Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
- Иветта! Следи за этим поганцем, он под ногами мешается… Он опять срыгнул… Он играет не со своими игрушками, а с моими шнурками на ботинках…- недовольно рычал Илья по утрам и вечерам.
- Илюш, но он же маленький пока, я ему объясняю, наказываю, когда он не прав… - примирительно отвечала я.
И вдруг Илья мне заявил, что хочет сам гулять с Марсиком! Кажется, обалдела от этих слов не только я, но и щенок. И ведь стал гулять! Каждый день…
Возможно, я ошибалась, но, по-моему, муж всё-таки нашёл общий язык с Марсиком.
Всё было бы хорошо, если б Илье не понадобилось уехать относительно надолго…
- Илюш, но он же маленький пока, я ему объясняю, наказываю, когда он не прав… - примирительно отвечала я.
И вдруг Илья мне заявил, что хочет сам гулять с Марсиком! Кажется, обалдела от этих слов не только я, но и щенок. И ведь стал гулять! Каждый день…
Возможно, я ошибалась, но, по-моему, муж всё-таки нашёл общий язык с Марсиком.
Всё было бы хорошо, если б Илье не понадобилось уехать относительно надолго…
Мир на грани вселенской катастрофы. Человечество необратимо встало на путь самоистребления. Он – успешный детектив из Лос-Анджелеса, пытающийся остановить серию загадочных кровопролитий, захлестнувших его город. Она – журналистка из Москвы, преследуемая недругами за свои смелые высказывания и независимые расследования. Что общего между этими двумя совершенно разными людьми, проживающими на разных континентах? Какую тайну из далёкого прошлого они скрывают и что за этим стоит, а может быть кто? Какие истинные цели преследует каждый из них? Сумеют ли они, объединившись, остановить дьявольский марш, идущий по планете или всё же гибель человеческой цивилизации неизбежна? Многочисленные вопросы порождают порой непредсказуемые и довольно многосложные ответы. Да осилит путь идущий.
Оборачиваться не нужно, достаточно поднять голову и посмотреть в зеркало, чтобы увидеть узкий просвет между двух колонн. Парочку, вцепившуюся друг в друга. Объятия.
— С вами все в порядке? — забеспокоилась женщина за стойкой, заметив, как выкатились и без того большие выразительные глаза новой постоялицы. У Ани действительно, будто гипертонический кризис случился. Она покачнулась и ухватилась за столешницу, тяжело дыша, казалось, сейчас сознание потеряет.
— Часто они у вас… Они?! — упав грудью на стойку, Анна трясущейся рукой навела указательный палец в отражение, безжалостно показывающее неприглядную правду.
Поняв, о ком речь, женщина смутилась. Опустив глаза, поджала губы. Руки ее забегали, словно пытались что-то найти на столе.
— По-разному. В этом месяце дважды. Бронируют всегда один и тот же номер с балконом на парк… Он, кстати, недалеко от вашего.
— Ясно. Мне все предельно ясно, — закивала Аня болванчиком.
— С вами все в порядке? — забеспокоилась женщина за стойкой, заметив, как выкатились и без того большие выразительные глаза новой постоялицы. У Ани действительно, будто гипертонический кризис случился. Она покачнулась и ухватилась за столешницу, тяжело дыша, казалось, сейчас сознание потеряет.
— Часто они у вас… Они?! — упав грудью на стойку, Анна трясущейся рукой навела указательный палец в отражение, безжалостно показывающее неприглядную правду.
Поняв, о ком речь, женщина смутилась. Опустив глаза, поджала губы. Руки ее забегали, словно пытались что-то найти на столе.
— По-разному. В этом месяце дважды. Бронируют всегда один и тот же номер с балконом на парк… Он, кстати, недалеко от вашего.
— Ясно. Мне все предельно ясно, — закивала Аня болванчиком.
— Зачем ты отправила мне эту фотографию? — спрашиваю, глядя любовнице мужа прямо в глаза.
— Потому что он заслуживает этого. Наказания. Он использует тебя, как использовал меня и многих других.
— Что? Других?
— А ты наивно думаешь, будто он изменял тебе только со мной?
От этих слов у меня сдавливает в груди. И сама убитая горем, я слушаю рассказ одной из любовниц мужа. Как Дима соблазнял её, обещая помочь с карьерой. Как он уволил её после того, как она отказалась продолжать их связь. Как он угрожал ей, если она расскажет кому-то правду.
Я всегда знала, что мой муж амбициозен, но никогда не думала, что он способен на такое.
— Я не смогла, но ты ближе к нему, ты сможешь... — заверяет меня Алина. — Сможешь отомстить за нас обоих и уничтожить его.
— Потому что он заслуживает этого. Наказания. Он использует тебя, как использовал меня и многих других.
— Что? Других?
— А ты наивно думаешь, будто он изменял тебе только со мной?
От этих слов у меня сдавливает в груди. И сама убитая горем, я слушаю рассказ одной из любовниц мужа. Как Дима соблазнял её, обещая помочь с карьерой. Как он уволил её после того, как она отказалась продолжать их связь. Как он угрожал ей, если она расскажет кому-то правду.
Я всегда знала, что мой муж амбициозен, но никогда не думала, что он способен на такое.
— Я не смогла, но ты ближе к нему, ты сможешь... — заверяет меня Алина. — Сможешь отомстить за нас обоих и уничтожить его.
10 лет минуло после трагических событий. Бехлюль, намотавшийся по свету, но так и не нашедший лучший способ забвения, возвращается в Стамбул. Он поставил крест на будущем, но зов прошлого здесь оказывается силён, как никогда прежде. В то же время Бехлюля ожидает неожиданный сюрприз. Что это за подарок судьбы? И как им воспользуется герой? Неужели он всё тот же жалкий трус, или гибель любимой стала для него особым уроком и сделала из него другого человека?
Он обещал позвонить. Он купил меня у родителей.
Та ночь была волшебной. Он был нежен, говорил, что я особенная, просил не уходить. А потом исчез. Через два месяца я узнала, что беременна. А потом его люди приехали к моим родителям с предложением: контракт, тридцать миллионов, фиктивный брак. Я согласилась. У меня не было выбора. Теперь я живу в золотой клетке. Он смотрит на меня как на чужую, приводит любовниц и называет "функцией". А я ношу под сердцем его ребёнка. Он думает, что мы сделаем ЭКО. Он не знает, что ребенок уже есть. И он не знает, что я готова бороться. Даже если придется идти по трупам.
Та ночь была волшебной. Он был нежен, говорил, что я особенная, просил не уходить. А потом исчез. Через два месяца я узнала, что беременна. А потом его люди приехали к моим родителям с предложением: контракт, тридцать миллионов, фиктивный брак. Я согласилась. У меня не было выбора. Теперь я живу в золотой клетке. Он смотрит на меня как на чужую, приводит любовниц и называет "функцией". А я ношу под сердцем его ребёнка. Он думает, что мы сделаем ЭКО. Он не знает, что ребенок уже есть. И он не знает, что я готова бороться. Даже если придется идти по трупам.
— А ты знаешь, с кем Саблина спит? Ну, та, которая ведет у нас экономику? — стоящая в кафе передо мной девушка делает паузу. — С Волконским!
— С ректором? — недоверчиво уточняет ее подружка. — Да он же старый! И женат.
— И вовсе он не старый. Он статусный. Ты видела, на какой машине он ездит? А его жене, наверно, уже за сорок, и она ему надоела.
Мне становится трудно дышать. Потому что я — та самая жена, о которой они говорят. И мне уже почти пятьдесят. А Марина Саблина — моя бывшая студентка, которую я сама пригласила поработать на нашей кафедре.
Но я еще надеюсь, что это неправда. Обычные сплетни. Но когда я прихожу в кабинет к мужу, он и не думает ничего отрицать.
— Я хочу развода, Наташа! Хочу чего-то нового, понимаешь? И еще… Ты должна уволиться из университета! Мы не сможем работать тут втроем — ты, я и Марина.
Алексей привык к тому, что я всегда была покорной и слушалась каждого его слова. И ждёт, что я безропотно соглашусь с ним и сейчас.
Но на этот раз он ошибается.
— С ректором? — недоверчиво уточняет ее подружка. — Да он же старый! И женат.
— И вовсе он не старый. Он статусный. Ты видела, на какой машине он ездит? А его жене, наверно, уже за сорок, и она ему надоела.
Мне становится трудно дышать. Потому что я — та самая жена, о которой они говорят. И мне уже почти пятьдесят. А Марина Саблина — моя бывшая студентка, которую я сама пригласила поработать на нашей кафедре.
Но я еще надеюсь, что это неправда. Обычные сплетни. Но когда я прихожу в кабинет к мужу, он и не думает ничего отрицать.
— Я хочу развода, Наташа! Хочу чего-то нового, понимаешь? И еще… Ты должна уволиться из университета! Мы не сможем работать тут втроем — ты, я и Марина.
Алексей привык к тому, что я всегда была покорной и слушалась каждого его слова. И ждёт, что я безропотно соглашусь с ним и сейчас.
Но на этот раз он ошибается.
— Вика?! — с изумленными глазами таращится на меня супруг, явно не ожидая видеть меня здесь и сейчас.
— Да-да, тебе не снится. Это я, собственной персоной, — подначиваю я, истерически усмехаясь. Любовница мужа проглотила язык, а
Глеб, в отличие от неё, быстро берет себя в руки и выдает на полном серьезе. Нет, я даже бы сказала, с упреком и наездом:
— Почему ты не предупредила о том, что прилетишь раньше?!
— А то что, Глеб? В шкафу бы свою любовницу спрятал?
Комичность данной ситуации поражает. Нервы на пределе. Но я продолжаю улыбаться, несмотря на дикую боль в ребрах, мысленно поджигая своего ранее горячо любимого супруга и его подружку на костре.
