Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

– Моя жена – серая мышь! Я её давно не люблю! – голос мужа доносится из-за дверей кабинета врача. – Когда она родит, я заберу ребёнка и подам на развод! Женюсь на тебе, любимая!
Я останавливаюсь, как вкопанная.
С кем это говорит мой муж? Кому адресованы эти ужасные слова?
Малыш в животе начинает беспокойно пинаться, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон.
В следующий миг из кабинета врача выходит та, кого я никак не могла подозревать. Моя лучшая подруга Ирина…
– Ира, это ты? – со слезами на глазах спрашиваю я.
– Да! Я сплю с твоим мужем уже пять лет! – смеётся мерзавка. – Нельзя быть такой слепой и наивной дурой. Любая другая уже давно бы догадалась, что твой муж гуляет от тебя!
Я молчу, а Ира продолжает убивать меня своими словами.
– Захар никогда не любил тебя! Брак с тобой – это ошибка, о которой он жалеет каждый божий день! И пока ты мыла полы и варила борщи, твой был со мной! Я беременна!

— Витя! — выдыхаю я, подходя к нему со спины и кладя ладони на его плечи. — Я просто хотела еще раз увидеть тебя. Пожелать удачи.
Он оборачивается резко, словно его ударило током. Его лицо искажено, в глазах плещется ненависть.
— Аня? Ты что здесь делаешь? Я же тебе русским языком сказал: никогда не приходить на вокзал!
— Витя, я просто хотела сделать тебе приятное. Ты же сам всегда говорил, что моя улыбка — твой талисман.
Дверь вагона с тихим шипением отъезжает в сторону. Из проема выглядывает молодая женщина с копной рыжих волос.
— Милый, ну ты скоро? — произносит она.
Я перевожу взгляд на Виктора и вижу в его глазах мольбу. Он смотрит на меня и молча умоляет. Двадцать лет брака. Двадцать лет ожидания. Двадцать лет лжи.
— Витя, кто эти люди? — мой голос ломается, как сухая ветка.
Он молчит. Делает шаг назад, к вагону, к этой женщине, к этому мальчику с его глазами. И этот шаг звучит как приговор. Но совсем не для меня!

ЗАВЕРШЕНО!

- Зря ты так с Милой. Она же любит тебя, а ты с ней играешься.
Слышу голоса, подойдя к двери кабинета любимого человека.
- Ну а кто ж виноват, что она такая дура и всему верит? – отвечает Юсиф. – Была бы поумнее – ноги передо мной не раздвигала! Только идиотка может думать, будто я и в самом деле на ней женюсь! На грязной, неверной!
В горле возник ком, в глазах закипели слезы.
Грязная? Но я ведь ему невинность свою отдала…
- А если она залетит? Что тогда делать будешь? – спрашивает его друг, Владимир.
Юсиф смеётся. Зло, неприятно.
- Смотря кого зачала. Если мальчика – заберём, воспитаем. А если девку бесполезную… на аборт пойдёт. Или сама пусть воспитывает, если совсем уж мозгов нет.
Меня затрясло.
Ещё утром он говорил, что любит меня. Обещал, что однажды мы поженимся.
А сейчас… я узнаю всю эту правду.
И это ещё не конец.

- Думаете, если Вы будете долбиться в мозг, я стану охотнее любить Вашу дочь? – раздаётся за дверью голос мужа.
- Нарываешься, зятёк! Забыл, кто тебя из кичи выдернул?! – рычит отец.
- Да лучше бы не выдёргивали. Я бы через три года вышел на свободу.
- Значит так, урод! Я сделал предложение. Ты согласился. Узнаю, что ты снова кого-то шпилишь за спиной у жены, бубенцы твои бантиком завяжу!
Поднос в моих руках начинает дребезжать. В голове щёлкает переключатель.
Короткая вспышка. И вся моя жизнь предстаёт в ином свете. Глеб никогда не целовал меня в губы.
Близость между нами была регулярной, но редкой. Два раза в месяц. Как по часам. Каждую вторую пятницу. Он приходил домой поздно. Сильно подшофе. Исполнял супружеский долг. Молча. Быстро.
Взгляд ловит отражение в зеркале.Я – уродина. Это не эмоции, это факт. Суровая действительность моего существования. Огромный, нависающий над губами нос. Заострённое худое лицо. Как я могла поверить, что такой мужчина, как Глеб может меня полю

«У неё было всё: дом, муж, роль идеальной жены. Пока однажды в телефоне не всплыло чужое сообщение. Полина поняла, что её брак — не трещина, а давно сгнившая декорация. Муж изменял, врал, воровал у компании и вместе с матерью планировал оставить её без квартиры, используя подставного врача. Но вместо слёз она выбрала холод. Вместо истерики — расчёт. Вместо прощения — месть. И в этой войне у неё появился союзник: мужчина, для которого предательство — не повод для жалости, а точка для удара. Полина больше не просит, не умоляет, не верит. Она запоминает, считает и подаёт развод холодным. Но сможет ли она остаться собой, когда месть превращается в жизнь, а любовь приходит снова — оттуда, откуда совсем не ждала?

