Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
– Синичкина, не трепыхайся, мы все равно поженимся, – цедит свысока мерзкий Евсей Журавлев.
Так бы и расцарапала ему глаза! Но нельзя, тогда опека точно отнимет у него дочь. Он потому в меня и вцепился, чтобы положительное впечатление на государственные органы произвести. В любом другом случае успешный бизнесмен и завидный холостяк в мою сторону даже бы не взглянул. Среднестатистические девушки без лоска, но с лишним весом явно не в его вкусе.
– И как это вы меня заставите, интересно? – складываю руки на груди и вздергиваю подбородок. Не собираюсь поддаваться!
В ответ Журавлев опасно скалится, а у меня по спине бегут мурашки…
Так бы и расцарапала ему глаза! Но нельзя, тогда опека точно отнимет у него дочь. Он потому в меня и вцепился, чтобы положительное впечатление на государственные органы произвести. В любом другом случае успешный бизнесмен и завидный холостяк в мою сторону даже бы не взглянул. Среднестатистические девушки без лоска, но с лишним весом явно не в его вкусе.
– И как это вы меня заставите, интересно? – складываю руки на груди и вздергиваю подбородок. Не собираюсь поддаваться!
В ответ Журавлев опасно скалится, а у меня по спине бегут мурашки…
Алёна Соколова - скромная и бедная девушка, своими знаниями и упорством пробившая себе путь в престижное учебное заведение. Павел Деев - местный красавец-мажор, которого Алёна раздражает, кажется, всем.
Однажды в студенческой столовой между ними возникает ссора, приводящая к самым ужасным последствиям...
Однажды в студенческой столовой между ними возникает ссора, приводящая к самым ужасным последствиям...
— Мам, а ты знала, что папа вечером помогает тёте Кате? Она красивая.
— Какой Кате?
— Ну… тренер, куда я хожу после школы.
Я сначала даже не поняла, о чём речь. Какая ещё Катя? С работы? Из школы? Что я не знаю?
Муж не говорил. Муж вообще стал говорить меньше. Зато телефон — чаще держать экраном вниз. Зато «задержки» стали привычными. Зато я всё чаще ловила себя на мысли, что в нашем доме для меня осталось слишком мало места.
Я не искала измену. Я просто начала складывать факты. И когда они сложились, стало ясно: я — лишняя в собственном браке.
Он был уверен, что я промолчу. Что проглочу. Что ради ребёнка сделаю вид, будто ничего не происходит. Он ошибся. Потому что предательство — это не только другая женщина.
Это момент, когда тебя перестают считать человеком.
А я напомню. И себе, и ему.
— Какой Кате?
— Ну… тренер, куда я хожу после школы.
Я сначала даже не поняла, о чём речь. Какая ещё Катя? С работы? Из школы? Что я не знаю?
Муж не говорил. Муж вообще стал говорить меньше. Зато телефон — чаще держать экраном вниз. Зато «задержки» стали привычными. Зато я всё чаще ловила себя на мысли, что в нашем доме для меня осталось слишком мало места.
Я не искала измену. Я просто начала складывать факты. И когда они сложились, стало ясно: я — лишняя в собственном браке.
Он был уверен, что я промолчу. Что проглочу. Что ради ребёнка сделаю вид, будто ничего не происходит. Он ошибся. Потому что предательство — это не только другая женщина.
Это момент, когда тебя перестают считать человеком.
А я напомню. И себе, и ему.
– Я тебя посажу! – ору в лицо этой бешеной самурайке.
– Я уже насиделась в запасе. Хватит! Теперь твоя очередь покинуть арену! – парирует вертихвостка и смотрит на меня с ненавистью. – У нас с Макаром сын. А ты, ромашка-пустоцвет, больше ему не нужна! Убирайся подальше отсюда!
Хватаю ртом воздух.
