то сидишь, как птица в клетке»...
Нужно было движение. Не спортзал, не беговая дорожка, а настоящее, осмысленное действие. Бабушка, заметив моё беспокойство, кивнула в сторону покосившегося забора и сказала: «Сходи к Илье. Скажи, что от Анны. Дров наколет или сена подкинет, если надо. А то сидишь, как птица в клетке»...
Попала в другой мир, прямо в Академию, где царят странные порядки. Вокруг одни лишь парочки, которые не скрываются и действуют в открытую. Их магия зависит от взаимоотношений с их божественными партнёрами.
Как привыкнуть к таким нравам? Если на уроках учат магии, а некоторые учителя могут призывать зверей хранителей!
Придется привыкать, так как боги даровали мне вторую жизнь и богатый магический резерв!
Как привыкнуть к таким нравам? Если на уроках учат магии, а некоторые учителя могут призывать зверей хранителей!
Придется привыкать, так как боги даровали мне вторую жизнь и богатый магический резерв!
По любому будет моей, потому что я так хочу могу и сделаю...сама прибежит... Главное кому нужна такая Чучундра...
Зима — единственная ведьма, оставшаяся на всю деревню. Не самая сноровистая, но идти деревенским больше некуда — цивилизация далеко. Так Зима лечит простуду да сломанные ноги, получая взамен припасы и услуги, и жизнь ее течет размеренно и привычно. Но все меняется, когда на пороге появляется пришлый ведун из города и заявляет, что ему принадлежит половина дома Зимы по закону.
Ладно, делить с незнакомцем стены. Ладно, смириться и отдать ему часть огорода. Но вот как смириться с тем, что он ведун? Причем очень способный!
Зима рискует потерять не только полдома, но и лояльность деревни — а такое она новому соседу простить не готова...
Ладно, делить с незнакомцем стены. Ладно, смириться и отдать ему часть огорода. Но вот как смириться с тем, что он ведун? Причем очень способный!
Зима рискует потерять не только полдома, но и лояльность деревни — а такое она новому соседу простить не готова...
— Куда мы?
— Туда, где всё началось. Для нас.
— Я думала, я уже знаю вас.
— Ты знаешь только те части, которые мы показывали.
— А остальное?
— Остальное ты увидишь. И себя увидишь.
— Я не уверена, что готова.
— Готовность — не про уверенность. Про доверие.
— А если я не узнаю себя?
— Узнаешь. И, может, впервые — полюбишь.
— Тогда веди.
— Не веди. Выбирай.
— Я выбираю вас. И ту, которой становлюсь.
— Туда, где всё началось. Для нас.
— Я думала, я уже знаю вас.
— Ты знаешь только те части, которые мы показывали.
— А остальное?
— Остальное ты увидишь. И себя увидишь.
— Я не уверена, что готова.
— Готовность — не про уверенность. Про доверие.
— А если я не узнаю себя?
— Узнаешь. И, может, впервые — полюбишь.
— Тогда веди.
— Не веди. Выбирай.
— Я выбираю вас. И ту, которой становлюсь.
— Что это за место?
— Здесь всё началось. И здесь ты узнаешь, чем всё может стать.
— Я думала, я уже прошла все пороги.
— Это не порог. Это глубина.
— Я не знаю, кто я после этого.
— Узнаешь. И не отступишь.
— А если мне понравится слишком сильно?
— Значит, ты наконец позволишь себе жить.
— И что потом?
— Потом — новый дом. Новое небо. И ты — целая.
— Я согласна.
— Не нам. Себе.
— Себе. И вам. Навсегда.
— Здесь всё началось. И здесь ты узнаешь, чем всё может стать.
— Я думала, я уже прошла все пороги.
— Это не порог. Это глубина.
— Я не знаю, кто я после этого.
— Узнаешь. И не отступишь.
— А если мне понравится слишком сильно?
— Значит, ты наконец позволишь себе жить.
— И что потом?
— Потом — новый дом. Новое небо. И ты — целая.
— Я согласна.
— Не нам. Себе.
— Себе. И вам. Навсегда.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги