Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»

— Шов правда будет красивый?
Он на секунду замер. Потом повернулся ко мне через плечо, уже стоя в дверях:
— Ты через месяц его сама не найдешь.
И вышел. А я осталась лежать, глядя в белый потолок и чувствуя, как в груди разливается странное, незнакомое тепло. Он был резким. Циничным. Острым, как скальпель, которым он орудует.
Но почему-то мне хотелось, чтобы он вернулся.

Кто бы мог подумать, что после травмы на работе я попаду в руки хирурга-красавчика. Жёсткого и циничного, но какого же привлекательного… И выписываться из больницы мне вовсе не захочется.
Зато захочется узнать этого кавказского хирурга как можно ближе…

История любви двух миров. Вы слышали о Суккубах? Нет? Но это не значит, что они не слышали про вас. Запретный плод всегда очень сладок.

История о том, как создаются империи из руин чужих судеб, как рождаются дети, способные стирать галактики одним чихом, и как древний голод может смениться желанием просто держать любимого за руку во время прогулки по человеческому парку.

Смесь мрачного городского фэнтези, эпической семейной саги и чувственного психологического триллера о цене абсолютной любви.

Днём я — примерная дочь и тихая студентка. Девушка, которая краснеет от одного взгляда Игоря, старшего брата лучшей подруги. А по ночам... По ночам я пишу о нём такое, от чего моя строгая мама упала бы в обморок.
Мои откровенные истории бьют рекорды просмотров в сети, читатели ждут каждую новую главу, где главный герой воплощает все мои самые порочные фантазии. И у этого героя лицо Игоря.
Я думала, это останется моим маленьким, грязным секретом, но одна нелепая случайность разрушила всё. Теперь Игорь знает, чем мы занимаемся на страницах моих книг, и, кажется, больше не собирается делать вид, что мы просто знакомые. Он намерен перенести мой сюжет в реальность.

Говорят, от любви до ненависти один шаг. Но Вера и Марк знали: от ненависти до любви — тоже. Иногда эти чувства идут рука об руку, переплетаясь, как корни старого дерева.
Он был её врагом — потому что пришёл разрушить то, что она любила.
Он стал её любовником — потому что разрушил стены, которые она выстроила вокруг своего сердца.
Он остался её любовью — потому что оказался единственным, кто увидел в ней не слабость, а силу.
Иногда, просыпаясь по утрам в их доме у озера, Вера смотрела на спящего Марка и думала: как же странно устроена жизнь. Тот, кого ты больше всего ненавидел, может стать тем, кого ты любишь больше всех.
Нужно только не бояться. Не бояться столкнуться. Не бояться признать свою ошибку. Не бояться полюбить врага.
Потому что иногда враг — это просто тот, кто ещё не стал твоим домом.

Операция началась в десять вечера.
Вера шла рядом с Марком, чувствуя, как сердце колотится. Они вошли в склад. Внутри были Ростовцев, Громов и двое охранников.
— Привёл, — сказал Марк, толкая Веру вперёд. — Как обещал.
Ростовцев усмехнулся.
— Хорошо. А теперь — убей её.
Марк достал пистолет. Направил на Веру.
Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже зная план — она боялась.
— Ну? — поторопил Ростовцев.
Марк нажал на курок.
Раздался выстрел.
Но Вера не упала.
Она посмотрела на Марка — и увидела, что он стрелял в потолок.
— Что?! — закричал Ростовцев.
— Извини, Игорь Викторович, — спокойно сказал Марк. — Но я передумал.
В этот момент в здание ворвалась группа захвата.
— Всем стоять! Руки за голову!
Ростовцев схватил пистолет, но было поздно. Охранники сдались сразу. Громов упал на колени. Ростовцев стрелял — но промахнулся. Марк толкнул Веру за колонну, сам упал рядом, прикрывая её телом.
— Не двигайся, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как его сердце.

- Ты моя - нагло заявляет этот маньяк, разглядывая меня сальным взглядом.Мысленно закатываю глаза.Он сбил меня на машине, а затем нагло домогался в больничной палате, откуда я с трудом сбежала. И вот год спустя он появляется и заявляет что я принадлежу ему. Нахал!