Этот удар посильнее хука в глаз. Я четыре года пыталась забеременеть. Прошла девять кругов ада в больницах и медицинских центрах, где все мне говорили, что мы с Макаром абсолютно здоровы в репродуктивном плане.
А теперь узнаю, что у Макара есть сын на стороне!
Сын…
Сегодня после игры я хотела отпраздновать победу команды, в которой не сомневалась, и показать тест с двумя полосками. Но оказывается, Торецкий уже получил то, о чём мечтал.
От другой.
И моя беременность ему без надобности…
– Я уже насиделась в запасе. Хватит! Теперь твоя очередь покинуть арену! – парирует вертихвостка и смотрит на меня с ненавистью. – У нас с Макаром сын. А ты, ромашка-пустоцвет, больше ему не нужна! Убирайся подальше отсюда!
Хватаю ртом воздух.
Этот удар посильнее хука в глаз. Я четыре года пыталась забеременеть. Прошла девять кругов ада в больницах и медицинских центрах, где все мне говорили, что мы с Макаром абсолютно здоровы в репродуктивном плане.
А теперь узнаю, что у Макара есть сын на стороне!
Сын…
Сегодня после игры я хотела отпраздновать победу команды, в которой не сомневалась, и показать тест с двумя полосками. Но оказывается, Торецкий уже получил то, о чём мечтал.
От другой.
И моя беременность ему без надобности…
😱Внебрачный сын мужа учится в первом классе, который я веду.
Его мать – выпускница нашей школы.Эта новость превратила мою жизнь в руины.30 лет я смотрела на супруга, как на божество.
Директор единственной гимназии в городе, прирождённый руководитель, харизматичный, иногда довольно резкий, но порядочный и благородный – оказался обычным подлецом!
От надежд на счастливую старость остался только пепел. Но и на нём можно вырастить новую любовь, если не опускать руки.
Его мать – выпускница нашей школы.Эта новость превратила мою жизнь в руины.30 лет я смотрела на супруга, как на божество.
Директор единственной гимназии в городе, прирождённый руководитель, харизматичный, иногда довольно резкий, но порядочный и благородный – оказался обычным подлецом!
От надежд на счастливую старость остался только пепел. Но и на нём можно вырастить новую любовь, если не опускать руки.
- А если там любовь, Лера? Настоящая, а не как у нас? - муж говорит успокаивающе, а мне орать хочется от боли.
- А какая у нас, Марк? - выдавливаю сипло.
- Привязанность, привычка. Но не любовь.
Он собирает вещи, без лишней спешки, как всегда.
- И живем мы с тобой… нелюбимые с нелюбимыми.
Я ругаю себя отчаянно, но все равно сознаюсь:
- Я беременна. Срок два месяца.
Марк поворачивается резко и его глаза сверкают недовольством.
- Не ври! Тебе за сорок, Лера. Какая, к черту, беременность? А если даже так… вот.
На столик передо мной ложатся деньги, и муж присовокупляет прежде, чем уйти:
- Избавься от ребенка. Или, если соврала - купи себе что-нибудь красивое.
Деньги я взяла. От ребенка не избавилась. А через три месяца Марк появился на пороге моего дома с заявлением:
- Хорошо, что ты его оставила. Когда мой сын родится, нам с женой нужен будет донор. Давай договариваться, Лера.
- А какая у нас, Марк? - выдавливаю сипло.
- Привязанность, привычка. Но не любовь.
Он собирает вещи, без лишней спешки, как всегда.
- И живем мы с тобой… нелюбимые с нелюбимыми.
Я ругаю себя отчаянно, но все равно сознаюсь:
- Я беременна. Срок два месяца.
Марк поворачивается резко и его глаза сверкают недовольством.
- Не ври! Тебе за сорок, Лера. Какая, к черту, беременность? А если даже так… вот.
На столик передо мной ложатся деньги, и муж присовокупляет прежде, чем уйти:
- Избавься от ребенка. Или, если соврала - купи себе что-нибудь красивое.
