Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Я ненавижу драконов. Они сожгли мою деревню, убили моего отца и разрушили всё, что я любила. Но когда Кайден Арден, самый опасный из них, падает у порога моей лечебницы с разорванной грудью и сломанными крыльями, я не могу позволить ему умереть. Я лечу его. Снова. И снова. Каждый раз, когда он возвращается ко мне — израненный, наглый, с этой проклятой улыбкой на губах, — я ненавижу себя за то, что жду его. Я ненавижу, что мои руки дрожат, когда я перевязываю его раны. Я ненавижу, что его поцелуй заставляет меня забыть, кем я была. И больше всего я ненавижу, что хочу, чтобы он остался. Навсегда.
Я ненавижу драконов. Но что мне делать, если я люблю одного из них?
Я ненавижу драконов. Но что мне делать, если я люблю одного из них?
— Ты берега попутала, детка. Думаешь, папаша тебя прикрыл? Думаешь, натянула гордую мину и стала ровней?
— Мне плевать на твоего папашу и на моего отца тоже.
— Врешь, — он наклоняется ниже. Черные пряди падают ему на лоб. Горячее дыхание касается моей щеки. — Тебе жрать нечего. Мать сбагрила тебя чужому мужику ради турецкого хахаля, а ты стоишь тут и корчишь королеву.
Злость взрывается внутри раскаленной магмой. Замахиваюсь, метя ладонью прямо в его перебитый нос.
Тимур перехватывает мое запястье на лету. Сжимает сустав стальными тисками, выворачивая руку за спину, прижимает меня грудью к холодному дереву письменного стола. Вторая его ладонь падает мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, фиксируя голову.
— Отпусти, урод.
— Слушай правила, Соколова. Слушай внимательно, повторять дважды я не стану. В бокс вниз ты нос не суешь. Твоя тропа — наружная железка во двор и калитка на стану. В бокс вниз ты нос не суешь. Твоя тропа — наружная железка во двор и калитка на станцию.
— Мне плевать на твоего папашу и на моего отца тоже.
— Врешь, — он наклоняется ниже. Черные пряди падают ему на лоб. Горячее дыхание касается моей щеки. — Тебе жрать нечего. Мать сбагрила тебя чужому мужику ради турецкого хахаля, а ты стоишь тут и корчишь королеву.
Злость взрывается внутри раскаленной магмой. Замахиваюсь, метя ладонью прямо в его перебитый нос.
Тимур перехватывает мое запястье на лету. Сжимает сустав стальными тисками, выворачивая руку за спину, прижимает меня грудью к холодному дереву письменного стола. Вторая его ладонь падает мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, фиксируя голову.
— Отпусти, урод.
— Слушай правила, Соколова. Слушай внимательно, повторять дважды я не стану. В бокс вниз ты нос не суешь. Твоя тропа — наружная железка во двор и калитка на стану. В бокс вниз ты нос не суешь. Твоя тропа — наружная железка во двор и калитка на станцию.
— Вы не можете вот так просто распоряжаться человеком... — попыталась начать я, но он жёстко перебил меня на полуслове.
— Могу. И прямо сейчас я тебе это докажу.
— Прямо сейчас? Здесь, в машине?
— Именно здесь и именно сейчас. Ты докажешь мне свою готовность беспрекословно подчиняться.
Он плавным движением расстегнул ремень безопасности и чуть глубже откинулся на кожаное сиденье.
— Опустись, — негромко приказал он. — Немедленно.
Я проиграла в казино и теперь принадлежу ему — мужчине, чьё слово закон, а руки не знают нежности. Я обязана выполнять каждую его прихоть, какой бы провокационной она ни была…
— Могу. И прямо сейчас я тебе это докажу.
— Прямо сейчас? Здесь, в машине?
— Именно здесь и именно сейчас. Ты докажешь мне свою готовность беспрекословно подчиняться.
Он плавным движением расстегнул ремень безопасности и чуть глубже откинулся на кожаное сиденье.
— Опустись, — негромко приказал он. — Немедленно.
Я проиграла в казино и теперь принадлежу ему — мужчине, чьё слово закон, а руки не знают нежности. Я обязана выполнять каждую его прихоть, какой бы провокационной она ни была…
Эстер все детство провела в закрытой женской Академии при монастыре. Когда ей исполнилось восемнадцать, она должна была вернуться домой и принять наследство отца. Но по сфабрикованному обвинению в преступлении ее арестовали и выслали на практически незаселенную планету. Тут живут лишь семь штрафников. Красивых, молодых и горячих.