Думаете хуже уже быть не может? Как же

- Аяша, я так рад что вы уже познакомились. Ваня, мой заместитель и твой жених - папа радостно подлетает к нам, улыбаясь ему во все зубы.

Упс, кажется у нас проблема.

Серьезная блондинистая сексуальная проблема.

В книге присутствует:
- Невинная героиня с характером
- Одержимый герой
- Юмор и обсценная лексика
- Лёгкая эротика

Огромный, чёрный, с серебряными прожилками на чешуе, как прожилки на звёздном небе. Размах крыльев — как у целого облака. Глаза — серые, те самые, с портрета.
Он опустился на башню напротив, сложил крылья — и начал меняться. Чешуя таяла, становилась кожей. Крылья втягивались в спину, оставляя два длинных шрама, которые тут же затянулись. Когти превратились в пальцы. Морда — в лицо.
Через минуту на каменном парапете стоял мужчина. Тот самый — с портрета. Но живой. Настоящий. И такой красивый, что у Элины перехватило дыхание.
Он посмотрел на неё — через расстояние, через вечерний воздух, через всю свою долгую, одинокую жизнь.
И улыбнулся.
— Ты пришла, — сказал он. Его голос был низким, с хрипотцой, как у того, кто долго молчал. — Я слышал тебя ещё в дороге. Твоё сердце пело моё имя.
Элина не могла ответить. Слова застряли в горле.
— Иди ко мне, — сказал он мягче. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда.
Она перешла по узкому мостику между башнями — босиком, в лёгком платье.

Я приезжаю на объект, чтобы устроить разнос рабочим, но вместо этого вынужден сам надеть робу и спасать элитный канадский кедр.
В самый разгар работы появляется капризная городская фифа и начинает меня, владельца строительного холдинга, яростно отчитывать.
Я мог бы пресечь это за секунду. Но её высокомерие заводит сильнее, чем её идеальная фигура и каблуки.
Я играю роль прораба, чтобы проучить строптивую барышню. Однако судьба подкидывает джокера: ливень размывает дороги, и мы остаемся на стройке вдвоем. 
На ней — мокрое платье, на мне — грубая роба. Между нами — пропасть социальных статусов и… один шаг до запретной близости.

Прошло пять лет с тех пор, как Вэйра покинула Глубокий Лес. Мир знал её под новым именем: Серая Госпожа. Не тёмная, не светлая. Та, кто стоит на границе, кто понимает обе стороны и не принадлежит ни одной. К ней приходили те, кого сломали, те, кто носил в себе чужую тьму, те, кто не мог найти места в мире чистых категорий. И она помогала им. Не исцеляла, не спасала. Она учила их жить со своими шрамами. Учила превращать боль в силу, а память — в мудрость.
Её дом стоял на окраине мира, там, где заканчивались земли людей и начинались дикие пустоши. Это было место тишины и покоя, но покой этот был не отсутствием звука, а присутствием смысла. Каждое дерево, каждый камень, каждая тень здесь были частью её истории. Напоминанием о том, откуда она пришла, и свидетельством того, кем она стала.
Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая небо в цвета пепла и золота, к её порогу постучали. На крыльце стояла молодая девушка, не старше двадцати лет, с глазами, в которых плескалась та самая..

В одну из таких ночей, когда звёзды отражались в снегу так ярко, что казалось, будто они идут по млечному пути, произошло нечто, выходящее за рамки простой заботы. Аурелиус поднял голову, и его взгляд встретился с её. В этом взгляде была благодарность, но также и вопрос. Вопрос о том, может ли существо, рождённое из огня и камня, по-настоящему понять красоту того, что мимолётно и невесомо. Может ли он принять в себя не только силу, но и хрупкость?
Элариэль ответила не словами. Она наклонилась и коснулась губами его лба, там, где чешуя переходила в более тонкую кожу. Поцелуй был лёгким, как дыхание, но в нём была вся глубина её ответа. «Да, — говорил этот поцелуй. — Ты можешь. Потому что ты уже принял меня. А я — часть этой хрупкости».
Он замер. А затем, медленно, осторожно, словно боясь нарушить эту невесомость, ответил ей. Его прикосновение было не поцелуем в человеческом смысле.