Деньги я взяла. От ребенка не избавилась. А через три месяца Марк появился на пороге моего дома с заявлением:
- Хорошо, что ты его оставила. Когда мой сын родится, нам с женой нужен будет донор. Давай договариваться, Лера.
Он спас ее из бездны. Влад, кумир толпы, привыкший владеть всем и всеми, подарил ей — горничной Ласте, потерявшей всё, — страсть, кров и уверенность: «Ты моя». Она поверила, что нашла любовь, способную укрыть от любых бед.
Но одна ночь разрушила эту иллюзию. Его пьяное откровение обнажило холодный расчет там, где она ждала тепла. За ним последовало предательство — грязное, наглое, запечатленное на видео. А потом… слова врача, перечеркнувшие все прежние правила.
Что окажется сильнее: любовь, похожая на смертельную зависимость, или инстинкт материнства, проснувшийся вопреки всему?
Ласта стоит на пороге выбора, который определит ее судьбу. Простить и остаться в золотой клетке? Или, храня величайшую тайну, шагнуть в неизвестность, рискуя всем, чтобы сохранить себя?
Это—не сказка. Это история о любви, которая ранит, о предательстве, которое заставляет прозреть, и о силе, рождающейся там, где отступать уже некуда. История о том, как из осколков разбитого сердца можно собрать новую жизнь
Но одна ночь разрушила эту иллюзию. Его пьяное откровение обнажило холодный расчет там, где она ждала тепла. За ним последовало предательство — грязное, наглое, запечатленное на видео. А потом… слова врача, перечеркнувшие все прежние правила.
Что окажется сильнее: любовь, похожая на смертельную зависимость, или инстинкт материнства, проснувшийся вопреки всему?
Ласта стоит на пороге выбора, который определит ее судьбу. Простить и остаться в золотой клетке? Или, храня величайшую тайну, шагнуть в неизвестность, рискуя всем, чтобы сохранить себя?
Это—не сказка. Это история о любви, которая ранит, о предательстве, которое заставляет прозреть, и о силе, рождающейся там, где отступать уже некуда. История о том, как из осколков разбитого сердца можно собрать новую жизнь
Я никак не рассчитывала, что окажусь с боссами на лыжне. В последний раз бороздила снежные просторы ещё в школе. А со школьных времён меня стало чуток побольше. Вот лыжа и сломалась. Ушибленная нога болела.
– Трофи-мова! – прорычал Антон Владимирович, мне даже страшно стало.
– Ничего, тут где-то домик лесника есть, – сказал Игорь Владимирович, отстегнул мои лыжи и поднял меня на руки. – Переждём пургу там.
Так и захотелось вскрикнуть, вы что, надорвётесь. Я же тяжелая! Но для мощного Игоря Владимировича я оказалась пушинкой.
– Зачем вы вообще в такую пургу вышли и меня с собой взяли? – ненамеренно повысила я голос на начальство и тут же сникла под взглядом Антона Владимировича.
Игорь Владимир закрывал меня от летящего в лицо снега. Вскоре мы добрались до домика лесника, и первый вопрос, который у меня родился, когда мы в него вошли:
– На троих одна кровать?
– Трофи-мова! – прорычал Антон Владимирович, мне даже страшно стало.
– Ничего, тут где-то домик лесника есть, – сказал Игорь Владимирович, отстегнул мои лыжи и поднял меня на руки. – Переждём пургу там.
Так и захотелось вскрикнуть, вы что, надорвётесь. Я же тяжелая! Но для мощного Игоря Владимировича я оказалась пушинкой.
– Зачем вы вообще в такую пургу вышли и меня с собой взяли? – ненамеренно повысила я голос на начальство и тут же сникла под взглядом Антона Владимировича.
Игорь Владимир закрывал меня от летящего в лицо снега. Вскоре мы добрались до домика лесника, и первый вопрос, который у меня родился, когда мы в него вошли:
– На троих одна кровать?