— Прекрати ёрничать! — хватается за голову, нервно проводя ладонью по волосам, зачесывая их назад. — Только давай без истерик.
— Разве я тебе их когда-нибудь устраивала? Ты же меня знаешь, — отрешенно выдаю я, пристально смотря на своего мужа и совершенно не понимая, как так вышло. Я же любила его.
— Да-да, тебе не снится. Это я, собственной персоной, — подначиваю я, истерически усмехаясь. Любовница мужа проглотила язык, а
Глеб, в отличие от неё, быстро берет себя в руки и выдает на полном серьезе. Нет, я даже бы сказала, с упреком и наездом:
— Почему ты не предупредила о том, что прилетишь раньше?!
— А то что, Глеб? В шкафу бы свою любовницу спрятал?
Комичность данной ситуации поражает. Нервы на пределе. Но я продолжаю улыбаться, несмотря на дикую боль в ребрах, мысленно поджигая своего ранее горячо любимого супруга и его подружку на костре.
— Прекрати ёрничать! — хватается за голову, нервно проводя ладонью по волосам, зачесывая их назад. — Только давай без истерик.
— Разве я тебе их когда-нибудь устраивала? Ты же меня знаешь, — отрешенно выдаю я, пристально смотря на своего мужа и совершенно не понимая, как так вышло. Я же любила его.
После тяжёлого рабочего дня, поднимаясь по лестнице я услышала голоса рабочих из соседней квартиры.
В этой квартире никто не жил больше года. Неужели появился новый хозяин?
Подходя к своей квартире, я услышала его голос.
- Вы можете сделать хоть что-то нормально. - Послышался голос хозяина квартиры.
Даже я вздрогнула от такого низкого тембра. Спрашивается, чего так на людей-то орать?
Я поднимаюсь всё выше к своей квартире и всё громче слышу его голос. Вдруг хлопнула дверь, рабочие стали сбегать по лестнице.
И вот я зашла на лестничную площадку, и в этот момент дверь соседней квартиры открылась. Кстати так на заметку, у меня в руках была большая коробка с документами. Все документы вместе с коробкой вывалились у меня из рук. И вот перед моими глазами возник этот любитель поорать.
Личико довольно смазливое и напоминает бабника, мне такие не нравятся. Обычный мажор, на вид лет 26.
Стоит и насмехается, так и хочется его этими документами по голове стукнуть.
В этой квартире никто не жил больше года. Неужели появился новый хозяин?
Подходя к своей квартире, я услышала его голос.
- Вы можете сделать хоть что-то нормально. - Послышался голос хозяина квартиры.
Даже я вздрогнула от такого низкого тембра. Спрашивается, чего так на людей-то орать?
Я поднимаюсь всё выше к своей квартире и всё громче слышу его голос. Вдруг хлопнула дверь, рабочие стали сбегать по лестнице.
И вот я зашла на лестничную площадку, и в этот момент дверь соседней квартиры открылась. Кстати так на заметку, у меня в руках была большая коробка с документами. Все документы вместе с коробкой вывалились у меня из рук. И вот перед моими глазами возник этот любитель поорать.
Личико довольно смазливое и напоминает бабника, мне такие не нравятся. Обычный мажор, на вид лет 26.
Стоит и насмехается, так и хочется его этими документами по голове стукнуть.
- Что ты делаешь? - спрашиваю я, садясь и вытирая слёзы. Я ошарашенно наблюдаю, как он запирает дверь на ключ. Его взгляд пронизывает меня, и я невольно чувствую, как учащается дыхание.
- Два года, Рита. Два года я терпел, - говорит отчим, подходя ближе. Его голос звучит низко, глухо. - Слишком долго. Но моё терпение закончилось.
- Терпение? - переспросила я, чувствуя, как что-то стягивает мой низ живота в пугающем предвкушении. - Ты о чём?
Он склоняется ниже, его лицо становится опасно близким.
- Ты была очень непослушной, Рита, - произносит он, задерживаясь взглядом на моём лице. Его пальцы заправляют прядь волос мне за ухо. - Дразнила меня своими парнями, как красной тряпкой перед лицом, - я с ужасом наблюдаю, как он медленно отстраняется, стягивает с себя ремень и складывает его вдвое. - И сейчас… Я тебя накажу.
- Два года, Рита. Два года я терпел, - говорит отчим, подходя ближе. Его голос звучит низко, глухо. - Слишком долго. Но моё терпение закончилось.
- Терпение? - переспросила я, чувствуя, как что-то стягивает мой низ живота в пугающем предвкушении. - Ты о чём?
Он склоняется ниже, его лицо становится опасно близким.
- Ты была очень непослушной, Рита, - произносит он, задерживаясь взглядом на моём лице. Его пальцы заправляют прядь волос мне за ухо. - Дразнила меня своими парнями, как красной тряпкой перед лицом, - я с ужасом наблюдаю, как он медленно отстраняется, стягивает с себя ремень и складывает его вдвое. - И сейчас… Я тебя накажу.
Выберите полку для книги