Книга входит в серию "Одна на всех", но является самостоятельным произведением.
Действие происходит на планете Негно, с обитателями которой вы уже могли встречаться в книге "Белоснежка и семь Негномов".
Очень горячо и откровенно
Книга входит в серию "Одна на всех", но является самостоятельным произведением.
Действие происходит на планете Негно, с обитателями которой вы уже могли встречаться в книге "Белоснежка и семь Негномов".
Очень горячо и откровенно
— Ты все еще обижаешься? — вздыхает отец.
— Нет, я на седьмом небе от счастья, — отзываюсь я. — Всегда мечтала жить под одной крышей с чужими людьми, пока любимый папуля развлекается с молодой любовницей!
— Она моя жена, Алис, — терпеливо поправляет он.
— Сказала бы я, кто она, — впиваюсь ногтями в кожу ладоней, чтобы хоть как-то остудить свой пыл, — но материться не стану.
***
Отец свалил на острова с молодой женой, а меня отправил к семье своего лучшего друга, чтобы за мной приглядели! Я бы могла с этим смириться, если бы не один кудрявый тип с улыбкой кинозвезды. Он – сын папиного друга. Наглый, приставучий и… жутко обаятельный. Он не знает слова «нет» и постоянно крутится рядом со мной. Я не доверяю людям. А красивым парням – тем более. Но отчего-то рядом с ним мое сердце начинает оживать. И мне это очень не нравится…
— Нет, я на седьмом небе от счастья, — отзываюсь я. — Всегда мечтала жить под одной крышей с чужими людьми, пока любимый папуля развлекается с молодой любовницей!
— Она моя жена, Алис, — терпеливо поправляет он.
— Сказала бы я, кто она, — впиваюсь ногтями в кожу ладоней, чтобы хоть как-то остудить свой пыл, — но материться не стану.
***
Отец свалил на острова с молодой женой, а меня отправил к семье своего лучшего друга, чтобы за мной приглядели! Я бы могла с этим смириться, если бы не один кудрявый тип с улыбкой кинозвезды. Он – сын папиного друга. Наглый, приставучий и… жутко обаятельный. Он не знает слова «нет» и постоянно крутится рядом со мной. Я не доверяю людям. А красивым парням – тем более. Но отчего-то рядом с ним мое сердце начинает оживать. И мне это очень не нравится…
— Из-за тебя тут все полыхнет,— вскрикиваю от ужаса, глядя на этого наглеца.
— Например, вы, — дерзко скалится и вскользь костяшкой проводит по моей щеке. От приятного покалывания аж поясницу сводит.
— Что ты себе позволяешь? — вся вспыхиваю, охваченная дрожью.
Пацан просто бешено давит на меня своей сексуальной харизмой!
— Немного, а вы уже поплыли, — открыто хамит и большим пальцем обводит мои губы.
Такой молодой и красивый, что у меня низ живота сладостно ноет!
— Немедленно убирайся! — рычу сквозь стиснутые зубы на этого отвязного парня.
— И оставить вас в таком взвинченном состоянии? — подлец очаровательно улыбается и пылко прижимает к себе, давая почувствовать... ой-ёй.
***
Он появился из ниоткуда. Молодой. Красивый. Наглый и распутный до чёртиков и свёл меня с ума.
А я его... своим очень интересным положением!
— Например, вы, — дерзко скалится и вскользь костяшкой проводит по моей щеке. От приятного покалывания аж поясницу сводит.
— Что ты себе позволяешь? — вся вспыхиваю, охваченная дрожью.
Пацан просто бешено давит на меня своей сексуальной харизмой!
— Немного, а вы уже поплыли, — открыто хамит и большим пальцем обводит мои губы.
Такой молодой и красивый, что у меня низ живота сладостно ноет!
— Немедленно убирайся! — рычу сквозь стиснутые зубы на этого отвязного парня.
— И оставить вас в таком взвинченном состоянии? — подлец очаровательно улыбается и пылко прижимает к себе, давая почувствовать... ой-ёй.
***
Он появился из ниоткуда. Молодой. Красивый. Наглый и распутный до чёртиков и свёл меня с ума.
А я его... своим очень интересным положением!
Велес. Кир. Такие разные, что иногда кажется — с разных планет.
Один — медленный тектонический сдвиг, спокойная, всепоглощающая сила.
Другой — взрыв, пламя, которое выжигает всё дотла, но оставляет после себя дурманящий жар.
И тот, и другой мне жизненно необходимы, как воздух. Отнять одного — значит задохнуться. Разве можно выбрать между сердцем и лёгкими?