— Думаешь, легко спать с женщиной, которая занимает полкровати и вечно комплексует? С женщиной, которая вечно дергается, не зная, как повернуться, как сесть, чтобы выглядеть нормально? Мне приходилось себя уговаривать, понимаешь? Делать вид, что мне нравится! Делать вид, что я хочу! Да ты без меня никто! — взорвался он. — Да ни один нормальный мужик тебя не выберет!
— Ты закончил? — спросила я, душа в себе слезы обиды.
— Нет, — зло усмехнулся он. — Я только начал! Хотя... Да пошла ты!
Год отношений, предложение руки и сердца, а оказалось... от меня нужна была только квартира и сделать за него работу!
И оставили бы меня ни с чем, если бы в ситуацию не вмешался... СОСЕД! По совместительству, главный заказчик нашего проекта, которого также обманул мой жених...
Только вот, кто бы мог подумать, что этот сосед будет претендовать не только на справедливость, а еще и на... меня?!
— Ты закончил? — спросила я, душа в себе слезы обиды.
— Нет, — зло усмехнулся он. — Я только начал! Хотя... Да пошла ты!
Год отношений, предложение руки и сердца, а оказалось... от меня нужна была только квартира и сделать за него работу!
И оставили бы меня ни с чем, если бы в ситуацию не вмешался... СОСЕД! По совместительству, главный заказчик нашего проекта, которого также обманул мой жених...
Только вот, кто бы мог подумать, что этот сосед будет претендовать не только на справедливость, а еще и на... меня?!
‼️КНИГА ЗАВЕРШЕНА‼️
– Когда ты скажешь ей, Макс?
Время останавливается.
Я вижу её.
Бывшую жену моего мужа.
– Мы уже говорили об этом, Дарина, – глухо отзывается мой муж. – Я не уйду от жены.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, – у неё медовый голос. – Сложно признать, что ты столько лет жил в иллюзиях.
– Нет.
– Да. У нас даже имена похожи – Дарина и Алина. Ты искал в ней меня и находил.
– Хватит! – рявкает. – Алина беременна.
– Я тоже. Как же наш ребёнок? – тихо спрашивает. – Ты лгал Алине много лет. Лгал себе. Но так жить нельзя. У тебя одна жизнь, и ты должен прожить её так, как хочется тебе. Ты ведь всё ещё любишь меня. Иначе мы не зачали бы ребёнка. Скажи, ты любишь меня?
Хватаюсь за косяк.
Почему он слушает эту змею?
Дарина поднимается на цыпочки и шепчет Максу на ухо:
– А её ты любишь? Признайся, что ты использовал Алину, чтобы заменить меня.
Распахиваю дверь и кричу:
– Давай, Макс! Скажи!
– Когда ты скажешь ей, Макс?
Время останавливается.
Я вижу её.
Бывшую жену моего мужа.
– Мы уже говорили об этом, Дарина, – глухо отзывается мой муж. – Я не уйду от жены.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, – у неё медовый голос. – Сложно признать, что ты столько лет жил в иллюзиях.
– Нет.
– Да. У нас даже имена похожи – Дарина и Алина. Ты искал в ней меня и находил.
– Хватит! – рявкает. – Алина беременна.
– Я тоже. Как же наш ребёнок? – тихо спрашивает. – Ты лгал Алине много лет. Лгал себе. Но так жить нельзя. У тебя одна жизнь, и ты должен прожить её так, как хочется тебе. Ты ведь всё ещё любишь меня. Иначе мы не зачали бы ребёнка. Скажи, ты любишь меня?
Хватаюсь за косяк.
Почему он слушает эту змею?
Дарина поднимается на цыпочки и шепчет Максу на ухо:
– А её ты любишь? Признайся, что ты использовал Алину, чтобы заменить меня.
Распахиваю дверь и кричу:
– Давай, Макс! Скажи!
Выберите полку для книги