Пятница пахнет свободой — именно так я объясняю себе этот лёгкий, почти подростковый азарт, когда мы с Ирой приходим в кафе.
Ира смотрит куда-то мне за плечо.
У неё такое лицо, что я не понимаю, что случилось.
— Таня, — говорит она. — Не оборачивайся резко.
Я оборачиваюсь.
Он сидит у окна.
Андрей.
Мой муж, отец моих детей, человек, с которым я прожила одиннадцать лет.
Он сидит у окна и напротив него женщина.
Она молодая — моложе меня, светловолосая, с высоко забранными волосами и тонкой шеей, и она смеётся чему-то, — вижу, как она прикрывает рот ладонью и в этом кокетливом женском жесте, который означает «мне так хорошо с тобой, что я не могу сдержаться».
А потом Андрей берёт её руку. Просто берёт — уверенно, привычно, как берут то, что давно уже считают своим — и подносит к губам, и целует её пальцы, один за другим, медленно, с той нежностью, от которой у меня темнеет в глазах, потому что он никогда — слышите, никогда — не делал этого со мной.

Передо мной возвышался огромный современный особняк — настоящий дворец посреди глухого леса. Витражные окна, высокие стены, железный забор с острыми пиками. Откуда он здесь? В нашей глуши? Я подошла ближе, сердце бешено заколотилось. Калитка была заперта. Я подёргала — без толку, постучала: тот же результат . Отчаяние пересилило страх. «Может, там есть люди, они помогут мне выйти к дороге», — подумала я и полезла через забор.
Подтянулась, перекинула ногу… и всё пошло наперекосяк. Платье зацепилось за какой-то крюк или выступ. Я повисла в воздухе , нелепо болтаясь на заборе. Я дёргалась, пытаясь то подняться наверх, то спуститься вниз, но только сильнее застревала.
Вдруг совсем рядом раздался резкий щелчок.
— Не двигайся, ты кто такая? — низкий, грубый голос прозвучал у самого уха.

Я выхожу замуж. В белом платье, с чужим прошлым и тайной, о которой мы не говорим вслух. Этот брак должен был стать решением. Но Роман Савин возвращается — и всё, о чём мы договорились, перестаёт иметь значение. Потому что некоторые связи не разрываются. Даже если на них поставили точку.

Вглядываюсь в его непроницаемое лицо. Кто ты вообще такой, Азам?

— Тебя просто нет. Ни в моей жизни, ни в этом доме. Ты даже ночевать приходишь через раз — мой голос звучит ровно.

Он медленно поднимает глаза. Взгляд — черный лед.

— Я прихожу тогда, когда считаю нужным.

По его жестким губам скользит усмешка.

— Прекрати, Маш. А ты им на что? Ты — мать, это твоя территория. Быт, дети, болезни — это всё твое, и меня оно касаться вообще не должно. Избавь меня от необходимости выслушивать эту чушь, у меня голова забита совершенно другим.

Сглатываю острый ком в горле.

— Ты сам просил эту семью. Сам хотел много детей, — говорю я, глядя в непроницаемую черноту. — А в итоге я разрываюсь между ними одна. Скорая, температура… у меня открылось кровотечение. Я не могла быть везде одновременно. Я ведь могла там и остаться, Азам.

Мне ведь не нужны были подвиги. Просто чтобы кто-то забрал у меня из рук больного ребенка.

Он не меняется в лице.
— Ну не сдохла же.

— Ты пустая, Оксана. Бесплодная. А Тёмочке нужен был сын, — спокойно произносит моя родная мать, глядя мне прямо в глаза. — Настя дала ему то, чего не смогла ты. Мы просто оберегали твою психику.
Я смотрю на мужа, ради которого пахала сутками на скорой. На родную сестру, прижимающую к груди трехлетнего мальчика — точную копию моего Артёма. Они всё знали. Они растили этого тайного ребенка за моей спиной, жили на мои деньги и лгали мне в лицо каждый день. А теперь, когда у меня нашли смертельную опухоль, решили просто вычеркнуть меня из жизни.
Я выбегаю под проливной дождь, раздавленная и уничтоженная. Мне осталось жить всего несколько месяцев, и у меня не осталось никого. Но внезапно капли перестают бить по лицу. Надо мной раскрывается черный зонт.
— Я знаю, как всё исправить. Даже эту опухоль, — раздается низкий, вибрирующий голос, от которого по спине бегут мурашки.
Я поднимаю глаза и забываю, как дышать. Передо мной стоит старший брат моего мужа. Моя первая, настоящая любовь.