Один — медленный тектонический сдвиг, спокойная, всепоглощающая сила.
Другой — взрыв, пламя, которое выжигает всё дотла, но оставляет после себя дурманящий жар.
И тот, и другой мне жизненно необходимы, как воздух. Отнять одного — значит задохнуться. Разве можно выбрать между сердцем и лёгкими?
— У нас неприлично ходить с голым животом. Развяжите рубашку, — отчитывает меня наглый кавказец, когда я, изнывая от жары, поднимаюсь на стену Дербентской крепости.
— Вам какое дело до моего живота? Хотите — сами развяжите, — фыркаю, смело глядя в его наглые глаза.
Смотрит так, что земля уходит из-под ног. Брутальный, властный, из тех, кому всё позволено. А я и без него на грани: жених променял меня на секретаршу за неделю до свадьбы. Я сбежала с подругами забыться, а не выслушивать хама. Но этот «горный орел», кажется, решил добить окончательно.
— Какая дерзкая, — тянет он, и голос пробирает до мурашек. — Все вы дерзкие… до поры до времени.
— Не дерзкая. Смелая. Просто вы, видимо, к другим привыкли.
— Смелая, говоришь? — в его глазах загорается опасный огонь. — Тогда давай сыграем. Выиграешь — проси что пожелаешь. Проиграешь — поедешь со мной. И там посмотрим, что останется от твоей дерзости… Сделаю с тобой такое, что со стыда глаза на меня поднять не посмеешь.
Я проиграла…
— Вам какое дело до моего живота? Хотите — сами развяжите, — фыркаю, смело глядя в его наглые глаза.
Смотрит так, что земля уходит из-под ног. Брутальный, властный, из тех, кому всё позволено. А я и без него на грани: жених променял меня на секретаршу за неделю до свадьбы. Я сбежала с подругами забыться, а не выслушивать хама. Но этот «горный орел», кажется, решил добить окончательно.
— Какая дерзкая, — тянет он, и голос пробирает до мурашек. — Все вы дерзкие… до поры до времени.
— Не дерзкая. Смелая. Просто вы, видимо, к другим привыкли.
— Смелая, говоришь? — в его глазах загорается опасный огонь. — Тогда давай сыграем. Выиграешь — проси что пожелаешь. Проиграешь — поедешь со мной. И там посмотрим, что останется от твоей дерзости… Сделаю с тобой такое, что со стыда глаза на меня поднять не посмеешь.
Я проиграла…
Она стала моим наваждением. Еще никто не говорил мне «нет», еще никто не унижал меня так, как это сделала она. Мой цветочек поплатится. Ведь с этого момента я открыл на нее охоту. Она будет моей, и я отпущу ее только тогда, когда сам захочу.
Когда-то давно я была влюблена в него, но теперь я знаю, какой он на самом деле, – самовлюбленный кобель, которому плевать на чувства других людей. Все мои попытки держаться от него подальше привели лишь к тому, что этот монстр решил сделать меня его личной игрушкой. Сдаваться не в моих правилах! Мы еще посмотрим, кто кого!
Когда-то давно я была влюблена в него, но теперь я знаю, какой он на самом деле, – самовлюбленный кобель, которому плевать на чувства других людей. Все мои попытки держаться от него подальше привели лишь к тому, что этот монстр решил сделать меня его личной игрушкой. Сдаваться не в моих правилах! Мы еще посмотрим, кто кого!
Меня не выпускают из особняка.
Я — их пленница, их вещь, их проект. Каждый день — новый урок: моё тело учат всему, о чем я не знала, и каждый раз, когда я сжимаюсь от страха, внутри меня рождается что-то тёмное и постыдное.
Я начинаю искать их взгляды, привыкаю к их рукам, и это хуже всего. Между братьями растёт ревность, они ссорятся из-за меня, а я сижу в углу и понимаю: я — причина их раскола. Но почему-то мне страшно не от их гнева. Мне страшно от того, что я их потеряю…
🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥
Я — их пленница, их вещь, их проект. Каждый день — новый урок: моё тело учат всему, о чем я не знала, и каждый раз, когда я сжимаюсь от страха, внутри меня рождается что-то тёмное и постыдное.
Я начинаю искать их взгляды, привыкаю к их рукам, и это хуже всего. Между братьями растёт ревность, они ссорятся из-за меня, а я сижу в углу и понимаю: я — причина их раскола. Но почему-то мне страшно не от их гнева. Мне страшно от того, что я их потеряю…
🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги